Талейран Шарль Морис
Жизнь без морали. Мемуары дипломата.
Министр иностранных дел Франции Шарль Морис де Талейран-Перигор, князь Беневентский, (1754—1838) — знаковая фигура в истории международной дипломатии. Его имя стало нарицательным: Талейраном в мире большой политики называют человека беспринципного, лицемерного, мастера плести хитроумные сети интриг. Калека от рождения; заядлый картежный игрок и не менее заядлый коррупционер; один из самых умных министров иностранных дел, которых знает история; талантливый интриган и безупречно аморальный политический деятель; человек, обладавший не только изворотливым умом, но и редкостным политическим чутьем. Вот кем был автор и главное действующее лицо этой книги. Талейран был безупречным мастером переговоров. Он умел выбирать тему беседы. Он умел выражать свою точку зрения афористично. Он вообще умел основную часть переговоров многозначительно молчать — редкое качество для нынешних дипломатов. "Настоящий дипломат трижды подумает даже перед тем, как промолчать",— это его принцип переговоров. Сам Талейран имел репутацию лентяя. Это неправда. Правда то, что министр никогда ничего не делал за своих подчиненных — таким был его непреложный принцип работы. Хотя верно и то, что подчиненных он умел подбирать таких, чтобы за них не надо было работать. Талейран полагал, что не спешить, уметь выжидать, не очень вмешиваться — единственно полезная тактика.На протяжении без малого полувека он творил историю. Императоры, короли, парламенты, военачальники не могли добиться того, чего добивался Талейран: подчас всего лишь вовремя сказанным словом, нужным акцентом, тонким расчетом.Мир большой политики, кухня истории, воспоминания этого незаурядного правителя на фоне двух сотен уникальных исторических иллюстраций — такова эта книга...
Мемуары. \Серия: Силуэты истории: Мемуары исторических деятелей
Автор книги — знаменитый дипломат конца XVIII — начала XIX века, аристократ, принадлежавший к одной из древнейших фамилий Франции, попеременно служил пяти режимам, сменявшим друг друга в этой стране. Талейран немало сделал для утверждения ее могущества, но в то же время остался в истории как непревзойденный интриган и корыстолюбец.СОДЕРЖАНИЕ:От редактора. (стр.5-9)Е.Тарле. Талейран. (статья). (стр.9-79)Мемуары Талейрана (стр.79-366)1754-1791годы.1791-1808 годы.Эрфуртское свидание (1808 год).1809-1813 годы.Падение Империи. Реставрация (1813-1814 годы).Венский конгресс (1814-1815 годы).Вторая реставрация (1815 год).Герцог Орлеанский.Комментарии (366-416) Примечания Указатель имен..
Мемуары. Старый режим.Великая революция.Империя. Реставрация
От редактора:"Мемуары деятелей, игравших очень уж первостепенную роль, редко бывают сколько-нибудь правдивы. Это весьма понятно: автор, знающий свою историческую ответственность, стремится построить свой рассказ так, чтобы мотивировка его собственных поступков была по возможности возвышенною, а там, где их никак нельзя истолковать в пользу автора, можно постараться и вовсе отречься от соучастия в них.Словом, о многих мемуаристах этого типа можно повторить то, что Анри Рошфор в свое время сказал по поводу воспоминаний Эмилия Оливье: Оливье лжет так, как если бы он до сих пор все еще был первым министром. /. /Мемуары Талейрана имеют некоторое преимущество, во-первых, в том, что они, хотя, правда, после первоначальных явственных колебаний, предназначались лишь для потомства и ни в коем случае не должны были появиться при жизни автора (они впервые вышли в 1891 году, то есть спустя пятьдесят три года после смерти Талейрана). Во-вторых, как я отмечаю ниже в краткой его характеристике, он понимал, что, действуя на мировой арене, оказав несколько раз громадное влияние на ход дел в самые решающие исторические моменты, проявляя всегда абсолютную беззастенчивость и не пытаясь даже оправдываться почти ни в чем впоследствии, — они не может рассчитывать, что ему будут очень верить в его мемуарах. Поэтому он избрал такой метод. Он прежде всего загромоздил свои мемуары перепечаткою официальных документов или служебных и полуслужебных донесений, которые он составлял за время своей активной политической жизни. Затем он просто обошел молчанием все те случаи, где лгать было бы совсем бесцельно вследствие слишком уж большой известности и твердой установленности бесспорных фактов. Конечно, по этой причине мемуары должны были неминуемо очень много потерять в своем внешнем интересе. В самом деле: вспомним, кого только не видел, с кем только не имел дела этот человек! Он говорил о себе самом, что он — великий поэт и что он создал трилогию из трех династий: первый акт — империя Бонапарта, второй акт — дом Бурбонов, третий акт — Орлеанский дом. Он сделал все это в своем дворце и, как паук в своей паутине, он последовательно привлекал в этот дворец и забирал героев, мыслителей, великих людей, завоевателей, королей, принцев, императоров, Бонапарта, Сиеса, госпожу Сталь, Шатобриана, Бенжамена Констана, Александра российского, Вильгельма прусского, Франца австрийского, Людовика XVIII, Луи-Филиппа и всех золотых и блестящих мух, которые жужжат в истории последних сорока лет, —так писал о нем Виктор Гюго через несколько дней после его смерти. Талейран сравнительно мало говорит о них, — значительно меньше, чем мог бы сказать.И при всех этих недостатках его мемуары — необходимая часть того железного фонда исторической литературы, который желательно иметь всякому образованному человеку. Именно потому, что Талейран об очень многом умолчал, мы можем с несколько большим доверием отнестись к тому, о чем он говорит. Ведь он умалчивал о таких событиях, о которых заведомо для него знали все на свете, — и потому своим умалчиванием он не стремился их скрыть, а просто давал понять, что не хочет о них распространяться. Говорил же он лишь о том, о чем, по его мнению, еще можно спорить, что еще можно пытаться осветить в благоприятном для него свете и что, быть может, и в глубине души он считал нисколько не зазорным для своей чести. "Е. Тарле..