Політологія та інше
Время банкетов: Политика и символика одного поколения (1818–1848)
Книга Венсана Робера обращена вовсе не к любителям вкусно поесть, а к людям, которые интересуются политической историей и ищут ответа на вопрос, когда и почему в обществе, казалось бы, вполне стабильном и упорядоченном происходят революции. Предмет книги — банкеты, которые устраивали в честь оппозиционных депутатов их сторонники. Автор не только подробно излагает историю таких трапез и описывает их устройство, но и показывает место банкета, или пира, в политической метафорике XIX века. Для этого он привлекает богатейший материал, от сочинений Александра Дюма и Эжена Сю до экономических теорий Мальтуса. Главное же, он показывает, как правительства, упрямо не желающие пойти навстречу даже самым умеренным требованиям народа, ведут себя к гибели. Не случайно последняя глава книги носит название «Запретить банкет — значит развязать революцию». Венсан Робер — французский историк, преподаватель Университета Париж 1 Пантеон-Сорбонна. Область научных интересов — политическая и культурная история Франции XIX века.Предлагаем ознакомиться с фрагментом из книги:Народная мобилизацияБольшую часть парижского населения толкало на улицу еще одно: право на собрания, которое правительство собиралось отменить или по крайней мере поставить в зависимость от решений административных властей, было важным не только для сторонников политической реформы, но и для рабочих корпораций. Лепеллетье Руанвиль, рассказывая о трудностях, с которыми столкнулись они с товарищами, когда искали помещение для своих нужд, упоминает походя о двух банкетах, которые правительство запретило и тем продемонстрировало свои недобрые намерения в этой сфере. Запрещение банкета студентов почти одновременно с приостановкой лекций Мишле и Кине в Коллеж де Франс, разумеется, привлекло студенческую молодежь к борьбе за реформу; между прочим, национальные гвардейцы двенадцатого округа из солидарности предоставили студентам места на своем банкете. Но еще большее влияние оказал, конечно, запрет банкета типографов предшествующей осенью, так что если большинство рабочих обществ столицы связались с республиканцами из «Национальной» и объявили им о своем намерении 20 февраля выйти на улицу и принять участие в мирной манифестации, то поступили они так потому, что дорожили правом собраний как основополагающей ценностью. Меж тем, было понятно, что если после типографов власти запретили банкет национальным гвардейцам, которые раньше такие разрешения получали, и даже, под благовидным предлогом, депутатам от оппозиции, значит, ни одному рабочему обществу, формальному или неформальному, рассчитывать не на что.Банкеты типографов начались в столице несколькими годами раньше. Речь шла не о традиционном профессиональном празднике, какой устраивали члены всех рабочих корпораций. Во Франции первыми (в 1833 году) основали типографское общество — настоящий профсоюз — типографы из Нанта; для своей генеральной ассамблеи и ежегодного банкета они избрали 6 мая — День святого Иоанна у Латинских ворот, святого покровителя рабочих-типографов. Впрочем, их банкеты, на которые они время от времени приглашали представителей аналогичного общества, основанного в Анже, проходили под сенью бюстов Гутенберга, Вольтера и Руссо, что доказывает не слишком ортодоксальный характер их благочестия, если тут вообще уместно говорить о благочестии [1]. Парижское типографское общество, основанное Жозефом Мере и несколькими другими в конце 1830-х годов, также собиралось под бюстом Гутенберга, но с 1843 года оно перенесло праздник на сентябрь, чтобы увековечить другое судьбоносное событие — договоренность о тарифе. Первый банкет состоялся 3 сентября 1843 года в честь соглашения, которое было подписано несколькими неделями раньше между хозяевами типографий и типографскими рабочими в результате долгих переговоров и должно было вскоре вступить в действие. Соглашение это устанавливало общий тариф для всех типографских работ и для всех парижских типографий; оно предусматривало также образование арбитражной комиссии с паритетным участием патронов и рабочих, а также ежегодный пересмотр тарифа. Типографы видели в этом огромную победу, которая, впрочем, решительно противоречила всем догмам экономического либерализма и значение которой можно оценить, если вспомнить, что именно из-за отказа властей признать и узаконить подобный тариф вышли на улицу лионские ткачи в ноябре 1831 года. Разумеется, правительство вовсе не собиралось признавать также и тариф типографов (Жозеф Мере, один из инициаторов его введения, описывает комическую сцену: когда один владелец типографии захотел показать тариф префекту полиции Габриэлю Делессеру, тот с негодованием оттолкнул бумагу [2]), но и не могло больше считать его несуществующим и несущественным. Бессилие это имело сразу несколько причин: во-первых, если в Лионе часть хозяев возражала против подписания соглашения, в данном случае все патроны были заодно с рабочими (а некоторых строптивцев рабочие очень быстро принудили пойти на попятный мерами аккуратными, но действенными); во-вторых, типографские рабочие, которые порой именовали себя «июльскими победителями» [3], стояли слишком близко к одному из символических источников Июльского режима — восстанию в защиту свободы печати и прессы, чтобы можно было беспрепятственно притеснять их всех разом, как корпорацию. Вдобавок, такое соглашение, подписанное в результате свободного обсуждения и способствующее мирному урегулированию споров между патронами и рабочими, казалось большой части общества примером, достойным подражания, поскольку выгодно контрастировало с беспорядками, периодически сотрясавшими столицу из-за первых крупных трудовых конфликтов: все помнили забастовки 1840 года, когда потребовалось вмешательство национальной гвардии, а большая забастовка парижских плотников пять лет спустя освежила эти воспоминания [4].Так вот, на первом типографском банкете у г-на Рагаша, близ Севрской заставы, собрались около двухсот гостей, патронов и рабочих [5]. Устроители банкета поместили на почетное место членов Комиссии по обсуждению тарифа. Тосты дышали верой в мирное будущее, причем произносили их и хозяева, и рабочие; последний тост был поднят «за великого Гутенберга, изобретателя книгопечатания»! В следующие годы типографский банкет проходил со все большим успехом: около пяти сотен гостей собрались 15 сентября 1844 года, правда, на сей раз без большей части патронов; 28 сентября 1845 года за теми же столами, в виду статуи Гутенберга, подаренной обществу скульптором Давидом д'Анже, братались уже восемь сотен человек, рабочих и патронов. Наблюдатели единодушно хвалили идеальный порядок, в каком проходило это собрание, и превосходный дух, на нем царивший, и удивлялись действиям полиции, которая впервые стала противиться устройству банкета, что отсрочило его проведение. В 1846 году участников оказалось несколько меньше, шестьсот двадцать пять, и власти хотели запретить какие бы то ни было упоминания тарифа во время собрания, однако у них ничего не вышло, потому что, как замечает Жозеф Мере, они не потребовали заранее представить им тосты…Итак, в 1847 году типографские банкеты сделались уже почти традиционными, и участники других парижских корпораций готовились взять их за образец. Именно по этой причине префект полиции Габриэль Делессер и попытался, по-видимому, запретить очередной банкет. Он отказал устроителям под тем предлогом, что заявку подали только рабочие, а патроны, входившие в Комиссию по обсуждению тарифа, к ним присоединиться отказались. Посоветовавшись с адвокатом, устроители договорились с владельцем помещения на улице Дома Господня и наняли его на 19 сентября. Полиция об этом узнала, и накануне назначенного дня хозяин взял свое согласие назад. Пришлось спешно и в самом большом секрете искать другое помещение. Найти его помог один из патронов-типографов, более расположенный к рабочим, чем его собратья; ресторатору было приказано перенести туда припасы, самое же сложное заключалось в том, чтобы предупредить подписчиков; для этого на заставах поблизости от первоначально избранного места были расставлены добровольцы, предупреждавшие о перемене адреса. К несчастью, комиссар полиции обратил внимание на типографа, который дежурил на улице Дома Господня, поджидая опоздавших товарищей, и обнаружил у него в кармане бумагу с новым адресом. В результате силы охраны порядка — а в помощь полицейским отрядили пехотный батальон и эскадрон гусар — ворвались в залу, где проходил банкет, и разогнали всех участников, которые разбежались в панике, прихватив кто что мог: один — птицу, другой — баранью ногу, третий — бутылку. Казалось, победа осталась за Законом.Комиссар думал, что победил; но, подобно австрийскому генералу в сражении при Маренго, он допустил ошибку и чересчур быстро начал почивать на лаврах. Наш товарищ Ронс, ставший мастером-типографом в Версале, по примеру Дезэ — все в том же сражении — обратил к комиссии примерно такие слова: «Эта битва проиграна, ваша правда, но мы можем выиграть другую». Комиссия тотчас согласилась с этой мыслью и объявила общий сбор разбежавшихся гостей в ресторане «Прекрасная полячка»; прошло гораздо меньше времени, чем потребовалось мне на рассказ об этом, а все уже собрались там, и председатель комиссии смог открыть заседание [6].Итак, несмотря на противодействие полицейских, некоторому количеству типографов, должно быть примерно трем сотням, удалось все-таки пообедать вместе. Они вышли победителями из сражения с жандармами и гордились этим, но чувствовали себя оскорбленными и пожелали сделать происшедшее предметом гласности: комиссары банкета опубликовали в оппозиционных газетах гневные протесты [7]. Как смела полиция вмешаться в то, что ее не касается? Неужели у нее двойная мораль, и то, что позволено подписчикам реформистских банкетов, не позволено рабочим? Аргумент звучал убедительно: 25 сентября «Мирная демократия» посвятила свободе собраний большую статью, в которой напомнила о всех юридических нормах — тех самых, на которые несколько месяцев спустя станут ссылаться все реформистские газеты, — а в конце во..
Богема: великолепные изгои
Художники парижского Монпарнаса, завсегдатаи кофеен в мюнхенском Швабинге, обитатели нью-йоркского Гринвич-Виллидж, тусовщики лондонского Сохо… В городской среде зародилось пестрое сообщество, на которое добропорядочный горожанин смотрел со смесью ужаса, отвращения, интереса и зависти. Это была богема, объединившая гениев и проходимцев, праздных мечтателей и неутомимых служителей муз, радикальных активистов и блистательных гедонистов. Богема явилась на мировую сцену в начале XIX века, но общество до сих пор не определилось, кого причислять к богеме и как к ней относиться. Сохраняя свою смысловую неоднозначность, это понятие чаще всего остро полемически противопоставляется ценностям промышленного капитализма и образу жизни буржуа. Книга известной исследовательницы культуры Элизабет Уилсон рассказывает о ярких представителях богемы, истории зарождения этого явления и его судьбе на протяжении трех веков.Содержание:ГЛАВА 1. ВведениеЧАСТЬ I. ЖИЗНЬ БОГЕМЫГЛАВА 2. Художники в новом миреГЛАВА 3. Богемные декорацииГЛАВА 4. Создание мифаГЛАВА 5. Безвестные эксцентрикиГЛАВА 6. Женщины богемыГЛАВА 7. Женские ролиГЛАВА 8. Дух свободыГЛАВА 9. Изгнанники среди изгнанниковЧАСТЬ II. БОГЕМНЫЕ ТЕМЫГЛАВА 10. Героизм повседневной жизниГЛАВА 11. Богемная любовьГЛАВА 12. Влечение к бесконечномуГЛАВА 13. Политика крайностейГЛАВА 14. Богема для массГЛАВА 15. Богема постмодернаБиблиографияУказатель..
Анатомия политической интриги
Эта книга об искусстве политической интриги, природе этого феномена. Ее тонкостям не обучают в университетах, она считается неприличной в порядочном обществе. Однако политическая интрига существует.Квинтэссенция ее использования впитывается в государственного деятеля, как только он попадает в политику. Это происходит во всех странах и во все времена. По мнению автора, интрига - это часть политики, без которой последняя не существует. Изучение политической интриги должно быть частью развития исследования микрополитики. Подробнее: https://www.labirint.ru/books/691136/Владимир Разуваев – историк, доктор политических наук, профессор. Преподавал на философском факультете МГУ, в Российском государственном гуманитарном университете, Российской академии народного хозяйства и госслужбы, в качестве приглашенного профессора – в Чикагском университете. Был советником двух министров иностранных дел – Эдуарда Шеварднадзе и Бориса Панкина. В качестве эксперта, советника и консультанта участвовал в избирательных кампаниях федерального и регионального уровня.Автор книг "Политический смех в современной России", "Комментарии к "Государю" Макиавелли", "Комментарии к "Размышлениям" Макиавелли" и других...
Что такое популизм?
В своей новаторской работе Ян-Вернер Мюллер утверждает, что в основе популизма лежит отказ от плюрализма. Популисты всегда заявляют, что они, и только они, представляют истинные интересы народа. Мюллер показывает, что, вопреки распространенному мнению, популисты могут осуществлять правление на основании своих притязаний на исключительное моральное представительство от имени народа: если у популистов достаточно власти, они в конце концов создают авторитарное государство, в котором все, кто не принадлежит к «истинному народу», будут исключены из политического процесса.В книге предлагается ряд конкретных стратегий, которые могли бы помочь либеральным демократам понять, что делать с популистами и как, в частности, противостоять их притязаниям на исключительное представительство от имени «молчаливого большинства» или «истинного народа».СОДЕРЖАНИЕПРЕДИСЛОВИЕ ..................................................... 9ВВЕДЕНИЕ. ВСЕ МЫ — ПОПУЛИСТЫ? ..............15I. ЧТО ПОПУЛИСТЫ ГОВОРЯТ........................... 22ПОНЯТЬ, ЧТО ТАКОЕ ПОПУЛИЗМ: ТУПИКИ ....27ЛОГИКА ПОПУЛИЗМА ....................................37ТАК КОГО ЖЕ, ПО ИХ УТВЕРЖДЕНИЮ,ПРЕДСТАВЛЯЮТ ПОПУЛИСТЫ? ......................44ПОПУЛИСТСКИЕ ЛИДЕРЫ ..............................54ЕЩЕ РАЗ: ТАК, ЗНАЧИТ, ВСЕ МЫПОПУЛИСТЫ? ................................................61II. ЧТО ПОПУЛИСТЫ ДЕЛАЮТ,ИЛИ ПОПУЛИЗМ ВО ВЛАСТИ............................ 65ТРИ ПОПУЛИСТСКИХ УПРАВЛЕНЧЕСКИХМЕТОДА И ИХ МОРАЛЬНОЕ ОПРАВДАНИЕ ......69ПОПУЛИЗМ ВО ВЛАСТИ —ЭТО «НЕЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ»? .........74ПОПУЛИСТСКИЕ КОНСТИТУЦИИ:ПРОТИВОРЕЧИЕ В ОПРЕДЕЛЕНИИ?.................85ТАК ЧТО ЖЕ: НАРОДУ НИКОГДАНЕЛЬЗЯ ГОВОРИТЬ «МЫ, НАРОД»?..................94III. КАК БЫТЬ С ПОПУЛИСТАМИ ................... 104ПОПУЛИСТЫ И ОБЕЩАНИЯ,КОТОРЫЕ НАРУШИЛА ДЕМОКРАТИЯ ............ 105ЛИБЕРАЛЬНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯКРИТИКА ПОПУЛИЗМА: ТРИ ПРОБЛЕМЫ ...... 109КРИЗИС ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА?СЛУЧАЙ АМЕРИКИ....................................... 115ЕВРОПА МЕЖДУ ПОПУЛИЗМОМИ ТЕХНОКРАТИЕЙ ........................................ 124ЗАКЛЮЧЕНИЕ. СЕМЬ ТЕЗИСОВО ПОПУЛИЗМЕ ............................................. 131БЛАГОДАРНОСТИ ........................................ 134..
Управляя пустотой: размывание западной демократии
Во всех сложившихся демократиях Западной Европы происходит падение явки избирателей и сокращение числа членов ведущих партий. В книге ведущего ирландского политического ученого Питера Майра (1951–2011) оценивается влияние этих изменений, которые свидетельствуют о том, что избиратели покидают политическую арену. Одновременно с этим политические элиты Европы превращаются в однородный профессиональный класс, тесно связанный с государственными институтами, которые предлагают относительную стабильность в мире таких непостоянных избирателей. «Управляя пустотой» предлагает авторитетную и острую оценку перспектив политического представительства сегодня не только в европейских демократиях, но и во всем развитом мире.......................Редко когда встречаешь книгу, которая настолько оригинальна, настолько мастерски написана, настолько точна и верна, что не отпускает тебя. Питеру Майру удалось написать один из самых мощных, аргументированных и убедительных трактатов с критикой ЕС, которые я когда-либо встречал. В нем он показал, что невозможно быть демократом и поддерживать дальнейшее существование Европейского союза. Этот шедевр, опубликованный посмертно, заслуживает того, чтобы стать основополагающим текстом для евроскептиков не только в Британии, но и на всем континенте.Питер Оборн, Daily Telegraph Питер Майр был одним из ведущих исследователей в области сравнительной политологии. Особую известность ему принесли первопроходческие работы об изменениях партийных организации и партий… Его размышления о взаимодействии политики и общества всегда было интересно слушать и читать.Алан Уэа, профессор политических наук Оксфордского университета Питер Майр — один из настоящих столпов европейской политической науки и в то же время один из ориентиров в области сравнительной политологии. Его отличали блестящий ум и поразительная результативность.Дэвид Фаррел, президент Ассоциации политических исследований Ирландии..
Стратегия: Война, революция, бизнес
Книга Лоуренса Фридмана (р. 1948), профессора военных исследований Королевского колледжа Лондона считается лучшим пособием по стратегии последнего десятилетия. Это блестящий анализ стратегии как политического, военного и экономического метода планирования. Открывая книгу словами Майка Тайсона — «План есть у каждого — пока он не получит в челюсть», — Фридман развивает повествование о продвинутом поведении приматов и генеральном противопоставлении силы и хитрости, «Илиады» и «Одиссеи» у древних греков. Героями книги Фридмана становятся библейские Давид и Голиаф, мильтоновский Сатана, Сунь Цзы и Макиавелли, а также генерал наполеоновской армии Анри де Жомини и прусский военачальник Карл фон Клаузевиц, воевавший за русских при Бородино. Книга Клаузевица «О войне» (1830) оказывается олицетворением идей, против которых выступает Лев Толстой, именуемый Фридманом «антистратегом». Карл Маркс, Александр Герцен и Михаил Бакунин как герои главы «Стратегии снизу» обозначают революционные подходы в классовой борьбе, а бизнес и менеджмент описываются новейшими теориями игр, бихевиоризмом и другими примерами, демонстрирующими пределы рационального выбора. Так, через мифы и каноны, историю войн и политику Фридман приходит к общей теории стратагем и сценариев, актуальных в современной социологии, кинематографе и бизнесе............ОглавлениеПредисловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5Часть I. ИстокиГлава 1. Истоки 1: Эволюция . . . . . . . . . . . . . . . 15Глава 2. Истоки 2: Библия . . . . . . . . . . . . . . . . 22Глава 3. Истоки 3: Греки . . . . . . . . . . . . . . . . . 34Глава 4. Сунь-Цзы и Макиавелли 54Глава 5. Стратегия Сатаны . . . . . . . . . . . . . . . . 67Часть II. Стратегия силыГлава 6. Новая наука о стратегии . . . . . . . . . . . . . . 80Глава 7. Клаузевиц . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 93Глава 8. Лженаука . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 108Глава 9. Уничтожение или изматывание . . . . . . . . . . . 121Глава 10. Мозг и мускулы 137Глава 11. Стратегия непрямых действий . . . . . . . . . . . 148Глава 12. Ядерные игры . . . . . . . . . . . . . . . . . 159Глава 13. Рациональность иррациональности . . . . . . . . . 171Глава 14. Партизанская война . . . . . . . . . . . . . . .196Глава 15. Наблюдение и ориентирование 212Глава 16. Революция в военном деле . . . . . . . . . . . . 235Глава 17. Миф о великом стратеге . . . . . . . . . . . . . 259Часть III. Стратегия снизуГлава 18. Маркс и стратегия для рабочего класса 268Глава 19. Герцен и Бакунин . . . . . . . . . . . . . . . .287Глава 20. Ревизионисты и авангард . . . . . . . . . . . . . 305Глава 21. Бюрократы, демократы и элиты . . . . . . . . . . 325Глава 22. Формулы, мифы и пропаганда . . . . . . . . . . . 348Глава 23. Сила ненасилия 372Глава 24. Экзистенциальная стратегия 397Глава 25. Черная сила и белый гнев . . . . . . . . . . . . .424Глава 26. Система координат, парадигмы, дискурсы и нарративы . 448Глава 27. Раса, религия и выборы 468Часть IV. Стратегия сверхуГлава 28. Рост класса менеджеров . . . . . . . . . . . . . 496Глава 29. Бизнес — это бизнес . . . . . . . . . . . . . . .512Глава 30. Стратегия менеджмента . . . . . . . . . . . . . 532Глава 31. Бизнес как война . . . . . . . . . . . . . . . . 547Глава 32. Подъем экономической науки . . . . . . . . . . . 556Глава 33. Красные королевы и голубые океаны . . . . . . . . 568Глава 34. Социологическая задача . . . . . . . . . . . . . 586Глава 35. Продуманная или неотложная . . . . . . . . . . . 599Часть V. Теории стратегииГлава 36. Пределы рационального выбора . . . . . . . . . . 619Глава 37. За границами рационального выбора . . . . . . . . 634Глава 38. Истории и сценарии . . . . . . . . . . . . . . .653Благодарности 679Примечания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .681..
Социальное общение и демократия
Что значат для демократии добровольные общественные объединения? Этот вопрос стал предметом оживленных дискуссий после краха государственного социализма и постепенного отказа от западной модели государства всеобщего благосостояния, — дискуссий, сфокусированных вокруг понятия «гражданское общество». Ответ может дать обращение к прошлому, а именно — к «золотому веку» общественных объединений между Просвещением и Первой мировой войной. Политические теоретики от Алексиса де Токвиля до Макса Вебера, равно как и не столь известные практики от Бостона до Санкт-Петербурга, полагали, что общество без добровольных объединений неминуемо скатится к деспотизму. В центре данного исследования — социальная практика в разных странах и регионах (Россия, немецкие государства, включая Австро-Венгрию, Франция, Британская империя, США), которая нередко возникала под влиянием общих идей, но политические последствия могла иметь противоположные.СодержаниеПРЕДИСЛОВИЕI. ВВЕДЕНИЕ: ТЕМА ТОКВИЛЯII. ХРОНОЛОГИЧЕСКОЕ И СИСТЕМАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ1. Общество социального общения — от Бостона до Санкт-Петербурга (1750–1789)2. Интимность и эксклюзивность (1820-е — 1848–1849)3. Школа нации, школа демократии? (1860–1870-е)4. Интересы, развлечения, кризисы (1890-е — 1914)5. Эпилог: ассоциации в эпоху крайностейIII. ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ИССЛЕДОВАНИЙIV. КОММЕНТИРОВАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯУКАЗАТЕЛИУКАЗАТЕЛЬ ИМЕНУКАЗАТЕЛЬ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ..
Рассуждения о представительном правлении
Книга представляет собой всестороннее систематическое изложение принципов парламентской системы правления, написанное в период, когда «и консерваторы, и либералы... утратили веру в политическое учение, которое они исповедуют на словах». Главную озабоченность автора вызывает возникающая в условиях чистой демократии опасность для свободы личности, исходящая от доминирующих в обществе средних классов: с одной стороны, посредственное умственное развитие представительного собрания и контролирующего его общественного мнения, и с другой — классовый характер законодательства численного большинства, образовавшегося из этого класса. Милль ставит задачу всеобщего представительства в парламенте (а не только большинства), с тем чтобы, обеспечив права — просвещенного — меньшинства, нейтрализовать тиранию большинства............Предисловие автора к 1-му изданиюПредисловие автора к 2-му изданиюГлава I. В какой мере формы правления подлежат свободному выборуГлава II. Критерий хорошей формы правленияГлава III. В теории лучшей формою правления следует признавать представительнуюГлава IV. При каких обстоятельствах представительное правление неприменимоГлава V. Об истинных функциях представительных собранийГлава VI. Недостатки и опасности, присущие представительному правлениюГлава VII. Истиная и ложная демократия. Представительство большинства и представительство всего народаГлава VIII. О расширении избирательного праваГлава IX. Прямые и косвенные выборыГлава Х. О способе голосованияГлава XI. О сроке парламентских полномочийГлава ХII. Должны ли члены парламента давать обязательстваГлава ХIII. О второй палатеГлава XIV. Об исполнительной власти в представительном правленииГлава XV. О местных представительных собранияхГлава XVI. Национальность и представительное правлениеГлава XVII. О представительном правлении союзных государствГлава XVIII. Как должно управлять свободное государство своими владениями..
Против выборов
Демократия, основанная на процедуре выборов, тяжело больна. Граждане охвачены апатией, явка избирателей падает, политические партии, подстегиваемые коммерческими СМИ, больше думают об электоральных баталиях, чем о решении насущных проблем общества. Как получилось, что процедура, считающаяся фундаментом демократии, обернулась против нее? Можно ли спасти демократию или она вот-вот падет под натиском популистов и технократов? Давид Ван Рейбрук (1971), бельгийский историк и писатель, пишет, что в действительности деятели Американской и Французской революций, в ходе которых были заложены основы нынешних западных политических систем, рассматривали выборы как инструмент ограничения демократии. Обрисовав клиническую картину того состояния, к которому демократию привело применение выборной процедуры, автор предлагает искать средства для лечения в ее древнегреческих истоках. И в Античности, и в Средних веках есть примеры успешного применения процедуры жеребьевки, которая некогда обеспечивала длительную политическую стабильность, но в наши дни используется только при назначении суда присяжных заседателей. Давид Ван Рейбрук показывает, как жеребьевка может оздоровить демократию и повысить ее легитимность и эффективность.Отрывок из книги:* * *«Английский народ считает себя свободным: он жестоко ошибается. Он свободен только во время выборов членов Парламента: как только они избраны – он раб, он ничто».Жан-Жак Руссо. Об общественном договоре (1762)1. СимптомыВоодушевление и недоверие: парадокс демократииС демократией происходит нечто странное: кажется, что все к ней стремятся, но никто в нее уже не верит. Данные международной статистики говорят, что в мире растет число людей, считающих себя сторонниками демократии. Крупный всемирный исследовательский проект WVS[1] несколько лет назад опросил более 73 тысяч человек из 57 стран, представлявших около 85 % мирового населения. Положительный ответ на вопрос, является ли демократия хорошим методом управления страной, дали целых 91,6 % опрошенных{1}. Еще никогда в истории число людей, положительно настроенных к концепции демократии, не было таким высоким.Такое воодушевление по поводу демократии тем более удивительно, что еще 70 лет назад позиции демократии были невероятно слабы. Параллельно с существовавшими в то время фашистским, коммунистическим и колониальными режимами к концу Второй мировой войны в мире насчитывалось всего 12 полноценных демократий{2}. Затем их количество стало медленно увеличиваться, и в 1972 году было 44 свободные страны{3}. В 1993-м их уже было 72. Сейчас из общего количества стран (195) выборных демократий 117. Из них 90 считаются свободными и на практике. Никогда еще не было столько стран с демократическим устройством, никогда еще у демократии не было столько последователей{4}.И все же прежнего воодушевления больше нет. Уже упомянутый WVS обнаружил также, что за последние десять лет во всем мире отмечается рост симпатий к сильным лидерам, «которые могут не считаться с выборами или парламентом», а доверие к таким институтам, как парламент, правительства и политические партии, находится на необычайно низком уровне{5}. Складывается впечатление, что людям нравится лишь сама идея демократии, а не ее практическая реализация, во всяком случае не в ее современном виде.Частично это снижение популярности связано с молодыми демократиями. Спустя 20 лет после падения Берлинской стены особенно сильное разочарование имеет место в странах бывшего Восточного блока. Арабская весна, судя по всему, тоже далеко не везде заканчивается демократическим летом. Даже в тех странах, где прошли выборы (Тунис, Египет), для многих открывается теневая сторона нового строя. Для тех, кто впервые знакомится с демократией, горькая истина заключается в том, что на практике она не настолько прекрасна, как радужные мечты о ней, особенно если демократизация страны проходит на фоне насилия, коррупции и экономического спада.Но это не единственная причина. Даже убежденных демократов охватывает чувство неуверенности, и нигде этот парадокс не ошеломляет так, как в Европе. Несмотря на то что в Европе концепция демократии имеет исторические корни и до сих пор поддерживается большинством населения, доверие к имеющимся демократическим институтам тает на глазах. Осенью 2012 года «Евробарометр», официальный исследовательский центр Европейского союза, констатировал, что всего 33 % европейцев сохраняют доверие к ЕС. (В 2004 году этот показатель составлял 50 %!)Уровень доверия к парламенту и правительству своей страны оказался еще ниже: 28 и 27 % соответственно{6}. За многие годы это самые низкие цифры. В настоящее время от двух третей до трех четвертей населения не доверяют важнейшим институтам своей политической экосистемы. И хотя здоровый скепсис является неотъемлемой частью гражданского самосознания, возникает закономерный вопрос: каковы допустимые границы этого недоверия и когда конструктивная критика перейдет в самое настоящее отвращение.Судя по последним данным, это недоверие охватывает всю Европу. Оно не ограничивается только формальными политическими институциями, а распространяется также на сферу общественных услуг, таких как почта, здравоохранение и железные дороги. Доверие к политике – лишь одна из граней общего мировоззрения. Но если обратиться к демократическим институтам, то наибольшее недоверие вызывают политические партии (в среднем 3,9 из 10 баллов по оценке жителей ЕС), за ними следует парламент (4 из 10), правительство (4,2 из 10) и пресса (4,3 из 10){7}.Впрочем, это недоверие взаимно. Нидерландский политик Петер Канне предоставил в 2011 году интересные цифры касательно того, как политики в Гааге относятся к голландскому обществу. Из правительственной элиты Нидерландов 87 % считают себя свободолюбивыми, открытыми миру людьми с новаторскими идеями. При этом 89 % считают свой народ традиционным, консервативным и националистическим{8}. То есть среди политиков распространено мнение, что они придерживаются ценностей более высокого порядка, чем простые жители. В других странах Европы ситуация вряд ли отличается.Вернемся к простому гражданину. Его возросшее недоверие часто объясняют апатией. Будто бы растущий индивидуализм и консьюмеризм настолько притупили его гражданскую ответственность, что вера в демократию сменилась на безразличие. Теперь он в лучшем случае равнодушен и переключает канал, как только речь заходит о политике. Говорят, что «гражданин самоустраняется». Это мнение не вполне соответствует истине. Да, очень многие люди практически не интересуются политикой, но таких людей во все времена было существенное количество. Сейчас речь не идет о том, что пропадает интерес к политике. Наоборот, согласно исследованиям, он выше обычного: сейчас люди больше говорят о политике с друзьями, родственниками и коллегами{9}.То есть волны апатии не наблюдается. Можно ли на этом успокоиться? Это большой вопрос. Ситуация, когда интерес к политике растет, а доверие к политике падает, всегда чревата последствиями. Ведь между тем, что гражданин почитает необходимым, и тем, что на его глазах делает политик, между тем, что кажется ему важным, и тем, что государство совершенно игнорирует, пролегает пропасть. И в результате – горькое разочарование. Как может отразиться на стабильности страны то, что все больше граждан внимательно следят за whereabouts[2]власть имущих, испытывая к ним все меньше доверия? Сколько насмешек вынесет система, не потеряв прочности? И уместно ли еще говорить о каких-то там насмешках, когда о своих убеждениях любой теперь может заявить во всеуслышание?Мир, в котором мы живем, прямо противоположен миру шестидесятых. Тогда простая фермерша могла быть совершенно равнодушна к политике и одновременно с этим полностью доверять политикам{10}. Социологические опросы подтверждают, что фермерша спокойно принимала все, что происходило в политике, и такая вера в политику была широко распространена в Западной Европе. Девиз того времени звучал так: апатия и доверие. Сегодня он звучит иначе: воодушевление и недоверие. Неспокойные нынче времена.Кризис легитимности: сокращение группы поддержкиДемократия, аристократия, олигархия, диктатура, деспотизм, тоталитаризм, абсолютизм, анархия – любое политическое устройство должно найти равновесие между двумя фундаментальными критериями: эффективностью и легитимностью. Эффективность измеряется тем, насколько быстро правительство находит удачные решения возникающих проблем. Легитимность измеряется тем, насколько сами жители включены в принятие этих решений. Насколько незыблем авторитет правительства? Для эффективности главное – решимость, для легитимности – народное одобрение. При этом оба критерия обратно пропорциональны друг другу: диктатура – несомненно, самая эффективная форма правления (один человек решает, и всё тут), вот только устойчивой легитимностью она сопровождается редко. Обратный пример, когда страна бесконечно обсуждает любое нововведение со всеми жителями, показывает высочайший уровень поддержки, но точно не способность к решительным действиям.Демократия – «лучшая из худших» форм правления именно потому, что пытается пойти навстречу обоим критериям. Любая демократия стремится к здоровому балансу между легитимностью и эффективностью. Критика в адрес демократии может касаться либо одного, либо другого. И система остается на плаву, балансируя, как шкипер во время качки, перенося вес с одной ноги на другую в зависимости от крена. Но сегодня западные демократии переживают кризис и легитимности, и эффективности. Это нечто новое. Это уже не просто качка, а настоящий шторм. Чтобы понять это, давайте посмотрим на цифры, редко попадающие на передовицы газет. Если сосредоточиться на мелкой ряби, рассматривая сквозь лупу результаты многочисленных опросов или выборов, можно упустить из виду крупные океанские течения и климатические закономерности.В дальнейшем я буду рассматривать правительства разных стран. Само собой разумеется, что помимо них суще..
Права человека как политика и как идолопоклонство
В чем назначение прав человека? Каким должно быть содержательное наполнение этого понятия? В каких ситуациях нарушения прав человека должны повлечь за собой внешнее вмешательство? Имеется ли у прав человека какое-то единое моральное основание, объединяющее культуры, или таких культурно самобытных оснований может быть много? В каком смысле права человека считаются универсальными и можно ли вообще говорить об этом? Всем этим сложнейшим темам, порожденным правозащитной революцией, посвящена эта книга. Майкл Игнатьев — канадский историк, публицист, лидер Либеральной партии Канады (2009—2011), с 2016 года ректор Центрально-Европейского университета (Будапешт). — писатель, историк, журналист, директор Центра правозащитной политики имени Карра при Школе государственного управления имени Кеннеди Гарвардского университета. Его перу принадлежат книги Virtual War: Kosovo and Beyond, «Isaiah Berlin: A Life, а также другие работы...
После либерализма \тверд.пер.
Книга выдающегося американского социолога Иммануила Валлерстайна "После либерализма" является итогом многолетней работы автора над историей капиталистической миросистемы и одновременно политическим прогнозом, основанным на анализе глобальных экономических и политических процессов 1990-х годов. Вопреки идеологам либеральной глобализации, Валлерстайн убежден, что буржуазная миросистема находится в глубочайшем кризисе, на пороге перемен, которые могут привести к возникновению совершенно нового миропорядка.Рекомендуется политологам, социологам, историкам, философам, экономистам, а также всем интересующимся проблемами политико-экономических процессов в мире.СОДЕРЖАНИЕ:Введение. После либерализма?I 90-е годы и далее: можем ли мы перестроиться?1Холодная война и третий мир: добрые старые времена?2Мир, стабильность и законность 1990--2025/2050 годы3На что надеяться Африке? На что надеяться миру?II Становление и триумф либеральной идеологии4Три идеологии или одна? Псевдобаталии современности5Либерализм и легитимация национальных государств: историческая интерпретация6Концепция национального развития, 1917--1989: элегия и реквиемIII Исторические дилеммы либерализма7Конец какой современности?8Непреодолимые противоречия либерализма: права человека и права народов в геокультуре современной миросистемы9Геокультура развития или трансформация нашей геокультуры?10Америка и мир: сегодня, вчера и завтраIV Смерть социализма, или Капитализм в смертельной опасности11Революция как стратегия и тактика трансформации12Марксизм после крушения коммунистических режимов13Крах либерализма14Агония либерализма: что обещает прогресс?.................ВАЛЛЕРСТАЙН ИммануилАмериканский социолог, политолог и философ. Родился в Нью-Йорке в семье эмигрантов из Австро-Венгрии. В 1959 году стал самым молодым профессором факультета социологии Колумбийского университета. Преподавал в крупнейших учебных заведениях США и Канады, с 2000 года — ведущий исследователь в Йельском университете. В начале 1960-х гг. был советником в администрации президента США Дж. Кеннеди. Получил многие престижные научные награды в разных странах мира.Предметом интересов Валлерстайна долгое время являлись вопросы общей теории социально-экономического развития. Он известен как автор миросистемной теории, созданной под влиянием французского историка Фернана Броделя. Работы ученого пользуются высокой научной репутацией; они вызывают бурный отклик со стороны коллег как в США, так и во всем мире. Валлерстайн сегодня по праву признан классиком социологии.Огромное впечатление как на интеллектуалов, так и на широкую публику произвело русское издание его книги «После либерализма» и последовавшие за ним другие переводы, включая работы «Конец знакомого мира: Социология XXI века», «Исторический капитализм. Капиталистическая цивилизация», «Мир-система Модерна» (в 4 томах) и «Миросистемный анализ: Введение». - эти книги есть в наличии на нашем сайте..
Политические элиты в малых странах
В монографии рассматриваются теоретико-методологические вопросы изучения политических элит в малых странах на примере стран Прибалтики в контексте региона Восточной Европы. Исследуется проблематика воздействия внешнеполитических факторов на действия властных групп; разрабатывается понятие институционализации политической элиты. Дан аналитический обзор основных теоретико-методологических подходов к изучению политических элит в Восточной Европе и Прибалтике, с опорой на который предложен теоретический подход к анализу структуры и действий властных групп. Анализируются механизмы и закономерности деятельности политических элит в малых странах. ..
Политические партии мира. Энциклопедический справочник
В этом объемном справочнике даются характеристики политических партий и политических систем стран мира. Приведены краткие географические, исторические и экономические данные. Адресован преподавателям, партийным работникам и активистам, студентам и аспирантам, всем интересующимся проблематикой современного партийного строительства...
Политики природы. Как привить наукам демократию
В книге известного французского философа Бруно Латура развивается оригинальный проект «экспериментальной метафизики». Ее главной целью является выработка новой концепции политической экологии, которая позволила бы совместить научные практики с демократическим процессом принятия решений, что требует одновременного пересмотра трех фундаментальных для западной философии понятий логоса, фюсиса и полиса. Опираясь на разработки в области социологии наук, сравнительной антропологии, политической философии, а также на принципиально новое осмысление практики экологических движений, Латур предлагает программу построения «общего мира», в котором нечеловеческие акторы принимают участие на равных с людьми...
Перманентный кризис. Рост финансовой аристократии и поражение демократии
Книга директора Центра по исследованию банковского дела и финансов, профессора финансов Цюрихского университета Марка Шенэ посвящена проблемам гипертрофии финансового сектора в современных развитых странах. Анализируя положение в различных национальных экономиках, автор приходит к выводу о том, что финансовая сфера всё более действует по законам «казино-финансов» и развивается независимо и часто в ущерб экономике и обществу в целом. Автор завершает свой анализ, предлагая целую систему мер для исправления этого положения. Книга переведена и переводится на ряд языков...
Перевод с западного: формирование политического языка и политической мысли Японии в XIX в.
Изучая трансформацию политической мысли в Японии XIX в. (в связи с открытием Японии внешнему миру в результате военного давления со стороны США), Дуглас Хауленд исследует перенос из Западной Европы и США в Японию ключевых концепций — «свобода», «верховенство права», «представительное правление», «личная автономия», «независимость», «права», «суверенитет», «общество».Западные понятия трудно было выразить на японском языке, и поэтому, чтобы освоить западную политическую мысль, японцам пришлось изобретать соответствующую терминологию. Эта работа была проделана в процессе перевода классиков британской либеральной традиции — Г. Спенсера, Дж. С. Милля, С. Смайлса и др.Усилия по европеизации в сфере идей послужили фундаментом, на котором японские общественные и государственные деятели реализовали проект создания современного государства.После прочтения этой книги, посвященной событиям последней трети XIX в., становится понятно, почему в XX в. Япония первой из стран Востока стала интегральной частью индустриально развитого Запада.О Г Л А В Л Е Н И ЕЕ. Л. Скворцова Язык культуры и культура языка (Заметки на полях книги Д. Хаулэнда)От автораПредварительные замечанияВведениеЯпонская европеизация в XIX в.Историография понятия буммэйкайкаПроблема семантической прозрачностиИсторичность понятий в переводеГлава 1. Проект просвещенной цивилизацииБуммэйкайка: просвещенная цивилизацияВ дополнение: «цивилизация и просвещение»Просвещенная цивилизация и долг ученыхЦивилизация и языкСпор о китайской ученостиЦивилизация и моральный характерГлава 2. Переводческие приемы и языковые трансформацииАутентичность и доступностьАналоги и их разработкаПереводные слова и заимствованные словаПриведение к единообразию: стандартизация и формализацияГлава 3. Конструирование свободыАвтономия и личная свобода действийНезависимость и эгоизмРелигиозная свобода: личная вера и коллективный культСвобода печати: естественный прогресс и временная паникаГлава 4. Установление различия между правом и суверенитетом«Перевод» западного закона и западных политических институтовМинкэн: права человека или право народаДискуссия в газетах по вопросу о суверенитетеФукудзава Юкити о государственном правеГлава 5. Формирование представлений о народе и обществеСоциальный статус в эпоху Токугава: четыре сословия народаСамопрезентация буржуазии и самураев в качестве обществаСамураи как представители народа в движении за национальное собрание«Общество» в эволюционной теории прогресса Герберта СпенсераЗаключение..
Отцы и дети. Фамилии и история социальной мобильности
Насколько наша судьба связана с социальным статусом наших родителей и родителей наших родителей? Насколько это влияет на наших детей? Больше, чем нам хотелось бы думать. Хотя принято было считать, что жесткие классовые структуры постепенно размывались, уступая место большему социальному равенству, Грегори Кларк показывает, что движение по социальной лестнице мало изменилось за восемь веков: уровень мобильности ниже, чем принято считать, в разных обществах он остается примерно одинаковым и является устойчивым к социальной политике. Хорошая новость в том, что эти закономерности обусловлены наследованием способностей и происхождение не создает незаслуженных преимуществ. Плохая новость в том, что наша судьба во многом предопределена происхождением. Кларк утверждает, что, поскольку наше место в мире в существенной степени предопределено, мы должны избегать создания обществ, в которых победитель получает все...
Наша борьба: 1968 год: оглядываясь с недоумением
Поколение-68 боролось с государством и с капиталом, называя их «господствующей системой». В 1968 г. игра в «казаков-разбойников» развернулась в условиях благополучия, которое было принесено в Германию экономическим чудом. Власть реагировала на нападки несколько растерянно, но намного разумней, чем утверждает легенда. В исследовании Гётца Али, со временем решительно изменившего свою точку зрения на события 1968 года, они показаны иначе, нежели в сочинениях ветеранов молодежного движения. Али использует документы ведомства федерального канцлера, министерства внутренних дел, службы по защите конституции, а также наследие вернувшихся в Германию из эмиграции профессоров — Рихарда Левенталя и Эрнста Френкеля. Он подкрепляет эти материалы тем, что говорили о внезапно вспыхнувших молодежных беспорядках современники: Петер Вапневски, Йозеф Ратцингер, Иоахим Фест.Опираясь на источники, он анализирует движение 1968 года как поздний, специфически немецкий отголосок тоталитарного XX века и приходит к заключению: взбунтовавшиеся дети «поколения-33» весьма печальным образом напоминали своих родителей.СОДЕРЖАНИЕ:Предисловие Поколение, бежавшее от прошлогоВсегда на правильной сторонеУпоение революцией, уверенность в себеЖиви вольготно, живи свободно. Террор? Охотно!Как согреться на чужом пепелищеХозяева собственной историиВерить документам, а не ветеранамРастерянность и слабость государстваГибель Бенно ОнезоргаМВД ищет зачинщиковКанцлер: обеспокоенный, но рассудительныйСила в радости, наслаждение в действииМарксизм с уклоном в психодрамуПротив «безысходного неистовства» нашего времениОргазм протеста и общий котел коммуныРеволюционные сознательные группы в действииВыход из бедственного положенияПартизаны, учителя-палочники, блюстители нравовКоричневое видение в НойкельнеМежду «кацетле», застоем и модернизациейО чем думали студентыТрадиционное мышление, революционный порывДемократическое студенчество, реакционное большинствоЗахват власти в Западном БерлинеРеволюционный психоделический трипПропаганда посредством выстреловГородской совет как альтернативный парламентЦари Обезьян с золотыми жезламиПочитание массового убийцыЧто могло быть известно о преступлениях Мао?Либеральные заигрывания с левыми радикаламиОткровенно антиконституционнаяЦель оправдывает средстваВторая внутренняя эмиграция Эрнста ФренкеляСтуденческая борьба в БерлинеБеспамятство по-немецки: США-СА-ССРазочарование в любвиБегство от нацистского прошлого1968-й: год процессов над нацистскими палачамиСтрах перед прошлым и «помешательство на евреях»«Левый» антисемитизм как защита от чувства виныВсё для палестинской революцииПоколение-33 и поколение-68Мы ненавидим обывателяОт индивидуализма к коллективизмуПротив капиталистической монополии на образованиеРезиновая дубинка против «освободительного движения»Когда поражение лучше победыБуйство и одержимость немцевНе умеющие плавать восстают против водыЭмоционально обездоленныеПубличное обсуждение и домашнее замалчиваниеБегство из отечестваПринятые сокращенияЛитератураКомментарииУказатель именОб авторе..
Стратегия и стратегическое мышление \серия Методология
В книге рассматривается проблема сущности стратегической деятельности и мышления, в частности, в управленческой сфере.В качестве прототипа понятия стратегии привлекается ряд идей из истории военной мысли.Основу техники анализа составляют требования современной методологической культуры концептуально-понятийного конструирования.Книга издана в рамках программы Академии гос.службы при президенте, в серии "Методология".Автор: Ани́симов Оле́г Серге́евич (27 марта 1943) — методолог, философ, психолог, игротехник, семиотик, культоролог, основатель Московского методолого-педагогического кружка.Доктор психологических наук, профессор. Автор более 450 научных работ, в том числе более 160 книг. Участник и один из лидеров методологического движения, последователь Г. П. Щедровицкого.Содержание: 1. Введение2. Парадигма военного искусства (Сунь-цзы).3. Идеальная армия (Н.Макиавелли) 4. Война и право (Г.Гроций) 5. Стратегия и стратегическое мышление.. (К.Клаузевиц)..6. Логико-психологические предпосылки стратегического мышления7. Стратегии и кооперативно-деятельностные структуры в военной сфере8. Стратегии и управление организациями (А.Халачми)9. Стратегии и системно-деятельностная аналитика10. Игровое моделирование и изучение стратегического мышлении (управленческий анализ опыта развития фирмы)11. Стратегическое управление в методологии (опыт инициатив 1998-1999 гг.)Приложения:1. Диалог "Проектирование систем деятельности в позиции стратега"2. Диалог "Группогенез"3. Диалог "Рефлексивная культура руководителя в управлении развитием команды".4. Исследования факторных предпочтений руководителя при направленности на развитие управленческого коллектива 4.1. Стратегия и средства исследования 4.2. Результаты исследования влияния рефлексивной культуры руководителя на динамику предпочтений в психокорректировочном воздействии на коллектив управленцевЛитература…603 ..
Построение мира. Устойчивое примирение в разделенных обществах
Построение мира» — основополагающий труд Дж. П. Ледерака в сфере разрешения конфликтов и миростроительства. Автор разъясняет, почему важно выходить за рамки «традиционной» дипломатии, которая, как правило, полагается на топ-лидеров и действует в краткосрочной перспективе, и переходить к многоуровневому подходу с ударением на множественности миротворческих ролей, долгосрочной перспективе и потребности создавать инфраструктуру, которая усиливает ресурсы внутри общества и повышает эффективность влияний извне.Книга будет интересна всем, кто уже трудится или планирует трудиться в области миростроительства:аналитикам сферы конфликта и примирения,организаторам и фасилитаторам диалогов,медиаторам,тренерам по трансформации конфликтов на разных общественных уровнях,представителям организаций, предоставляющим гуманитарную помощь,политикам, стремящимся к построению мира в государстве,а также студентам высших учебных заведений. ..
Трудным путем демократии: Процесс государственного управления в США
Книга «Трудным путем демократии», впервые вышедшая в США в 1987 г. и с тех пор выдержавшая девять изданий, остается бестселлером среди учебных пособий по политологии, посвященных системе государственного управления и политическому процессу в Америке. Она переиздается каждые два года, параллельно с полнотекстовыми версиями регулярно публикуются сокращенные, сохраняющие все те качества, которые сделали это издание одним из самых востребованных университетских учебников по политологии. Вниманию российского читателя предлагается перевод пятого краткого издания, которое вышло в 2004 г. и включает, наряду с базовой тематикой, материалы о выборах в Конгресс 2002 г., президентстве Дж.У.Буша, проблемах глобализации, войне с международным терроризмом, реформе финансирования избирательных кампаний, превращении Интернета в инфраструктуру политической коммуникации.СОДЕРЖАНИЕДемократия и государство в современной Америке: взгляд изнутри (предисловие научного редактора)Глобализация американского государстваЦели государстваПоддержание порядкаПредоставление общественных благСодействие укреплению равенстваКонцептуальная рамочная модель для анализа системыгосударственной властиПонятия свободы, порядка и равенстваДве дилеммы государстваИдеология и государствоДвухразмерная классификация идеологийПроцесс государственного управления в Америке: мажоритарный или плюралистический?Теория демократического правленияИнституциональные модели демократииДемократия и глобализацияАмериканская демократия больше плюралистическая, чем мажоритарнаяРесурсы Всемирной паутиныРеволюционные истоки КонституцииСвобода в колониальной АмерикеТрудным путем демократииДекларация независимостиОт революции к КонфедерацииОт Конфедерации к КонституцииСтатьи КонституцииПроблема рабовладенияБорьба за принятие КонституцииУступка: Билль о правахРатификацияОценка КонституцииКонституция о свободе, порядке и равенствеКонституция и модели демократииТеории федерализмаКонцепции американского федерализмаТолкование законов и конституционных положенийВозрождение федерализмаЭволюция федерализмаОбщественное мнение и модели демократииОт ценностей к идеологииИдеологические типы в Соединенных ШтатахПроцесс формирования политических мненийЧастная собственность на медиаГосударственное регулирование медиаСоциализацияДемократия и политическое участиеУчастие и свобода, равенство и порядокПолитические партии и их функцииАмериканская двухпартийная системаИдеология и организация партииМодель ответственного партийного правленияПартии и кандидатыВыборыИзбирательные кампанииОбъяснение выбора избирателейКампании, выборы и партииГруппы интересов и американская политическая традицияМетоды лоббированияИстория создания Конгресса и его полномочияДилемма представительства: доверенные лица или делегаты?Плюрализм, мажоритарность и демократияКонституционная основа президентской властиПрезидент и выборыАппарат исполнительной ветви властиПрезидент как глава государстваРазвитие бюрократического государстваВерховенство национальной судебной властиВерховный судСуды и модели демократииБилль о правахСвобода религииПраво носить оружиеПрименение Билля о правах к штатамДва понятия равенстваОтмена расовой сегрегации в школахДвижение за гражданские праваЗадачи государства и публичная политикаЭкономическая политика и бюджетЭкономическая теория..