Ричард Докинз — выдающийся британский ученый-этолог и популяризатор науки, лауреат многих литературных и научных премий. Каждая новая книга Докинза становится бестселлером и вызывает бурные дискуссии. Его работы сыграли огромную роль в возрождении интереса к научным книгам, адресованным широкой читательской аудитории. Однако Докинз — не только автор теории мемов и страстный сторонник дарвиновской теории эволюции, но и не менее страстный атеист и материалист.
В книге “Бог как иллюзия” он проявляет талант блестящего полемиста, обращаясь к острейшим и актуальнейшим проблемам современного мира. После выхода этой работы, сегодня уже переведенной на многие языки, Докинз был признан автором года по версии Reader’s Digest и обрел целую армию восторженных поклонников и непримиримых противников. Споры не затихают...
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Колибри, М. |
| Рік видання | 2012 |
| Кількість сторінок | 560 |
| Обкладинка | тверд |
-
879грн.
Схожі товари
Очерки синергийной антропологии
Тексты книги дают первое систематическое изложение синергийной антропологии - нового направления в трансдисциплинарных антропологических исследованиях, развиваемого в работах автора последних полутора десятилетий. Производя глубинный анализ духовных практик и, в первую очередь, православного исихазма, синергийная антропология извлекает из их опыта принципы нового подхода к феномену человека, в корне отличного от классической европейской антропологии. Здесь человек предстает как энергийное образование, конфигурация разнородных энергий, формируемая своим отношением к Иному себе или, что то же, своими предельными проявлениями, в которых начинают меняться определяющие свойства горизонта человеческого существования. Исследуя всю систему предельных проявлений, или же "Антропологическую Границу", синергийная антропология развивается в цельную антропологическую модель - альтернативу классической модели Аристотеля-Декарта-Канта. Представлены первые приложения модели - к проблемам смерти и тела, художественного творчества, современных кризисных явлений, процессов глобализации и др. - и намечен круг ее перспектив..Содержание:О предмете книгиСуть делаЧеловек: сущее, трояко размыкающее себяШесть интенций на бытийную альтернативуТри разговора (ИнтермедияПрактика себяНовая антропологияСудьба Адама и судьба ИванаУглубления и разветвленияФеномен православной аскезы какмеждисциплинарная проблемаИсихастская диалектика смертиО некоторых особенностях суфийской практикиГлобальная динамика универсума и духовнаяпрактика человекаВыготский, Флоренский и исихазм в проблемеформирования современной антропологическоймоделиГерменевтика телесности в духовных традициях исовременных практиках себяАнтропологические факторы и стратегии вкультурной динамике современностиШкола - традиция - трансляция эстетическаяпроблема в антропологическом освещенииГлобалистика и антропологияSummaryContents..
Основания новой науки об общей природе наций
Классическое произведение итальянского мыслителя увидело свет в 1725 году и было издано на русском языке единственный раз в 1940 году, тиражом 5300 экземпляров, сразу став библиографической редкостью, так как без "Новой науки" невозможно представить себе учебные курсы ни философии, ни культурологии, ни истории. В "Новой науке" есть поистине гениальные прозрения относительно различных областей знания: истории языка, искусства и поэзии, государства и права. Теория круговорота цивилизации Вико повлияла на философские системы таких различных философов, как Гердер, Гёте, Ницше и Шпенглер. Стиль "Новой науки" отличается от других классических произведений парадоксальной формой изложения, заключающейся в синтезе научного подхода, художественного вымысла и эзотерической символики. Книга рассчитана не только на профессионалов, но и людей, интересующихся происхождением великих идей...
Слово и событие. \+Писатель и литература
Книга посвящена философии языка. "Философия языка, напоминающая о настоящем весе слова, нужна не для того чтобы вернуть ценность нашим речам, это невозможно, а чтобы не принять нашу собственную нищету за нищету слова. Наш язык задевает нас больше, чем мы думаем. Принять от него обиду, когда он нас разоблачает, большая удача. Говорить наивно и беспомощно горькая, но достойная человека участь. И молчащий мыслитель тоже мыслитель. По-настоящему плохо бывает, когда от страха показаться нелепым или замолчать человек изменяет слову, каким всегда так или иначе звучит его разумное существо, и становится изготовителем текстов. Текст тратит вещую стихию на поделки, единственная цель которых отгородиться от правды и оттянуть встречу с ней. Подделки виновны в почти нежилом состоянии теперешнего языка как среды человеческого обитания. Физическая теснота только проекция нашего мыслительного хозяйства. Наш мир никогда не бывает лучше нашей речи". Переиздание книги "Слово и событие" дополнено приложением с малоизвестными или ранее не публиковавшимися работами, а также незаконченным авторским сборником "Писатель и литература", состоящим из работ разных по жанру и времени написания. Что такое литература - сообщение? донос? или сладкий сон, навеянный "счастливо гнущейся строкой"? Зеркало писателя или единственный герой на сцене? Беспредельны ли возможности гибкого, податливо льнущего к вещам слова? Или именно эта гибкость кладет предел зоркости писателя, и последний шаг слова к правде, самый трудный, уже не литература?..