Мы созданы нашими генами. Мы, животные, существуем, чтобы сохранить их, и служим лишь машинами, обеспечивающими их выживание. Мир эгоистичного гена — это мир жестокой конкуренции, безжалостной эксплуатации и обмана. Ну а как же акты альтруизма, наблюдаемые в природе: пчелы, совершающие самоубийство, когда они жалят врага, чтобы защитить улей, или птицы, рискующие жизнью, чтобы предупредить стаю о приближении ястреба? Противоречит ли это фундаментальному закону об эгоистичности гена? Ни в коем случае! Докинз показывает, что эгоистичный ген — это еще и хитрый ген. И он лелеет надежду, что наш вид — единственный на всем земном шаре — в силах взбунтоваться против намерений эгоистичного гена.
Перевод сверен по юбилейному английскому изданию.
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | вид., м-то |
| Рік видання | 2017 |
| Кількість сторінок | 512 |
| Обкладинка | твердый |
-
2.369грн.
Схожі товари
Природа и образы телесности
Авторами монографии разрабатывается принципиально новый подход к осмыслению природы человеческой телесности с учетом ее свойств как сложного системного феномена и как одной из составляющих самоорганизующейся целостности «человек - мир». Принципиальным в рамках подхода является рассмотрение феномена телесности как динамично развивающегося и сложно организованного инструмента постижения познающим существом мира и самого себя. Результаты исследования имеют прикладное значение: новое понимание природы телесности и глубинных основ ее адаптивных механизмов может быть использовано для более грамотного отношения к собственному здоровью (физическому и ментальному), включая изменение психоэмоционального фона в благоприятном направлении. Книга может быть рекомендована как специалистам в тех областях знания, которые связаны с изучением человека, так и широкому кругу читателей, заинтересованных в более глубоком понимании собственной природы и улучшении качества жизни.Интенсивно развивающийся в последние десятилетия телесно-ориентированный подход в эпистемологии позволяет сделать новые важные шаги в понимании природы мыслительной деятельности человека. В частности, призыв обратить самое пристальное внимание на телесную воплощенность разума, на телесные детерминанты мыслительной активности дает возможность в плодотворном направлении изменить ракурс рассмотрения традиционной the mind-body problem (проблемы соотношения разума и тела). Это чрезвычайно важно для верной расстановки акцентов в исследованиях человеческой природы в целом.Однако, как мы пытались в этой книге показать, лишь переход на новый уровень понимания, предполагающий осознание того, что телесное и есть ментальное, просто в другой форме проявления, что телесное и ментальное на неком глубинном уровне - это одно и то же, подводит к осмыслению подлинной ценности и актуальности изучения телесности в контексте эпистемологического (и, более широко, философского) исследования.Таким образом, подлинная целостность в понимании ментального и телесного, а вместе с ней и выход за пределы двойственности в рамках решения психофизической проблемы достигаются только в том случае, если принять, что телесное и ментальное - это единое качество жизненности, просто в разных формах своего проявления. Иными словами, это то, как подобного рода целостность видится диссоциированному уму, который во всем воспринимаемом усматривает собственную природу. И тогда становится понятным, что телесное - это не нечто такое, что важно для понимания ментального, и что это не просто значимое обрамление ментального, — это само ментальное, просто в другой форме своего проявления...
Смерть в берлине: от Веймарской республики до разделенной Германии
Книга американского историка Моники Блэк посвящена берлинской «культуре смерти» — связанным со смертью представлениям и практикам, а также тому, что происходило с ними в конце 1920-х — начале 1960-х годов. Менялись ли взгляды немцев на смерть в годы Первой и Второй мировых войн, в послевоенные периоды, во время разделения страны на западную и восточную части? Влияли ли эти взгляды на политику Германии или же сами определялись ею? Материалом для исследования драматического столкновения частной повседневности с «большой» историей служат ритуалы погребения и поминания умерших, народные поверья и городские легенды, дневники и письма, публикации в прессе и официальные документы из немецких архивов...
О начале человеческой истории. (Проблемы палеопсихологии)
Впервые представлена в полном, не урезанном виде концепция антропогенеза (происхождения человека), выдвинутая профессором Борисом Фёдоровичем Поршневым (1905—1972). Эта Книга, стоившая жизни её автору, знаменует начало полного пересмотра всех наук о человеке, сравнимого лишь разве что с коперникианской революцией в астрономии. Официальная антропология оказалась неспособной воспринять идеи Поршнева. Ибо сама эта «наука о человеке», к сожалению, занималась и занимается преимущественно второстепенными вопросами и даже откровенной ерундистикой, она «не приметила» самого главного, а потому так и не смогла ответить на вековечный «вопрос всех вопросов»: как именно, как конкретно, как на самом деле произошёл человек? Исчерпывающий доказательный ответ на этот вопрос дал великий русский учёный Борис Фёдорович Поршнев.Для философов, социологов, психологов, лингвистов, для самого широкого круга читателей...