Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан — один из крупнейших философов и теологов раннего христианства, на трудах которого во многом основывались отцы католической церкви, автор знаменитого изречения «Верую, ибо абсурдно». Современники называли его произведения «образцом церковного благочестия и смиренной мудрости в вере», — и утверждение это справедливо по сей день. С другой стороны, если современные Тертуллиану христианские мыслители стремились привести библейские учения и греческую философию в единую систему, то он всячески подчёркивает пропасть между верой и разумом («Что общего у Академии и Церкви?»): «Сын Божий распят; нам не стыдно, ибо полагалось бы стыдиться. И умер Сын Божий; это вполне достоверно, ибо ни с чем несообразно. И после погребения он воскрес; это несомненно, ибо невозможно». Для специалистов, занимающихся исследованиями в области патристики, основного богословия (православной апологетики), догматического богословия, нравственного богословия, пастырского богословия, сравнительного богословия (истории западных исповеданий), общей церковной истории, религиоведения, психологии. Для воспитанников, студентов и преподавателей духовных учебных заведений, преподавателей, студентов и аспирантов богословских вузов и факультетов. Купить бумажную книгу
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | АСТ, М. |
| Рік видання | 2004 |
| Кількість сторінок | 423 |
| Обкладинка | тверд |
-
3.149грн.
Схожі товари
Я верю в древность \Конфуций Изречения, Сыма Цянь и др.\Терра
Книга содержит полный литературный перевод на русский язык Изречений китайского мыслителя Конфуция (\/1—\/ вв. до н.-э.). В сборник включены также самая полная биография философа, принадлежащая перу основоположника китайской историографии Сыма Цяня (11—1 вв. до н. э.), и отклики на учение Конфуция представителей западной культуры (все тексты снабжены комментариями). Книга раскрывает перед читателем глубину философско-этической мысли Конфуция и очерчивает место конфуциансгва в мировой духовной традиции.Содержание:И.И. Семененко. Загадка Конфуция Луньюй И.И. Семененко. Читателю Конфуция Изречения Комментарии И.И. Семененко. Живое слово Сыма Цянь. Старинный род Конфуция Вольтер. О Конфуции Л.Н. Толстой. Изложение китайского учения В.П. Васильев. Конфуцианство Монах Иакинф (Н. Я. Бичурин). Описание религии ученыхГ. Фингаретт. Конфуций: мирянин как святойКомментарии..
О старом и новом
Вошедшие в книгу тексты последних лет отобраны и дополнены автором, давая единое изложение трех крупных тем. Первая - историко-философского рода: представлена новая концепция русской философии, где раскрывается ключевая роль "восточно-христианского дискурса" (патристико-аскетического мышдления) - как третьего структурного уровня, упускаемого в обычных схемах, основанных на бинарных оппозициях (Россия - Запад, самобытное - заимствованное и т. п.). Анализ восточно-христианского дискурса ведет к следующей теме: выясняется, что этому дискурсу отвечает особый тип "энергийной онтологии" и новое понятие энергии, отличное от классического понятия Аристотеля. В свою очередь, энергийная онтология влечет за собой "энергийную антропологию", подход, рассматривающий человека в измерении энергии, бытия-действия, и ставящий в центр явления и стратегии "антропологической границы", где трансформируется сам способ бытия человека. Основной вид таких стратегий - духовные практики, такие, как православный исихазм; их философские и психологические проблемы - финальная тема книги. Издание включает в себя следующие разделы и главы: "Предисловие", "Что такое православная мысль" (главы: "I. Дефиниция первая: Бесконечная патристика", "II. Дефиниция вторая: Синтез патристики и аскетики", "III. Дефиниция третья: Дискурс энергии", "IV. Встающая перспектива: Исихазм как миропонимание"), "Неопатристический синтез и русская философия" (главы: "I. Школа", "II.Kehre", "III. Традиция"), "Философский процесс в России как встреча философии и Православия", "Метаморфозы славянофильской идеи в XX веке", "Эпизод 1: Идея Славянского Возрождения", "Эпизод 2: Евразийская идея", "Эпизод 3: Идея неопатристического синтеза", "Перепутья русской софиологии", "Проводы русского идеализма", "Владимир Соловьев и мистико-аскетическая традиция Православия", "Исихазм в Византии и России: исторические связи, антропологические проблемы" (главы: "1. Исторический путь в сравнительной перспективе. Диада Обожение - Освящение", "2. Структуры исихастского сознания", "3. На подступах к решению исихастской апории"), "Исихазм как пространство философии" (главы: "1. Ориентация", "2. Реализация"), "Философия и теология: старые и новые парадигмы отношений", "Род или недород? Заметки к онтологии виртуальности" (главы: "0. Преамбула", "1. Энергия как измерение бытия", "2. К философскому пониманию виртуальности"), "Трилогия Границы: три текста о Духовной практике" (главы: "1. Конституция: Концепты Духовной практики и Отверзания чувств", "2. Истоки: смерть и неприятие смерти", "3. Слегка неожиданное родство: Духовная практика и экзистенциальная аналитика"), "Summary". Для широкого круга читателей, интересующихся современной ситуацией русской и западной философии, проблемами религиозного сознания и духовной практики. Для специалистов, занимающихся исследованиями в области патрологии, патристики, аскетики, догматического богословия, ересеологии, нравственного богословия, основного богословия (православной апологетики, современной русской религиозной философии, истории русской философии. Для культурологов, психологов, религиоведов, политологов. В ограниченном объеме издание может быть использовано в качестве научного материала для научных сотрудников, преподавателей и студентов духовных учебных заведений, для студентов и аспирантов богословских и гуманитарных вузов и факультетов...
Эра пустоты (эссе о современном индивидуализме)
Жиль Липовецки родился в 1944 году и ныне преподает философию в Греноболе. Сборник его эссе впервые увидел свет в 1983 году, когда термин "постмодернизм" только выходил из специального архитектурного употребления и начинал использоваться и трактоваться в широком смысле. В шести очерках, каждый раз в особом аспекте, предпринимается попытка уловить характерные черты пресловутого "духа времени" - новой атмосферы, чье еще только намечавшееся отличие от предшествовавшего (и даже все еще продолжавшегося) периода представлялось некоторым столь существенным и радикальным...