Історія: Періоди
Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне
В 1950–1951 гг. исследователи из Гарвардского университета провели интервьюирование нескольких сотен послевоенных эмигрантов – бывших советских граждан.Они все еще находились в лагерях для перемещенных лиц на территории Германии. Исследователей интересовала социальная структура советского общества, настроения советских людей. Среди респондентов были рабочие и крестьяне, интеллигенты, бывшие офицеры Красной армии и участники коллаборационистских формирований, журналисты и управляющие предприятиями, лидеры национальных движений. Всех их объединяло одно – неприятие советской власти. Интервью брались на условиях анонимности, имена респондентов нигде не должны были фигурировать. Интервью записывались на английском языке. Их тексты сохранились в библиотеке Гарвардского университета. В настоящем томе впервые на русском языке публикуется часть интервью, посвященных периоду войны. Книга рассчитана как на специалистов, так и на всех читателей, интересующихся историей Великой Отечественной войны...
Выполнять и лукавить: политические кампании поздней сталинской эпохи
В монографии рассмотрены два вида политических кампаний — репрессивные идеологические кампании (кампании против художественной интеллигенции, космополитов, дело «КР», дело врачей) и мобилизационные кампании (избирательные кампании союзного, республиканского и местного масштабов). Проанализированы методология изучения кампаний и историография сталинской эпохи. Реконструирована социально-экономическая ситуация в Молотовской области, а также повседневность жителя Прикамья в послевоенные годы. На местном пермском материале сделана реконструкция массовых политических кампаний 1946–1953 гг. как инструмента реализации сталинской политики, деятельности властей и реакции масс. Выявлены и описаны механизм и структура сталинских политических кампаний (участники, жертвы, нормы, церемонии, конфликты, функции). Региональные особенности политических кампаний показаны на основании материалов шести местных и центральных архивов.Для преподавателей и студентов гуманитарных факультетов, а также для широкого круга читателей, интересующихся историей сталинской эпохи.Оглавление:Введение .....................................................................................................5Глава 1. Историография политических кампанийпоздней сталинской эпохи1.1. Принципы изучения историографии сталинской эпохи...........111.2. Историография периодов сталинской эпохи .............................121.3. Историография уровней обобщения ..........................................151.4. Историография социальных «этажей»........................................181.5. Историография «повседневной жизни» .....................................221.6. Историография кампаний...........................................................25Глава 2. Повседневность и история: методология исследования2.1. Методологическая рамка исследования:между «большой историей» и повседневностью...............................302.2. Микроисторическая традиция и теория повседневности..........352.3. Теория повседневности, применяемаяк поздней сталинской эпохе ..............................................................48Глава 3. Социально-экономическая ситуация и повседневностьМолотовской области в послевоенные годы3.1. Заводской мир городского жителя.............................................553.2. Трудовая повседневность: военный след...................................633.3. Неформальные практики в советскойэкономической системе и повседневности .....................................803.4. Жилищные условия: от начальников до рабочих.....................983.5. Деревенская повседневность в послевоенные годы ............... 102Глава 4. Механизм политических кампаний4.1. Жалобы и доносы в политических кампаниях ......................... 1174.2. Политизация частной жизни и советскийгосударственный патернализм ........................................................ 1234.3. Советские идеологические мифы и тоталитарное сознание ... 1354.4. Типология политических кампаний: их этапы и функции...... 137ОглавлениеГлава 5. Участие жителей Прикамьяв репрессивных идеологических кампаниях5.1. «Ждановщина» и борьба с космополитамикак часть государственной политики.............................................. 1505.2. Первый этап кампании: идеологический посыл...................... 1525.3. Организационный этап и мобилизация масс........................... 1575.4. Реализация целей и задач кампании......................................... 164Глава 6. Мобилизационные политические кампании6.1. Выборы в Советы....................................................................... 1746.2. Основные задачи избирательной кампаниии ее первый этап............................................................................... 1756.3. Работа агитаторов и с агитаторами:организационный этап кампании ................................................... 1826.4. Образ кандидата от блока коммунистов и беспартийных........ 1876.5. «Единодушная поддержка блока коммунистови беспартийных» и «Союз недовольных»: мобилизационныйэтап кампании и реакция масс ........................................................ 1896.6. Реализация целей и задач кампании и ее результаты............... 201Заключение ............................................................................................ 205..
Всемирный потоп. Великая война и переустройство мирового порядка, 1916-1931 годы
Спустя сто лет после начала Первой мировой войны йельский историк Адам Туз предлагает совершенно новый взгляд на нее, сосредоточивая внимание на заключительных годах конфликта и последствиях вплоть до Великой депрессии. В этот неспокойный период надежды на долгий мир и либеральный интернационализм столкнулись с насильственными потрясениями и возникновением тоталитарных режимов. Тогда же произошло рождение нового мирового порядка, в котором все крупные державы, как победившие, так и проигравшие в войне, вынуждены были связать свою судьбу с Соединенными Штатами, ведущей экономической силой мира............................Адам ТузПрофессор истории Колумбийского университета (США), специалист по экономической истории Германии, автор многочисленных работ по политической, интеллектуальной и военной истории XX столетия............................В рождественское утро 1915 года Дэвид Ллойд Джордж, в прошлом радикальный либерал, а теперь министр по делам вооружений, предстал перед толпой встревоженных профсоюзных деятелей из Глазго. Он пришел сообщить им о том, что необходимо отправить еще одну партию призывников, и его выступление носило соответствующий моменту мрачный характер. Война, говорил он, ведет к переделу мира. «Это – всемирный потоп, это – конвульсии Природы… несущие с собой неслыханные перемены в социальной и индустриальной материи. Это – ураган, который с корнями выворачивает декоративные растения, окружающие современное общество. Это – землетрясение, переворачивавшее основы жизни в Европе. Это – сейсмическое возмущение из числа тех, вследствие которых страны либо делают бросок вперед, либо откатываются на целые поколения назад»[3]. Четыре месяца спустя его слова эхом отозвались по ту сторону линии фронта в выступлении германского рейхсканцлера Теобальда фон Бетмана-Гольвега. 5 апреля 1916 года, когда кровавая битва при Вердене шла уже шестую неделю, он раскрыл перед депутатами рейхстага суровую правду. Пути назад не было. «История не знает случаев возврата к статус-кво после столь драматических событий»[4]. Жестокость Великой войны изменила мир. К 1918 году в результате Первой мировой войны рухнули старые евразийские империи: Российская империя, империя Габсбургов и Османская империя. Китай был охвачен гражданской войной. К началу 1920-х годов карта Восточной Европы и Ближнего Востока была перекроена.....
Время банкетов: Политика и символика одного поколения (1818–1848)
Книга Венсана Робера обращена вовсе не к любителям вкусно поесть, а к людям, которые интересуются политической историей и ищут ответа на вопрос, когда и почему в обществе, казалось бы, вполне стабильном и упорядоченном происходят революции. Предмет книги — банкеты, которые устраивали в честь оппозиционных депутатов их сторонники. Автор не только подробно излагает историю таких трапез и описывает их устройство, но и показывает место банкета, или пира, в политической метафорике XIX века. Для этого он привлекает богатейший материал, от сочинений Александра Дюма и Эжена Сю до экономических теорий Мальтуса. Главное же, он показывает, как правительства, упрямо не желающие пойти навстречу даже самым умеренным требованиям народа, ведут себя к гибели. Не случайно последняя глава книги носит название «Запретить банкет — значит развязать революцию». Венсан Робер — французский историк, преподаватель Университета Париж 1 Пантеон-Сорбонна. Область научных интересов — политическая и культурная история Франции XIX века.Предлагаем ознакомиться с фрагментом из книги:Народная мобилизацияБольшую часть парижского населения толкало на улицу еще одно: право на собрания, которое правительство собиралось отменить или по крайней мере поставить в зависимость от решений административных властей, было важным не только для сторонников политической реформы, но и для рабочих корпораций. Лепеллетье Руанвиль, рассказывая о трудностях, с которыми столкнулись они с товарищами, когда искали помещение для своих нужд, упоминает походя о двух банкетах, которые правительство запретило и тем продемонстрировало свои недобрые намерения в этой сфере. Запрещение банкета студентов почти одновременно с приостановкой лекций Мишле и Кине в Коллеж де Франс, разумеется, привлекло студенческую молодежь к борьбе за реформу; между прочим, национальные гвардейцы двенадцатого округа из солидарности предоставили студентам места на своем банкете. Но еще большее влияние оказал, конечно, запрет банкета типографов предшествующей осенью, так что если большинство рабочих обществ столицы связались с республиканцами из «Национальной» и объявили им о своем намерении 20 февраля выйти на улицу и принять участие в мирной манифестации, то поступили они так потому, что дорожили правом собраний как основополагающей ценностью. Меж тем, было понятно, что если после типографов власти запретили банкет национальным гвардейцам, которые раньше такие разрешения получали, и даже, под благовидным предлогом, депутатам от оппозиции, значит, ни одному рабочему обществу, формальному или неформальному, рассчитывать не на что.Банкеты типографов начались в столице несколькими годами раньше. Речь шла не о традиционном профессиональном празднике, какой устраивали члены всех рабочих корпораций. Во Франции первыми (в 1833 году) основали типографское общество — настоящий профсоюз — типографы из Нанта; для своей генеральной ассамблеи и ежегодного банкета они избрали 6 мая — День святого Иоанна у Латинских ворот, святого покровителя рабочих-типографов. Впрочем, их банкеты, на которые они время от времени приглашали представителей аналогичного общества, основанного в Анже, проходили под сенью бюстов Гутенберга, Вольтера и Руссо, что доказывает не слишком ортодоксальный характер их благочестия, если тут вообще уместно говорить о благочестии [1]. Парижское типографское общество, основанное Жозефом Мере и несколькими другими в конце 1830-х годов, также собиралось под бюстом Гутенберга, но с 1843 года оно перенесло праздник на сентябрь, чтобы увековечить другое судьбоносное событие — договоренность о тарифе. Первый банкет состоялся 3 сентября 1843 года в честь соглашения, которое было подписано несколькими неделями раньше между хозяевами типографий и типографскими рабочими в результате долгих переговоров и должно было вскоре вступить в действие. Соглашение это устанавливало общий тариф для всех типографских работ и для всех парижских типографий; оно предусматривало также образование арбитражной комиссии с паритетным участием патронов и рабочих, а также ежегодный пересмотр тарифа. Типографы видели в этом огромную победу, которая, впрочем, решительно противоречила всем догмам экономического либерализма и значение которой можно оценить, если вспомнить, что именно из-за отказа властей признать и узаконить подобный тариф вышли на улицу лионские ткачи в ноябре 1831 года. Разумеется, правительство вовсе не собиралось признавать также и тариф типографов (Жозеф Мере, один из инициаторов его введения, описывает комическую сцену: когда один владелец типографии захотел показать тариф префекту полиции Габриэлю Делессеру, тот с негодованием оттолкнул бумагу [2]), но и не могло больше считать его несуществующим и несущественным. Бессилие это имело сразу несколько причин: во-первых, если в Лионе часть хозяев возражала против подписания соглашения, в данном случае все патроны были заодно с рабочими (а некоторых строптивцев рабочие очень быстро принудили пойти на попятный мерами аккуратными, но действенными); во-вторых, типографские рабочие, которые порой именовали себя «июльскими победителями» [3], стояли слишком близко к одному из символических источников Июльского режима — восстанию в защиту свободы печати и прессы, чтобы можно было беспрепятственно притеснять их всех разом, как корпорацию. Вдобавок, такое соглашение, подписанное в результате свободного обсуждения и способствующее мирному урегулированию споров между патронами и рабочими, казалось большой части общества примером, достойным подражания, поскольку выгодно контрастировало с беспорядками, периодически сотрясавшими столицу из-за первых крупных трудовых конфликтов: все помнили забастовки 1840 года, когда потребовалось вмешательство национальной гвардии, а большая забастовка парижских плотников пять лет спустя освежила эти воспоминания [4].Так вот, на первом типографском банкете у г-на Рагаша, близ Севрской заставы, собрались около двухсот гостей, патронов и рабочих [5]. Устроители банкета поместили на почетное место членов Комиссии по обсуждению тарифа. Тосты дышали верой в мирное будущее, причем произносили их и хозяева, и рабочие; последний тост был поднят «за великого Гутенберга, изобретателя книгопечатания»! В следующие годы типографский банкет проходил со все большим успехом: около пяти сотен гостей собрались 15 сентября 1844 года, правда, на сей раз без большей части патронов; 28 сентября 1845 года за теми же столами, в виду статуи Гутенберга, подаренной обществу скульптором Давидом д'Анже, братались уже восемь сотен человек, рабочих и патронов. Наблюдатели единодушно хвалили идеальный порядок, в каком проходило это собрание, и превосходный дух, на нем царивший, и удивлялись действиям полиции, которая впервые стала противиться устройству банкета, что отсрочило его проведение. В 1846 году участников оказалось несколько меньше, шестьсот двадцать пять, и власти хотели запретить какие бы то ни было упоминания тарифа во время собрания, однако у них ничего не вышло, потому что, как замечает Жозеф Мере, они не потребовали заранее представить им тосты…Итак, в 1847 году типографские банкеты сделались уже почти традиционными, и участники других парижских корпораций готовились взять их за образец. Именно по этой причине префект полиции Габриэль Делессер и попытался, по-видимому, запретить очередной банкет. Он отказал устроителям под тем предлогом, что заявку подали только рабочие, а патроны, входившие в Комиссию по обсуждению тарифа, к ним присоединиться отказались. Посоветовавшись с адвокатом, устроители договорились с владельцем помещения на улице Дома Господня и наняли его на 19 сентября. Полиция об этом узнала, и накануне назначенного дня хозяин взял свое согласие назад. Пришлось спешно и в самом большом секрете искать другое помещение. Найти его помог один из патронов-типографов, более расположенный к рабочим, чем его собратья; ресторатору было приказано перенести туда припасы, самое же сложное заключалось в том, чтобы предупредить подписчиков; для этого на заставах поблизости от первоначально избранного места были расставлены добровольцы, предупреждавшие о перемене адреса. К несчастью, комиссар полиции обратил внимание на типографа, который дежурил на улице Дома Господня, поджидая опоздавших товарищей, и обнаружил у него в кармане бумагу с новым адресом. В результате силы охраны порядка — а в помощь полицейским отрядили пехотный батальон и эскадрон гусар — ворвались в залу, где проходил банкет, и разогнали всех участников, которые разбежались в панике, прихватив кто что мог: один — птицу, другой — баранью ногу, третий — бутылку. Казалось, победа осталась за Законом.Комиссар думал, что победил; но, подобно австрийскому генералу в сражении при Маренго, он допустил ошибку и чересчур быстро начал почивать на лаврах. Наш товарищ Ронс, ставший мастером-типографом в Версале, по примеру Дезэ — все в том же сражении — обратил к комиссии примерно такие слова: «Эта битва проиграна, ваша правда, но мы можем выиграть другую». Комиссия тотчас согласилась с этой мыслью и объявила общий сбор разбежавшихся гостей в ресторане «Прекрасная полячка»; прошло гораздо меньше времени, чем потребовалось мне на рассказ об этом, а все уже собрались там, и председатель комиссии смог открыть заседание [6].Итак, несмотря на противодействие полицейских, некоторому количеству типографов, должно быть примерно трем сотням, удалось все-таки пообедать вместе. Они вышли победителями из сражения с жандармами и гордились этим, но чувствовали себя оскорбленными и пожелали сделать происшедшее предметом гласности: комиссары банкета опубликовали в оппозиционных газетах гневные протесты [7]. Как смела полиция вмешаться в то, что ее не касается? Неужели у нее двойная мораль, и то, что позволено подписчикам реформистских банкетов, не позволено рабочим? Аргумент звучал убедительно: 25 сентября «Мирная демократия» посвятила свободе собраний большую статью, в которой напомнила о всех юридических нормах — тех самых, на которые несколько месяцев спустя станут ссылаться все реформистские газеты, — а в конце во..
Византия. История исчезнувшей империи
Возникнув на обломках великой Римской империи, Византия на протяжении своей более чем тысячелетней истории была ареной постоянных вторжений, осад и войн. Граница Запада и Востока, символ христианского мира - Константинополь - манил захватчиков, поражая своим богатством и великолепием. Каким образом Византийская империя, которой некогда принадлежало полмира, несмотря на все потрясения, просуществовала поразительно долго и почему в конце концов исчезла почти бесследно, словно растворилась? Древнюю державу не спасли ни мощная армия, ни искусность ее политиков, ни неприступные стены Константинополя, ни вера в то, что Бог не оставит первую на земле христианскую империю, распространившую новую религию не только по своей обширной территории, но и в соседних государствах. О том, как зародилась, правила миром и погибла Византия, а также какое наследие оставила современному миру, рассказывает британский историк Джонатан Харрис.СОДЕРЖАНИЕ:Иллюстрации и картыПредисловие и благодарностиПрологГлава 1 Сумерки боговГлава 2 Форпост империиГлава 3 ЛавинаГлава 4 Мир меняетсяГлава 5 Покорение СевераГлава 6 Пути славыГлава 7 Долгая теньГлава 8 Враг внутриГлава 9 Новый КонстантинГлава 10 Старик вспоминает…ЭпилогХронологияСловарьБиблиографияФотографии..................Иллюстрации цветные:1. Статуя Константина, Капитолийский холм, Рим (maratr/Shutterstock.com).3. Серебряное блюдо с изображением Феодосия I (FXEGS JavierEspuny/Shutterstock.com).4. Феодосий на ипподроме, основание колонны (BasPhoto/Shutterstock.com).5. Руины Серапеума, Александрия (Copycat37/Shutterstock.com).6. Базилика Санта-Мария-Маджоре, Рим (feliks/Shutterstock.com).7. Церковь Святого Симеона Столпника, Калаат Семаан, Сирия (RafalCichawa/Shutterstock.com).8. Базилика Сант-Аполлинаре-Нуово, Равенна (Borisb17/Shutterstock.com).9. Юстиниан I, мозаика из базилики Сан-Витале, Равенна (MichalSzymanski/Shutterstock.com).10. Собор Святой Софии (Mikhail Markovskiy/Shutterstock.com).11. Церковь Святых Сергия и Вакха, Константинополь (Borisb17/Shutterstock.com).12. Номисма императора Ираклия (фото автора).13. Стены Константинополя (Tolga Sezgin/Shutterstock.com).14. Икона «Одигитрия» (Dmitry Kalinovsky/Shutterstock.com).15. «Темная церковь», Каппадокия, Малая Азия (Adisa/Shutterstock.com).16. Богородица с младенцем, мозаика из собора Святой Софии, Константинополь(Vadim Petrakov/Shutterstock.com).17. Церковь монастыря Мирелейон, Константинополь (PavleMarjanovic/Shutterstock.com).18. Византийская церковь, Охрид (S-F/Shutterstock.com).19. Собор Святой Софии, Киев (Kiev.Victor/Shutterstock.com).20. Памятник Киевскому князю Владимиру, Лондон (фото автора).21. Великая Лавра, гора Афон (Dmitri Ometsinsky/Shutterstock.com).22. Руины Преслава, Болгария (Little_Desire/Shutterstock.com).23. Монастырь Осиос Лукас, Греция (Anastasios71/Shutterstock.com).24. Зоя, мозаика в соборе Святой Софии (PavleMarjanovic Shutterstock.com).25. Константин IX Мономах, мозаика в соборе Святой Софии (PavleMarjanovic/Shutterstock.com).26. Алексей I Комнин, изображение на монете (фото автора).27. Иоанн II Комнин, мозаика в соборе Святой Софии (AntonyMcAulay/Shutterstock.com).28. Монастырь Пантократора, Константинополь (aydngvn/Shutterstock.com).29. Деисус, мозаика в соборе Святой Софии (Artur Bogacki/Shutterstock.com).30. Церковь Святой Софии, Монемвасия (TellyVision/Shutterstock.com).31. Церковь Христа Спасителя в Хоре, Константинополь (MarioSavoia/Shutterstock.com).32. Мистра, Греция (DiegoMariottini/Shutterstock.com).33. Собор Святой Софии, Бэйсуотер, Лондон (фото автора).КартыВизантийская империя ок. 500 г.Византийская империя ок. 565 г.Византийская империя ок. 741 г.Византийская империя ок. 900 г.Византийская империя ок. 1050 г.ХронологияГенеалогия..
Взращивание масс: модерное государство и советский социализм, 1914-1939
Американский историк Дэвид Хоффманн не согласен с историками, которые рассматривают СССР как аномалию исторического развития. Книга представляет историю советского государства в контексте идей и практик, свойственных многим государствам периода модерна. Исследование показывает, что нельзя относить все аспекты советского вмешательства в жизнь общества на счет идеологии социализма. Социалистическая идеология основывалась на идее трансформации общества, которая была общей для государств ХХ века. Преступления советского режима не становятся менее ужасными в результате такой «нормализации», однако особенности советского государства выделяются более четко. Дэвид Хоффманн — профессор Университета штата Огайо (Ohio State University) в США...
Антикитерский механизм. Самое загадочное изобретение Античности
Это уникальное устройство перевернуло наши представления об античном мире. Однако история Антикитерского механизма, названного так в честь греческого острова Антикитера, у берегов которого со дна моря были подняты его обломки, полна темных пятен. Многие десятилетия он хранился в Национальном археологическом музее Греции, не привлекая к себе особого внимания. В научном мире о его существовании знали, но даже ученые не могли поверить, что это не мистификация, и поразительный механизм, использовавшийся для расчета движения небесных тел, действительно дошел до нас из глубины веков. Только благодаря энтузиазму немногих ученых, которые не смогли пройти мимо этой загадки, удалось датировать механизм и сделать его реконструкции. Прошло больше столетия со дня этой удивительной находки, но только сейчас можно говорить о том, что ее тайна наконец раскрыта. Тем не менее работа по исследованию Антикитерского механизма продолжается и далека от завершения. О том, как был найден «первый компьютер», о людях, которые посвятили себя его изучению, и о самых удивительных механизмах в истории человечества рассказывает книга Джо Мерчант. ОглавлениеПролог .................................................... 71 Я вижу мертвецов! ............................. 92 Невозможная находка.................... 313 Военные трофеи .......................... 534 Переписывая историю ................ 795 Героическая реконструкция ....... 1076 Луна в шкатулке .............................. 1307 Мастерская механика ................. 1528 Свежие головы .............................. 1729 Поразительная идея ................ 19410 Старец из Сиракуз ...................... 211Эпилог .......................................... 240Благодарности ......................... 243Иллюстрации ................................. 246Библиография ..................................247Предметно-именной указатель ......258..
Эрос и магия в эпоху Возрождения
Историческое исследование проблемы магии и фигуры мага. Автор утверждает, что пропасть, разделяющая наше восприятие и видение мира человеком Возрождения, не так глубока, как это порой представляется. Необходимо обладать незаурядной смелостью, чтобы утверждать, что маг - это прототип обезличенных систем массмедиа, механизмов по "промыванию мозгов", глобальной манипуляции сознанием, осуществляющих оккультный контроль над массами. Обращаясь к творчеству величайшего ученого и мага XV века Джордано Бруно, которого Кулиану называет "великим манипулятором", автор отмечает, что всякая магия основана на эросе, в том числе магия социальная или политическая, что между магией и эротическим влечением существует инструментальное сходство: маг, как и влюбленный, выстраивает вокруг интересующего его объекта разнообразные ловушки, а искусство любви или обольщения структурно схоже с задачей мага.Подробнее: https://www.labirint.ru/books/596472/Перевод с французского592 сСодержаниеО.В. Горшунова - Йоан Кулиану: в четвертом измеренииЭрос и магия в эпоху ВозрожденияМирна ЭлиадеПредисловиеЙоан Петру КулиануВступлениеВведениеЧасть первая. Работа воображаемогоГлава I. История воображаемого1.О внутреннем чувствеНесколько предварительных замечанийПсихическая пневма2.Изменения ценностей XII векаВосприятие западной культурыКак такая большая женщина может поместиться в таких маленьких глазах3.Проводник души и пренатальный опытГлава II. Эмпирическая психология и глубинная психология эроса1.Эмпирическая психология Фичино и ее источники2.Искусство памяти3.Фантастический эрос и утоление желания4.Действие фантазмов 5.Глубинная психология ФичиноНисхождение душиМеланхолия и СатурнГлава III. Опасные связи1.Джованни Пико, последователь Фичино2.Двойственные боги эросаДжордано Бруно, человек фантастического прошлогоСкандал в ЛондонеМнемотехнические фантазмыАмбивалентность эросаВ средоточии доктрины БруноАктеон Дианаа) Природав) Лунас) КоролеваПритча о девяти слепцахЧасть вторая. Великий манипуляторГлава IV. Эрос и Магия 1.Идентичность субстанции,идентичность действия2.Манипулирование массами и отдельными людьми3.Vinculum vinculorum4.Извержение и удержание семени5.Магия как общая психосоциологияГлава V. Пневматическая магия1.Нулевой уровень магии2.Магия «субъективная» и магия «переходная» ...3.Заговор вещей4.Теория излучений5.Пневматическая магияГлава VI. Интерсубъективная магия1.Интрасубъективная магия2.Интерсубъективная магияВысшие силы воздействияПриманкиБлагоприятные временаГлава VII. Демоническая магия1.Некоторые представления о демонологии ...2.Демоны и эрос3.Колдуны и одержимые4.Демоническая магия от Фичино до Джордано БруноКлассификация магииТритемий из ВюрцбургаЧасть третья. Финал Глава VIII. 14841.Бескрылая муха2.Что предвещал 1484 год?Глава IX. Запрет воображаемого1. Упразднить вымысел2. Парадоксы истории3. Диспут об ослиной сущности4. Хитроумный Джордано Бруно5. Реформация: единая для всех6. И мир стал видеться инымГлава X. Доктор Фауст: от Антиохии до Севильи1. Возрождение и вседозволенность2. «В аду будет жарче!»3. Гипертрофированный морализм:легенда о Фаусте4. Что в итоге? ПриложенияПриложение I (к главе I, 3).Происхождение доктрины души-колесницыПриложение II (к главе И, 3). Отрада Лео СуавияПриложение III (к главе И, 4). ГименПриложение IV (к главе III, 1)Приложение V (к главе III, 2)Приложение VI (к главе V, 4)Приложение VII (к главе VII, 3)Приложение VIII (к главе VII, 4).Магический театр Фабио ПаолиниПриложение IX (к главе VII, 4)Приложение X (к главе IX, 5)Приложение XI (к главе III). Эрос, наши дниСписок сокращений для ряда упомянутых произведенийПримечанияБиблиография..
Энциклопедический словарь культуры XX века \Руднев
Вадим Петрович Руднев (р. 1958) — известный российский культуролог, семиотик и специалист в области психоанализа. Эта книга представляет собой уникальный словарь-гипертекст, предлагающий взгляд на историю культуры XX века как на единый синхронический срез. В ней содержится более 180 статей, посвященных понятиям и текстам, игравшим важнейшую роль в исследованиях и интеллектуальных дискуссиях ушедшего века. Перед нами как бы словарь языка интеллектуала, но адресованный широкой читательской аудитории — от студентов гуманитарных вузов до научных сотрудников. При этом большая часть включенных в словарь понятий продолжает широко использоваться как в науке, так и в масс-медиа. Автор доступно и в то же время глубоко истолковывает «деконструкцию» и «постмодернизм», «карнавализацию» и «семиосферу», «эдипов комплекс» и «экзистенциализм». Помимо этого, словарь содержит анализ ключевых, с точки зрения автора, художественных произведений XX века («Волга-Волга», «Мастер и Маргарита», «Доктор Фаустус» и др.), а также статьи, посвященные культовым фигурам в развитии гуманитарных дисциплин (З. Фрейд, Л. Витгенштейн, Ю. Лотман и др.).Несколько статей:АВТОКОММУНИКАЦИЯ (ср. индивидуальный язык) - понятие, подробнопроанализированное в рамках семиотической культурологии Ю. М.Лотмана. При обычной коммуникации общение происходит в канале Я- Другой. При А. оно происходит в канале Я - Я. Здесь наспрежде всего интересует случай, когда передача информации от Як Я не сопровождается разрывом во времени (то есть этоне узелок завязанный на память) Сообщение самому себе ужеизвестной информации имеет место во всех случаях, когда рангкоммуникации, так сказать, повышается. Например, молодой поэтчитает свое стихотворение напечатанным в журнале. Текстостается тем же , но, будучи переведен в другую системуграфических знаков, обладающую более высокой степеньюавторитетности в данной культуре, сообщение получаетдополнительную значимость. В системе Я - Я носитель информации остается тем же, асообщение в процессе коммуникации приобретает новыйсмысл. В канале Я - Я происходит качественнаятрансформация информации, которая в результате может привести ктрансформации сознания самого Я. Передавая информацию сам себе,адресат внутренне перестраивает свою сущность, посколькусущность личности можно трактовать как индивидуальный наборзначимых кодов для коммуникации, а этот набор в процессе А.меняется. Ср. приводимый Ю.М. Лотманом пример из "ЕвгенияОнегина": И что ж? Глаза его читали, Но мысли были далеко; Мечты, желания, печали Теснились в душу глубоко. Он меж печатными строками Читал духовными глазами Другие строки. В них-то он Был совершенно углублен. Одним из главных признаков А., по Лотману, являетсяредукция слов языка, их тенденция к превращению в знакислов. Пример А. такого типа - объяснение в любви междуКонстантином Левиным и Кити (которых в данном случае можнорассматривать почти как одно сознание) в "Анне Карениной" Л.Н.Толстого: "- Вот, - сказал он и написал начальные буквы: к, в, м, о:э, и, м, б, з, л, э, н, и, т? Буквы эти значили: "когда вы мнеответили: этого не может быть, значило ли это, что никогда илитогда?" [...] - Я поняла, - сказала она, покраснев. - Какое это слово? - сказал он, указывая на н, которымозначалось слово никогда. - Это слово значит никогда [...]". В. А., как пишет Ю. М. Лотман, "речь идет о возрастанииинформации, ее трансформации, переформулировке. Причем вводятсяне новые сообщения, а новые коды, а принимающий и передающийсовмещаются в одном лице. В процессе такой автокоммуникациипроисходит переформирование самой личности, с чем связан весьмаширокий круг культурных функций - от необходимого человеку вопределенного типа культурах ощущения своего отдельного бытиядо самопознания и аутопсихотерапии" (см. изменеиныесостояния сознания). Как компромисс между коммуникацией и А., между смыслом иритмом Ю. М. Лотман рассматривает двухканальныйпоэтический язык, который на содержательный код накладывает кодритмический, носящий автокоммуникативный характер (см. такжесистема стиха). Лит.: Лотман Ю.М. Автокоммуникация: "Я" и "Другой" как адресаты Лотмам Ю.М. Внутри мыслящих миров: Человек. Текст.Семиосфера. История. - М., 1996.АКМЕИЗМ (древнегр. akme - высшая степень расцвета, зрелости) -направление русского модернизма, сформировавшееся в1910-е гг. и в своих поэтических установках отталкивающееся отсвоего учителя, русского символизма. Акмеисты, входившие вобъединение "Цех поэтов" (Анна Ахматова, Николай Гумилев, ОсипМандельштам, Михаил Кузмин, Сергей Городецкий), были"преодолевшими символизм", как их назвал в одноименной статьекритик и филолог, будущий академик В. М. Жирмунский. Заоблачнойдвумирности символистов А. противопоставил мир простыхобыденных чувств и бытовых душевных проявлений. Поэтомуакмеисты еще называли себя "адамистами", представляя себяпервочеловеком Адамом, "голым человеком на голой земле".Ахматова писала: Мне ни к чему одические рати И прелесть элегических затей. По мне, в стихах все быть должно некстати, Не так, как у людей. Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда, Как желтый одуванчик у забора, Как лопухи и лебеда. Но простота А. с самого начала была не той здоровойсангвинической простотой, которая бывает у деревенских людей.Это была изысканная и безусловно аутистическая (см.аутистическое сознание, характерология) простотавнешнего покрова стиха, за которым крылись глубины напряженныхкультурных поисков. Вновь Ахматова; Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки Я на правую руку надела Перчатку с левой руки Ошибочный жест, "ошибочное действие", если воспользоватьсяпсихоаналитической терминологией Фрейда из его книги"Психопатология обыденной жизни", которая тогда была уже изданав России, передает сильнейшее внутреннее переживание. Можноусловно сказать, что вся ранняя поэзия Ахматовой - это"психопатология обыденной жизни": Я сошла с ума, о мальчик странный, В среду, в три часа! Уколола палец безымянный Мне звенящая оса. Я ее нечаянно прижала, И, казалось, умерла она, Но конец отравленного жала Был острей веретена. Спасение от привычно несчастной любви в одном -творчестве. Пожалуй, лучшие стихи А. - это стихи о стихах, чтоисследователь А. Роман Тименчик назвал автометаописанием:МУЗА Когда я ночью жду ее прихода, Жизнь, кажется, висит на волоске. Что почести, что юность, что свобода Пред милой гостьей с дудочкой в руке. И вот вошла. Откинув покрывало, Внимательно взглянула на меня. Ей говорю: "Ты ль Данту диктовала Страницы Ада?" Отвечает: "Я". Первоначально сдержанной, "кларичной" (то естьпрокламирующей ясность) поэтике А. был верен и великий русскийпоэт ХХ в. Мандельштам. Уже первое стихотворение егознаменитого "Камня" говорит об этом: Звук осторожный и глухой Плода, сорвавшегося с древа, Среди немолчного напева Глубокой тишины лесной... Лаконизм этого стихотворения заставляет исследователейвспомнить поэтику японских хокку (трехстиший), принадлежащуюдзенской традиции (см. дзэнское мышление),- внешняябесцветность, за которой кроется напряженное внутреннеепереживание: На голой ветке Ворон сидит одиноко... Осенний вечер! &nb..
Турки и армяне: Национализм и конфликт в Османской империи
Книга Джастина Маккарти, известного американского историка, профессора одного из старейших научных центров США - университета Луисвилл (штат Кентукки), позволяет взглянуть изнутри на корни появления и обострения этнических конфликтов в Османской империи, возникновения при непосредственном участии и попустительстве великих держав Запада так называемого армянского вопроса, который в начале Первой мировой войны привел к трагическим событиям, в результате чего не только погибло и пострадало множество армян, но и было уничтожено много мирного мусульманского населения Турции. Избегая политической оценки событий 1915–1916 гг. и ограничиваясь лишь объективным исследованием, автор на основе богатого материала освещает темные и спорные страницы этой драматической истории...
Технология власти \Авторханов
Автор - выдающийся писатель, историк, доктор политических наук. Окончив Институт красной профессуры, работал в ЦК ВКП(б), был в центре политической жизни СССР 30-х годов."Технология власти" - одна из наиболее известных и популярных в мире книг о функционировании советской машины власти."Для меня Абдурахман Авторханов стал великим учителем, как надо писать книги", - Виктор Суворов.На обложке: Булганин Н. А., Бухарин Н. И., Хрущев Н. С., Берия Л. П., Маленков Г. М., Молотов В. М., Сталин И. В., Ленин В. И., Калинин М. И.Подробнее: https://www.labirint.ru/books/693617/Оглавление:Часть первая БУХАРИН ПРОТИВ СТАЛИНА I. НАЧАЛО КОНЦА II. "ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ШТАБ" ЦК ВКП(б) III. КАДРЫ ПРАВЫХ IV. СИБИРСКИЙ ПЛАН СТАЛИНА V. ПЕРВЫЕ АРЕСТЫ В ИКП IV. "ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ БРИГАДА" ЦК VII. ПАРТИЯ В ПАРТИИ VIII. РАЗГРОМ МОСКОВСКОГО КОМИТЕТА IX. НА ДОПРОСЕ В ЦК X. РЕКОГНОСЦИРОВКА В СТАНЕ БУХАРИНЦЕВ XI. СТАЛИН СОЗДАЕТ "ПРАВЫХ" XII. БУХАРИН ИЩЕТ "СОЮЗНИКОВ" XIII. ПОЛИТИЧЕСКИЕ КОМИССАРЫ НАД ПРАВЫМИ XIV. БУХАРИН И ТОМСКИЙ XV. НЕЛЕГАЛЬНЫЙ "КАБИНЕТ СТАЛИНА" XVI. СТАЛИН ВСТРЕЧАЕТ НОВЫЙ ГОД XVII. БУХАРИН ПЕРЕХОДИТ В НАСТУПЛЕНИЕ XVIII. СТАЛИН КАК "ПОЛИТИК НОВОГО ТИПА" XIX. СТАЛИНА ОБЪЯВЛЯЮТ "ВЕЛИКИМ" XX. ПОДОЛЬСКОЕ СОВЕЩАНИЕ XXI. КОМИНТЕРН — СЕКТОР "КАБИНЕТА СТАЛИНА" XXII. КАПИТУЛЯЦИЯ ПРАВОЙ ОППОЗИЦИИ XXIII. СЛУЧАЙНОСТИ И ЗАКОНОМЕРНОСТИ В КАРЬЕРЕ СТАЛИНА XXIV. МОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ В "ПРАВДЕ" ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ ВОПРОСУЧасть вторая ТРИУМФ СТАЛИНА I. ПРОПАГАНДНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ ЦК ПАРТИИ II. ОТ ПАРТИИ ЛЕНИНА К ПАРТИИ СТАЛИНА III. ГРУППА СЫРЦОВА IV. ГРУППА СМИРНОВА V. "НАЦИОНАЛЬНАЯ ОППОЗИЦИЯ" В ПАРТИИ VI. ГЕНЕРАЛЬНАЯ ЧИСТКА 1933 ГОДА И XVII СЪЕЗД VII. ВЕЛИКАЯ ЧИСТКА VIII. ЕЖОВЩИНА IX. Л. БЕРИЯ X. ПРОЦЕСС БУХАРИНА XI. ИТОГИ "ВЕЛИКОЙ ЧИСТКИ" ПАРТИИ XII. СОЦИАЛЬНОЕ ЛИЦО ПАРТИИ СТАЛИНА XIII. СТАЛИН НА ВОЙНЕ И ПОСЛЕ НЕЕЧасть третья ПАДЕНИЕ СТАЛИНА I. ПОДГОТОВКА НОВОЙ ЧИСТКИ И ЗАГАДКА СМЕРТИ СТАЛИНА II. ХРУЩЕВ ПРОТИВ СТАЛИНА III. СТАЛИН И МАКИАВЕЛЛИ IV. РАЗОБЛАЧЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКИХ ЛЕГЕНД О СТАЛИНЕ V. РАЗВЕНЧАНИЕ СТАЛИНА КАК КЛАССИКА МАРКСИЗМА VI. ВОЗВРАТ К СТАЛИНУ VII. "ПРОСВЕЩЕННЫЙ СТАЛИНИЗМ" VIII. СИЛУЭТЫ ПОРТРЕТОВ "КОЛЛЕКТИВНОГО РУКОВОДСТВА" ЭПИЛОГ РЕВОЛЮЦИЯ В КРЕМЛЕЧасть четвертая (дополнительная) ОТ ХРУЩЕВА К БРЕЖНЕВУ I. СВЕРЖЕНИЕ ХРУЩЕВА II. РЕЖИМ В ДВИЖЕНИИ III. ОТ ХРУЩЕВА К БРЕЖНЕВУ: ПРОБЛЕМЫ И ТРУДНОСТИ КОЛЛЕКТИВНОГО РУКОВОДСТВА IV. ПРОБЛЕМЫ СМЕНЫ И ПРЕЕМСТВЕННОСТИ В КРЕМЛЕВСКОМ РУКОВОДСТВЕ V. ЕДИНСТВО И ПРОТИВОРЕЧИЯ В ТРЕУГОЛЬНИКЕ ДИКТАТУРЫ (партия, полиция, армия)Примечания..
Рождение государства. Московская Русь XV–XVI веков
Эта книга – о становлении российской государственности. Но вместо традиционного рассказа о военных походах и присоединении земель автор акцентирует наше внимание на внутренних аспектах государственного строительства: обретении суверенитета, формировании структур управления, функциях монарха и его советников, выработке ключевых понятий и идеологии, роли выборных органов и т. д. Развитие Московского государства в XV – начале XVII века автор рассматривает в широкой сравнительной перспективе – от Испании на западе до Османской империи на востоке – и приходит к выводу, что перед нами один из вариантов общеевропейской модели модерного государства. Михаил Кром – доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, специалист по истории раннего Нового времени и исторической компаративистике, автор множества научных работ.Оглавление:От автора Русское государство XV-XVI веков в зеркале европейского опыта (Вместо введения) Великое княжество Московское и его соседи в 1425 годуДинастическая война 30-40-х годов XV века и рождение «господарства/государства» Иван III: обретение государственного суверенитетаХан или басилевс: было ли Московскоегосударство наследником Золотой Орды и Византии?Московия в 1517 и 1526 годах глазами австрийского дипломатаБюрократизация управления. Формирование приказов Царство Ивана Грозного Финансы Московского государства Идейные основы Московского государства «Наше Российское государство»: рождение государственного патриотизма Московское царство как государство раннего Нового времени (Вместо заключения)БлагодарностиКраткая библиография..
Ранняя греческая тирания: Хрестоматия
Составленная доцентом СПбГУ С. М. Жестокановым хрестоматия посвящена одному из наиболее интересных и дискуссионных явлений в истории древней Греции — ранней греческой тирании (VII — 1-я пол. V в. до н. э.). Тиранические режимы, утвердившиеся в различных городах Греции в архаический период, несмотря на переходный характер и относительную краткость их существования, сыграли весьма важную роль в становлении древнегреческого полиса.Хрестоматия представляет собой наиболее полную к настоящему времени подборку фрагментов, касающихся истории ранней тирании, из сочинений древнегреческих, римских и раннесредневековых авторов. Многие из предложенных отрывков до сих пор на русский язык не переводились.Издание, снабженное полноценным научным аппаратом, адресовано как специалистам в области антиковедения, студентам и преподавателям гуманитарных факультетов университетов, так и всем интересующимся историей Древней Греции и Рима...
Разломанное время. Культура и общество в двадцатом веке \Corpus
Анализируя самые разные течения в искусстве и обществе - от классической музыки до художественного авангарда 1920-х, от модерна до поп-арта, от феминизма до религиозного фундаментализма - Эрик Хобсбаум точно определяет поворотные моменты эпох и устанавливает их взаимосвязь. Глубоко зная прошлое, он сумел разглядеть и предсказать многие заблуждения современного общества так проницательно, как мало кому удалось.Об авторе:Эрик Джон Эрнест Хобсбаум - британский историк, наиболее известный работами о "долгом XIX веке" ("Эпоха революций: Европа 1789-1848", "Эпоха капитала: Европа 1848-1875" и "Век империй: Европа 1875-1914") и "коротком XX веке" ("Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век 1914-1991"), теоретик и критик национализма.Цитата:В "Разломанном времени" революционер-традиционалист проявился во всем своем блеске. Он описывает крах буржуазной культуры XIX века и исследует руины, оставшиеся от нее в ХХ-м. Хобсбаум любил обе эпохи, но хорошо понимал, почему они обречены. - The GuardianСОДЕРЖАНИЕ:БлагодарностиПредисловиеГлава 1 МанифестыЧасть I Сегодняшние затруднения «высокой культуры»Глава 2 Куда движутся искусства?Глава 3 Век культурного симбиоза?Глава 4 Зачем проводить фестивали в XXI векеГлава 5 Политика и культура в новом столетииЧасть II Культура буржуазного мираГлава 6 Итоги Просвещения: эмансипация евреев с начала XIX векаГлава 7 Евреи и ГерманияГлава 8 Судьбы Центральной ЕвропыГлава 9 Культура и гендер в европейском буржуазном обществе 1870–1914 годовГлава 10 Ар-нувоГлава 11 Последние дни человечестваГлава 12 Культурное наследиеЧасть III Неопределенность, наука, религияГлава 13 Тревожное будущееГлава 14 Наука: ее социальная функция и изменение мираГлава 15 Мандарин во фригийском колпаке: Джозеф НидэмГлава 16 Интеллектуалы: роли, функции и парадоксГлава 17 Перспективы общественной религииГлава 18 Искусство и революцияГлава 19 Искусство и властьГлава 20 Крах авангардаЧасть IV От искусства к мифуГлава 21 Из искусства в поп-арт: взрыв в культуреГлава 22 Американский ковбой: международный миф?...................................... Предисловие И мы с тобой как в смеркшейся стране,Огнем и лязгом сметены туда,Где бьется насмерть темная орда. Мэтью Арнольд. Дуврский берег Эта книга о том, что случилось с искусством и культурой буржуазного общества после того, как с уходом поколения 1914 года само это общество навсегда перестало существовать. Об одном аспекте того глобального тектонического сдвига, который постиг человечество с 1950-х, когда Средневековье внезапно закончилось для 80 % населения земного шара, о 1960-х, когда правила и условности человеческих отношений, очевидно, устарели разом и повсюду. Следовательно, эта книга также и об исторической эпохе, которая потеряла свои ориентиры и в начале нового тысячелетия с тревогой всматривается в едва различимое будущее, без карты и компаса, с растерянностью, какой я не припоминаю за всю свою долгую жизнь. Поскольку время от времени я как историк размышлял и писал о любопытном переплетении общественной реальности и искусства, в конце прошлого века ко мне обратились организаторы Зальцбургского фестиваля, этого примечательного обломка «Вчерашнего мира» Стефана Цвейга (он и сам был с фестивалем в значительной степени связан), где меня пригласили выступить с рядом лекций. Эти зальцбургские лекции составляют начало данной книги, написанной между 1964 и 2012 годами. Более половины их никогда ранее не публиковались, во всяком случае на английском языке. Книга начинается с недоверчивого восхищения в адрес манифестов ХХ века. Главы 2–5 представляют собой реалистические размышления о ситуации в искусстве в начале нового тысячелетия. Без погружения в исчезнувший мир прошлого в этом не разобраться. Поэтому главы 6–12 посвящены этому миру, сформировавшемуся в основном в Европе XIX века, где были заложены не только «классические» каноны музыки, оперы, балета и драматургии, но и в ряде стран – основы языка современной литературы. Иллюстрации я в основном черпаю из той области, которая сформировала мой собственный культурный фон – это немецкоязычная Центральная Европа, – но беру в расчет и все «бабье лето» (или belle époque) этой культуры в последние десятилетия перед 1914 годом. В конце я размышляю о культурном наследии этой эпохи. Мало что может сравниться сегодня по популярности с пророческим описанием Маркса экономических и социальных последствий капиталистической индустриализации Запада. Но когда в XIX веке европейский капитализм воцарился на земном шаре, судьбу которого ему предстояло изменить завоеваниями, техническим превосходством и глобализацией экономики, он принес с собой внушительный груз условностей и ценностей, которые, разумеется, считал более значимыми, чем все остальные. Договоримся называть это «европейской буржуазной цивилизацией», которая так и не оправилась после Первой мировой войны. Этот самоуверенный взгляд на мир отводил науке и искусству столь же значимое место, как и вере в прогресс и просвещение, и они поистине были духовным ядром, заменившим традиционную религию. Я родился и вырос в этой «буржуазной цивилизации», символом которой стало кольцо общественных зданий середины века, окружающее средневековый и имперский центр Вены: биржа, университет, Бургтеатр, монументальная ратуша, парламент в духе классицизма, колоссальные музеи истории искусств и естественной истории, стоящие друг напротив друга, и, конечно же, сердце каждого уважающего себя буржуазного города XIX века – Гранд-опера. В этих местах «культурные люди» припадали к алтарю культуры и искусства. Храмы вписывались в этот ландшафт лишь как запоздалая дань связи между церковью и императором. Несмотря на свою новизну, этот культурный ландшафт был глубоко укоренен в старой княжеской, королевской и церковной культуре до Французской революции, то есть в мире власти и чрезмерного богатства, патронирующих высокую культуру. В значительной степени он сохраняется и сегодня благодаря связи престижности в традиционном понимании и финансовой власти, демонстрируемой публично, однако эта связь уже не имеет отношения к авторитету духовному или полученному по праву рождения. Возможно, по этой причине эти ценности пережили относительный упадок Европы и по сей день остаются квинтэссенцией культуры, в которой власть и обширные расходы сочетаются с высоким социальным престижем. В этом смысле высокое искусство, подобно шампанскому, остается евроцентричным даже в эпоху глобализации. В заключение этого раздела приводятся размышления о наследии этого периода и связанных с ним проблемах. Как ХХ век пережил крах традиционного буржуазного общества и присущих ему ценностей? Этой теме посвящены восемь глав третьего раздела книги, где освещается широкий спектр реакций на конец эпохи. Среди прочего мы рассмотрим воздействие научных достижений ХХ века на цивилизацию, которая, несмотря на свою приверженность прогрессу, не смогла их до конца осознать и сама понесла от них ущерб; увидим диалектику религии в эпоху повсеместной секуляризации; проследим за тем, как искусство потеряло свои привычные ориентиры, но не смогло нащупать новые ни в рамках «модернистского» или «авангардистского» соревнования с технологиями в погоне за прогрессом, ни в союзе с властью, ни в безвольном смирении перед законами рынка. Что же пошло не так у буржуазной цивилизации? С одной стороны, ее локомотивом было производство, разрушающее и преображающее все вокруг, а с другой – все ее действия, институты, политические системы и шкалы ценностей создавались меньшинством и для меньшинства, численность которого, впрочем, могла расти – и росла. Это меньшинство как было, так и осталось по сей день по сути меритократичным, то есть отрицающим равенство и демократию. Вплоть до самого конца XIX века буржуазия (или высший средний класс) все еще представляла из себя довольно узкий слой общества. В 1875 году в хорошо оснащенной школами Германии гуманитарные гимназии (средние школы) насчитывали всего 100 000 учеников, и лишь часть из них доучивалась до экзамена на аттестат зрелости. В университетах же обучалось всего около 16 000 студентов. Даже на пороге Второй мировой войны в Германии, Франции и Британии – трех самых больших, развитых и образованных странах с общим населением в 150 миллионов человек – насчитывалось не более 150 000 университетских студентов, что составляло 0,1 % совокупного населения. Впечатляющее расширение среднего и, главным образом, высшего образования после 1945 года значительно умножило число образованных людей, т. е. людей, в целом обученных школьному минимуму XIX века, но необязательно число людей, легко ориентирующихся в этих дисциплинах. Совершенно очевидно, что опасность для этой системы должна была появиться со стороны большинства, остающегося за границами элиты. Оно могло бы стремиться к прогрессивному обществу равенства и демократии, вне- или посткапиталистическому, подобно социалистам, но последние переняли многие ценности буржуазного «модернизма» и в этом отношении уже не могли обеспечить заметной альтернативы. В самом деле, с культурной точки зрения целью «политически сознательного» активиста социал-демократических убеждений было обеспечение рабочего класса свободным доступом к этим ценностям, что и осуществляла местная власть с социалистическим уклоном. Парадоксальным образом, подлинное развитие отдельных субкультур того времени, таких как профессиональный футбол вместе с его публикой, считалось политически незначимыми и незрелыми отклонениями. Насколько мне известно, необычное пристрастие к футболу среди венского пролетариата во времена моего детства считалось чем-то само собой разумеющимся и никак не связанным со столь же одержимым голосованием за социал-демократов. Основной тезис собранных здесь статей состоит в том, что логика капиталистического развития и самой буржуазной цивилизации изначально была запрограммирована на уничтожение их собственной базы – общества и институтов, управляемых прогрессивным элитарным меньшинством с молчаливого согласия или даже одобрения большинс..
После 1945. Латентность как источник настоящего
Ключевой вопрос этой книги: как выглядит XX столетие, если отсчитывать его с 1945 года — момента начала глобализации, разделения мира на Восточный и Западный блоки, Нюрнбергского процесса и атомного взрыва в Хиросиме? Авторский взгляд охватывает все континенты и прослеживает те общие гуманитарные процессы, которые протекали в странах, вовлеченных и не вовлеченных во Вторую мировую войну. Гумбрехт считает, что у современного человека изменилось восприятие времени, он больше не может существовать в парадигме прогресса, движения вперед и ухода минувшего в прошлое. По мысли исследователя, наше время — время «латентности», подспудного, скрытого сосуществования множества прошлых и одновременно мутировавшего до неузнаваемости образа будущего. На анализе важнейших текстов (Сартра, Хайдеггера, Камю, Беккета, Целана и др.) и особенно значимых событий после 1945 года (убийство Кеннеди, падение Берлинской стены, разрушение башен-близнецов и т.д.) Гумбрехт показывает зарождение и развитие этого всеохватывающего состояния, которое доминирует по сей день. События литературы и истории объединены с личным свидетельством, делающим проблематику времени видной в масштабе жизни отдельного человека — от момента, когда он был «внуком», до момента, когда он сам становится «дедом». Ханс Ульрих Гумбрехт — философ, теоретик литературы и историк культуры. Профессор французской, испанской, немецкой и португальской литератур Стэнфордского университета, почетный доктор университетов многих стран Европы, в том числе России (филологический факультет СПбГУ). Автор множества статей и книг (свыше 600 публикаций), главные из которых — «В 1926: жизнь на острие времени», «Производство присутствия» и «Похвала красоте спорта»..
О великих Комнинах (Трапезундская хроника)
Хроника Михаила Панарета, написанная на среднегреческом языке, является главным источником по истории византийской династии Великих Комнинов, правивших в Трапезундской империи. Хроника охватывает период с 1204 г. и до первых десятилетий XV в. В ней содержится уникальная информация о внутренней политике империи, о ее взаимоотношениях с Константинополем, Грузией, итальянскими морскими республиками, мусульманскими соседями в Малой Азии и Крыму. Весьма важны уникальные сведения источника, касающиеся церковной истории региона, гражданской и церковной его топографии. В книге воспроизводится факсимильное издание единственной сохранившейся рукописи хроники и публикуется ее новое критическое издание, в полной мере учитывающее современные текстологические подходы. Издание греческого текста сопровождается его переводом на русский язык, а также научным комментарием, вводящим сведения хроники в широкий контекст современного исторического знания.Серия «Новая Византийская библиотека. Источники»СодержаниеI. Введение (С.П. КАРПОВ)II. Факсимильное изданиеIII. Греческий текст и переводГреческий текст хроники Михаила Панарета (А.М. КРЮКОВ)Перевод (С.П. КАРПОВ, Р.М. ШУКУРОВ)IV. Комментарии (С.П. КАРПОВ, Р.М. ШУКУРОВ)V. Приложения (С.П. КАРПОВ)1. Трапезундские императоры Великие Комнины2. Православные Трапезундские митрополиты3. Список чинов трапезундского двораVI. Список сокращенийVII. БиблиографияVIII. Указатели (Р.М. ШУКУРОВ, А.М. КРЮКОВ)Index rerum notabiliumУказатель к введению, переводу и комментарию..
Иудейская война \черная \Мн.-91
Созданная в I веке н.э., эта книга является литературным памятником и ценным источником исторических сведений. Описывая события, свидетелем и участником которых ему довелось быть, древнееврейский историк Иосиф Флавий приводит такие подробности происходившего, каких мы не найдем ни у кого из античных авторов.Книга, благодаря литературному таланту автора и обширному справочному материалу, доступна и интересна широкому кругу читателей.Подгот. текста, предисл. и примеч. К.А. Ревяко, В.А. ФедосикаОглавление:ПредисловиеПредисловие автораПервая книгаВторая книгаТретья книгаЧетвертая книгаПятая книгаШестая книгаСедьмая книгаПримечанияУказатель именУказатель географических названийПриложение..
Россия в 1839 году. 2тт. \Полный перевод \Терра,2000г. \1200 стр.
Новое издание полного перевода на русский язык знаменитой книги маркиза де Кюстина. Перевод сопровождается подробным комментарием, разъясняющим культурно-исторические, литературные и политические реалии. Для этого издания статья и комментарии были существенно переработаны и дополнены. В первый том вошли 20 писем (главы книги) и статья В.Мильчиной о маркизе де Кюстине. Во втором томе своих записок Астольф де Кюстин продолжает рассказ о поездке по России: описывает посещение Ярославля, Нижнего Новгорода и подводит итоги своего путешествия...
История Древнего мира: от истоков цивилизации до падения Рима \ИБ \2011
История Древнего мира - от самых ранних, научно документированных событий и до падения Римской империи. В этой книге Сьюзен Бауэр выдвигает и доказывает интереснейшую теорию взаимодействия и взаимопроникновения культур самых разных западных и восточных цивилизаций. Не просто сухие факты, но подробный и яркий рассказ о внешней и внутренней политике государств древности, об их литературе, религии и мифологии, повседневной жизни и системе управления. Результатом становится потрясающая мозаика событий, свидетельств и документов, в которой в равной степени важен каждый элемент.Оглавление:От автораПредисловиеЧасть первая НАЧАЛО ИСТОРИИ Глава первая Происхождение царской власти Глава вторая Древнейшая история Глава третья Появление аристократии Глава четвертая Создание империи Глава пятая Железный век Глава шестая Царь-философЧасть вторая САМЫЕ ПЕРВЫЕ Глава седьмая Первые записи событий Глава восьмая Первые военные хроники Глава девятая Первая гражданская война Глава десятая Первый эпический герой Глава одиннадцатая Первая победа над смертью Глава двенадцатая Первый реформатор Глава тринадцатая Первый военный диктатор Глава четырнадцатая Первые распланированные города Глава пятнадцатая Первый распад империи Глава шестнадцатая Первые вторжения варваров Глава семнадцатая Первый монотеист Глава восемнадцатая Первое несчастье в среде обитанияЧасть третья БОРЬБА Глава девятнадцатая Битва за объединение Глава двадцатая Месопотамский котел Глава двадцать первая Падение Ся Глава двадцать вторая Империя Хаммурапи Глава двадцать третья Египет захватывают гиксосы Глава двадцать четвертая Царь Минос на Крите Глава двадцать пятая Распад Хараппы Глава двадцать шестая Возвышение хеттов Глава двадцать седьмая Яхмес изгоняет гиксосов Глава двадцать восьмая Узурпация и реванш Глава двадцать девятая Трехстороннее соперничество Глава тридцатая Перемещающиеся столицы Шан Глава тридцать первая Микенцы в Греции Глава тридцать вторая Битва богов Глава тридцать третья Войны и браки Глава тридцать четвертая Величайшая битва древности Глава тридцать пятая Битва за Трою Глава тридцать шестая Первый царь в Китае Глава тридцать седьмая Ригведа Глава тридцать восьмая Колесо поворачивается вновь Глава тридцать девятая Конец Нового царства Глава сороковая Темные века Греции Глава сорок первая Темные века Месопотамии Глава сорок вторая Падение ШанЧасть четвертая ИМПЕРИИ Глава сорок третья Мандат Неба Глава сорок четвертая Война Бхарата Глава сорок пятая Сын Давида Глава сорок шестая От Западного к Восточному Чжоу Глава сорок седьмая Ассирийский ренессанс Глава сорок восьмая Новые народы Глава сорок девятая Торговые посты и колонии Глава пятидесятая Старые враги Глава пятьдесят первая Цари Ассирии и Вавилона Глава пятьдесят вторая Впечатляющее поражение Глава пятьдесят третья Падение правителя Глава пятьдесят четвертая Ассирийцы в Египте Глава пятьдесят пятая Мидяне и персы Глава пятьдесят шестая Покорение и тирания Глава пятьдесят седьмая Начало и конец империи Глава пятьдесят восьмая Недолговечная империя Глава пятьдесят девятая Кир Великий Глава шестидесятая Римская республика Глава шестьдесят первая Царства и реформаторы Глава шестьдесят вторая Могущество долга и искусство войны Глава шестьдесят третья Расширение Персидской империи Глава шестьдесят четвертая Персидские войныЧасть пятая ИДЕНТИЧНОСТЬ Глава шестьдесят пятая Пелопоннесская война Глава шестьдесят шестая Первое разграбление Рима Глава шестьдесят седьмая Возвышение Цинь Глава шестьдесят восьмая Македонские завоеватели Глава шестьдесят девятая Рим усиливает хватку Глава семидесятая Александр и войны диадохов Глава семьдесят первая Религия государства Маурьев Глава семьдесят вторая Первый император, вторая династия Глава семьдесят третья Войны сыновей Глава семьдесят четвертая Римские освободители и завоевания Селевкидов Глава семьдесят пятая Между Востоком и Западом Глава семьдесят шестая Крушение системы Глава семьдесят седьмая Проблемы процветания Глава семьдесят восьмая Новый человек Глава семьдесят девятая Империя Глава восьмидесятая Закат и возрождение Глава восемьдесят первая Проблемы наследования Глава восемьдесят вторая Границы Римского мира Глава восемьдесят третья Дети на троне Глава восемьдесят четвертая Порок наследственной власти Глава восемьдесят пятая Спаситель империиПримечанияЛитератураПримечания..
Розвідки про митну справу в українській державі - Гетьманщині в першій половині та середині 18 століття
Зміст: Система "заказаних товарів" . - С .5-17Форпости, застави та карантини на Гетьманщині в першій половині 18 століття . - С .17-73"Объ устройстве на границахъ заставъ" . - С .17-33Карантини на Гетьманщині в першій половині 18 століття причини введення, суть та функції . - С .33-73Зміни в митній справі на Гетьманщині в середині - другій половині 18 століття . - С .73-151Боротьба в урядових установах Московщини в першій половині 18 століття за. підпорядкування української митної системи та введення нових митних порядків на Гетьманщині . - С .73-95Митна реформа 1753-1754 років у Московській державі та ліквідація митної системи Гетьманщини . - С .95-151Митні збори на Гетьманщині в першій половині та середині 18 століття . - С .151-207..
Міжнародні зв’язки Київської Русі: З історії зовнішньої політики Русі в період утворення і зміцнення Древньоруської держави в VII-X ст.
Автор на основі великого фактичного матеріалу широко висвітлює міжнародну обстановку, в якій утворювалася і міцніла Древньоруська держава. В роботі досліджується зовнішня політика Київської Русі, її зв'язок з багатьма країнами та народами і перш за все з своїми найближчими сусідами.Книга розрахована на істориків, студентів і всіх тих, хто цікавиться історією нашої Батьківщини...