«Конец истории и последний человек» – это одно из самых известных произведений философа и футуролога Фрэнсиса Фукуямы, ставшее международным бестселлером и переведенное на несколько десятков языков. Капиталистическая либеральная демократия, убеждает Фукуяма в своей работе, есть конец истории в привычном нам ее направлении. Современные технологии все более способствуют гомогенизации различных культур, достижения индивидуальные превалируют над коллективными. Результатом становится своеобразная «капиталистическая утопия» – идеальное общество потребления, прекратившее историческое развитие, замкнувшееся внутри себя и, следовательно, поглощенное лишь внутренними проблемами. Какой же станет философия «последних людей»? И не станет ли материальная утопия духовной антиутопией?
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | АСТ, М. |
| Рік видання | 2015 |
| Кількість сторінок | 576 |
| Обкладинка | тверд |
-
9.217грн.
Схожі товари
Философия истории \Шпанн \Серия: Профессорская библиотека
Отмар Шпанн — интересный, но малоизвестный в России австрийский социолог, экономист, философ первой половины XX в., продолжатель романтической традиции западноевропейского мышления.«Философия истории» представляет собой попытку построения чрезвычайно оригинальной целостной концепции генезиса, характера и смысла исторического процесса, полемичной по отношению как к натуралистической точке зрения на ход исторического развития, так и к гегелевской диалектике истории.Работы О. Шпанна ранее на русский язык не переводились.Книга представляет интерес для историков, философов, социологов.СОДЕРЖАНИЕАркан Ю. Л. Метафизика истории Отмара ШпаннаКНИГА ПЕРВАЯПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ ИСТОРИИI. История как современность прошлогоII. История философии историиIII. Вопросы и проблемы, связанные с определением понятия историиIV. Сущность исторического события: реструктуризация целостностиV. Замечания по поводу исторических понятий и исторической методологииКНИГА ВТОРАЯУЧЕНИЕ ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ КАТЕГОРИЯХI. Обзор категорий и теоремII. Реструктуризация как фундаментальная категория целостности, пребывающей во времениIII. Совершенство и несовершенство, бытие и долженствованиеIV. Последовательность противоположностей, или диалектикаV. Порядок реструктуризацииVI. Основание и развертываниеVII. Следствия из того факта, что основание и развертывание — основная категория порядка реструктуризациибластяхIX. Непрерывность и разрывX. Творческое соответствие и напряжение как причины реструктуризацииXI. Полное осуществление и преждевременное прекращение. Ненатуралистичность напряженияXII. Внутриобщественные напряжения; напряжения в государственной жизни и взаимопроникновение культурXIII. Напряжения, порождаемые предварительными условиями существования общества: структурой населения, расой и окружающей средойXIV. Резюме теории иерархии напряженийXV. Носители напряжений, прежде всего великие лидеры и их антиподыXVI. Единообразие во времени (происхождение, видовая устойчивость; круговорот, неогенез, временные стадии; судьба)XVII. Единообразие, присущее различным эпохам. Их классификация и существующая между ними обратная связьXVIII. Осуществляющаяся во времени самостоятельная жизнь структурных элементов исторических целостностей (свобода и судьба)КНИГА ТРЕТЬЯМЕТАФИЗИКА ИСТОРИИI. Натуралистический и идеалистический подходы к вопросу об историческом развитииII. Теория творчества как фундамент философии историиIII. Темпорализация творчества (продолжение изложения теории творчества)IV. Ход истории и ее законШёндорфер У. Послесловие к австрийскому изданиюI. Предварительные размышления о сущности историиII. Учение об исторических категорияхIII. Метафизика историиИменной указательТерминологический глоссарийСправка об авторах..
Введение в философию истории
Книга будет полезна всем, кто интересуется историей, и в особенности историей XX в. Показывается, что коллективистическое или устройство общества определяет все сколь-нибудь существенные характеристики социальной жизни, начиная с государства, прав личности и ее автономии и кончая культивируемыми в обществе разновидностями любви, его вкусом и модой. Коммунизм и нацизм сопоставляются со средневековым, умеренно коллективистическим обществом. Книга рассчитана на преподавателей, студентов и аспирантов исторических и философских специальностей. В центре внимания две разновидности общества - общество и нацистское общество. В книге обсуждается история человечества, рассматриваемая с точки зрения противопоставления коллективистической и индивидуалистической форм организации общества...
Щекотливый субъект: отсутствующий центр политической онтологии
В настоящей книге, являющейся одной из ключевых работ известного словенского философа и социального теоретика Славоя Жижека, предлагается систематическое изложение лакановской теории политической субъективности. Представлена критика ключевых подходов к субъективности: субъекта немецкой классической философии, политического субъекта французской постальтюссерианской политической философии и деконструктивистского субъекта. Прилагая лакановское понятие субъекта к сфере политики, Жижек утверждает, что, поскольку любая символическая структура, включая идеологию, отмечена конститутивной «нехваткой», субъект пытается либо «заполнить», либо скрыть ее в надежде придать социальной жизни прочные основания. Однако такие попытки неизбежно оказываются тщетными, поскольку сам субъект никогда не бывает полностью конституирован.Книга представляет интерес не только для философов, политологов, социологов, но и для самой широкой аудитории.ОглавлениеПредисловие к новому изданию. Почему Лакан не хайдеггерианец? 7Введение. Призрак бродит по западной Академии 23ЧАСТЬ I. «МИРОВАЯ НОЧЬ» 29Глава 1. Тупик трансцендентального воображения, или Мартин Хайдеггер как читатель Канта 31Политическое (не)участие Хайдеггера 34Почему «Бытие и время» осталось незавершенным? 49Неприятности с трансцендентальным воображением 57Переход через безумие 64Насилие воображения 74Необычайное / Чудовищное 80Кант с Дэвидом Линчем 86Акосмизм Канта 98Глава 2. Гегельянский щекотливый субъект 107Что такое «Отрицание отрицания»? 107Диалектический анаморфоз 1153,4,5 119Спекулятивное тождество субстанции и субъекта 130Гегельянский принудительный выбор 134«Конкретная всеобщность» 147«Чем ничего не хотеть...» 154«Включите меня отсюда!» 161К материалистической теории благодати 167ЧАСТЬ II. РАСКОЛОТАЯ ВСЕОБЩНОСТЬ 177Глава 3. Политика истины, или Ален Бадью как читатель святого Павла 179Событие-Истина 181...и его неразрешимость 190Истина и идеология 197Святой Павел с Бадью 203Между двумя смертями 211Лакановский субъект 219Господин или аналитик? 226Глава 4. Превратности политической субъективации 233Бадью, Балибар, Рансьер 233Гегемония и ее симптомы 238Вхождение субъекта 248Почему правящие идеи — это не идеи тех, кто правит? 251Политическое и его отрицания 255(Зло)употребления явления/видимости 263Постполитика 272Прогрессивный европоцентизм? 281Три всеобщности 291Мультикультурализм 295За левую приостановку Закона 303Двусмысленность экскрементальной идентификации 315Принятие действия 318ЧАСТЬ III. ОТ ПОДЧИНЕНИЯ К СУБЪЕКТИВНОМУ ОПУСТОШЕНИЮ 329Глава 5. Страстные (не)привязанности, или Джудит Батлер как читатель Фрейда 331Почему извращение — это не ниспровержение 331Идеологическая интерпелляция 345От сопротивления к действию 349«Преодоление фантазии» 356Меланхолическое двойное послание 362Реальное полового различия 367Мазохистский обман 377От желания к влечению... и обратно 392Глава 6. А что с Эдипом? 416Три отца 416Упадок символической действенности 429Общество риска и его враги 445Недовольство обществом риска 454Глупыш, это же политическая экономия! 463Возвращения в Реальное 481Пустой Закон 489От фаллоса к действию 495По ту сторону добра 508Фрагмент:Славой Жижек - Щекотливый субъект - отсутствующий центр политической онтологии - По ту сторону добра ...Это означает, что в каждом подлинном действии содержится нечто по своей сути «террористическое», в его жесте полного переопределения «правил игры», включая саму исходную самоидетничность того, кто его совершает, — политическое действие в собственном смысле слова высвобождает силу негативности, которая разрушает саму основу нашего бытия.Поэтому, когда левых обвиняют в том, что своими искренними и благими намерениями они закладывают основу для сталинистского или маоистского террора, нужно научиться избегать либеральной ловушки принятия этого обвинения за чистую монету и последующих попыток защититься, не признавая себя виновным («Наш социализм будет демократичным, уважающим права человека, достоинство и счастье; никакой общеобязательной партийной линии не будет...»): нет, либеральная демократия — не наш основной горизонт; как бы это ни резало слух, но ужасный опыт сталинистского политического террора не должен привести к отказу от самого принципа террора — необходимо найти путь к более «правильному террору».Разве структура подлинного политического действия не обладает по определению структурой принудительного выбора и потому является «террористической»? Когда в 1940 году французское Сопротивление обращалось к людям с призывом войти в его ряды и активно выступить против немецкой оккупации Франции, неявной структурой его призыва было не: «Вы вольны выбирать между нами и немцами», а «Вы должны выбрать нас! Выбирая коллаборационизм, вы отказываетесь от самой своей свободы!» В подлинном выборе свободы я выбираю то, что, как мне известно, я должен сделать.....