Монография замечательного русского историка И.В.Лучицкого посвящена одному из самых драматичных эпизодов в истории Франции - религиозным войнам, которые раздирали страну при последних Валуа с 1562 по 1598 г.
Написанный на основе разнообразных литературных и исторических источников, в том числе до сих пор не опубликованных, этот труд в свое время привлек большое внимание историков в России и за рубежом, на долгие годы определив направление исследований по данной теме в нашей стране.
Книгу, до сих пор существовавшую лишь в малотиражном, практически недоступном издании позапрошлого века, отличает яркая художественная форма изложения событий, что делает ее привлекательной не только для специалистов-историков, но и для широкого круга читателей.
Издание снабжено обширной вступительной статьей, научный аппарат книги заново отредактирован в соответствии с современными требованиями.
Содержание:
С.И. Лучицкая. Иван Васильевич Лучицкий (1845 - 1918 гг.) как историк Франции
Предисловие
1. От Варфоломеевской ночи до мира в Шатенуа (май 1576 г.)
2. Возникновение кальвинистской партии и её составные элементы
3. Аристократия и буржуазия на юге Франции
4. Борьба партий в Рошели
5. Осада Сансерра
6. Политические теории кальвинистов и опыты политической организации
7. Партия политиков
8. Буржуазия и аристократическая лига в борьбе с Генрихом
Источники
Литература
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Гуманитарная Академия, СПб. |
| Рік видання | 2011 |
| Кількість сторінок | 608 |
| Обкладинка | тверд |
-
2.369грн.
Схожі товари
Мемуары. Старый режим.Великая революция.Империя. Реставрация
От редактора:"Мемуары деятелей, игравших очень уж первостепенную роль, редко бывают сколько-нибудь правдивы. Это весьма понятно: автор, знающий свою историческую ответственность, стремится построить свой рассказ так, чтобы мотивировка его собственных поступков была по возможности возвышенною, а там, где их никак нельзя истолковать в пользу автора, можно постараться и вовсе отречься от соучастия в них.Словом, о многих мемуаристах этого типа можно повторить то, что Анри Рошфор в свое время сказал по поводу воспоминаний Эмилия Оливье: Оливье лжет так, как если бы он до сих пор все еще был первым министром. /. /Мемуары Талейрана имеют некоторое преимущество, во-первых, в том, что они, хотя, правда, после первоначальных явственных колебаний, предназначались лишь для потомства и ни в коем случае не должны были появиться при жизни автора (они впервые вышли в 1891 году, то есть спустя пятьдесят три года после смерти Талейрана). Во-вторых, как я отмечаю ниже в краткой его характеристике, он понимал, что, действуя на мировой арене, оказав несколько раз громадное влияние на ход дел в самые решающие исторические моменты, проявляя всегда абсолютную беззастенчивость и не пытаясь даже оправдываться почти ни в чем впоследствии, — они не может рассчитывать, что ему будут очень верить в его мемуарах. Поэтому он избрал такой метод. Он прежде всего загромоздил свои мемуары перепечаткою официальных документов или служебных и полуслужебных донесений, которые он составлял за время своей активной политической жизни. Затем он просто обошел молчанием все те случаи, где лгать было бы совсем бесцельно вследствие слишком уж большой известности и твердой установленности бесспорных фактов. Конечно, по этой причине мемуары должны были неминуемо очень много потерять в своем внешнем интересе. В самом деле: вспомним, кого только не видел, с кем только не имел дела этот человек! Он говорил о себе самом, что он — великий поэт и что он создал трилогию из трех династий: первый акт — империя Бонапарта, второй акт — дом Бурбонов, третий акт — Орлеанский дом. Он сделал все это в своем дворце и, как паук в своей паутине, он последовательно привлекал в этот дворец и забирал героев, мыслителей, великих людей, завоевателей, королей, принцев, императоров, Бонапарта, Сиеса, госпожу Сталь, Шатобриана, Бенжамена Констана, Александра российского, Вильгельма прусского, Франца австрийского, Людовика XVIII, Луи-Филиппа и всех золотых и блестящих мух, которые жужжат в истории последних сорока лет, —так писал о нем Виктор Гюго через несколько дней после его смерти. Талейран сравнительно мало говорит о них, — значительно меньше, чем мог бы сказать.И при всех этих недостатках его мемуары — необходимая часть того железного фонда исторической литературы, который желательно иметь всякому образованному человеку. Именно потому, что Талейран об очень многом умолчал, мы можем с несколько большим доверием отнестись к тому, о чем он говорит. Ведь он умалчивал о таких событиях, о которых заведомо для него знали все на свете, — и потому своим умалчиванием он не стремился их скрыть, а просто давал понять, что не хочет о них распространяться. Говорил же он лишь о том, о чем, по его мнению, еще можно спорить, что еще можно пытаться осветить в благоприятном для него свете и что, быть может, и в глубине души он считал нисколько не зазорным для своей чести. "Е. Тарле..
История религии 1,2,3 тт.
..