Наполеон в России в воспоминаниях иностранцев. Книга 1. Нашествие в Москву.
Наполеон в России в воспоминаниях иностранцев. Книга 2. Отступление.
Героическая борьба, нечеловеческие страдания, крайнее напряжение воли отметили эпоху первой империи. И едва смолк гром сражений, как уцелевшие участники кровавых битв почувствовали потребность еще раз пережить повесть своих трудных дней, поделиться ею со своими детьми, внуками, современниками и потомками. Их многочисленные мемуары - драгоценный материал и для ученого, и для обыкновенного любопытствующего читателя.
Имея в виду высокую ценность и большой интерес, представляемый обширной мемуарной литературой о 12-м годе не только для специалистов, редакторы сборника выбрали из массы материала наиболее интересные в историческом и бытовом отношении страницы, расположили их для удобства читателя в синхронистическом порядке, следуя отдельным моментам наступления и отступления наполеоновской армии. При этом редакторы руководились стремлениями дать читателю по преимуществу новый, частью еще не известный русской публике материал, притом из уст самих очевидцев.
Составители: А.М.Васютинский, А.К.Дживелегов, С.П.Мельгунов
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Захаров, М. |
| Рік видання | 2004 |
| Кількість сторінок | 2тт |
| Обкладинка | тверд |
-
6.086грн.
Схожі товари
Россия и Франция. Дипломаты. Литераторы.Шпионы
Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной посвящена 'идеологической повседневности': политическим слухам, сплетням и мифам, дипломатическим прогнозам и интригам, подкупу журналистов и газетной полемике. Время действия - 1820-1840-е года. Место действия - Франция, увиденная глазами русских дипломатов и литераторов, и Россия, увиденная глазами их французских коллег. Книга предназначена как для специалистов, так и для всех, интересующихся историей России и Франции.Содержание:ПОЛИТИКАНиколай I и французская внутренняя политикаэпохиРеставрации: два эпизодаФранция, 1829 год: два прогноза1830 год: историко-политический контекст спорана бутылку шампанскогоЧастная и общественная жизнь сенсимонистовглазамирусского наблюдателя: из писем А. И. Тургенева1830 годаДипломатический корпус в Петербурге глазамипервогосекретаря французской миссии (1833)Посол Франции при дворе Николая I:военный или штатский?Шарль Дюран - французский журналист в немецкомгороде на службе у России: материалы к биографииИ еще одна книга о России: Александр Фсрье деТурети его "Россия", 1841К вопросу об источниках книги Астольфа деКюстина"Россия в 1839 году"Петербургский кабинет против маркиза деКюстина:нереализованный проект С. С. Уварова"Россия и се богатства": неизданное опровержениекниги А. де Кюстина "Россия в 1839 году"Россия в католической и протестантскойфранцузскойпрессе: "Сorrespondant" и "Semeur", 1840-1846"Полая" национальная идея: французскоемессианствов эпоху Июльской монархии"Русский мираж" французских легитимистов:1830 с-1840-с годыЛИТЕРАТУРА"Альманах гурманов" Гримо де Л а Реньера:некулинарная книга о едеПочему же все-таки Пушкин предпочел БальзакуАльфонса Карра?Пушкин и Барант: опыт реконструкции беседыв салоне Фикельмонов 6 января 1837 годаЧаадаев и французская проза его времениАкадемия versus ПантеонУказатель имен..
Русская кампания 1812 года. Мемуары французского дипломата.(Поход Наполеона в Россию)
Книга представляет собой переиздание широко известного сочинения "Поход Наполеона в Россию", принадлежащего Арману-Огюсту де Коленкуру, обер-шталмейстеру императорского двора, сопровождавшего Наполеона во время русской кампании 1812 г. Широкая осведомленность (в 1807- 1811 гг. он являлся послом Франции в России, а впоследствии был близок Наполеону) позволила ему оставить мемуары, ярко освещающие не только ход войны 1812 г., но и предшествовавшую ей дипломатическую борьбу. Издание представляет интерес для всех, кто увлекается историей Отечественной войны 1812 года...
Мемуары. Старый режим.Великая революция.Империя. Реставрация
От редактора:"Мемуары деятелей, игравших очень уж первостепенную роль, редко бывают сколько-нибудь правдивы. Это весьма понятно: автор, знающий свою историческую ответственность, стремится построить свой рассказ так, чтобы мотивировка его собственных поступков была по возможности возвышенною, а там, где их никак нельзя истолковать в пользу автора, можно постараться и вовсе отречься от соучастия в них.Словом, о многих мемуаристах этого типа можно повторить то, что Анри Рошфор в свое время сказал по поводу воспоминаний Эмилия Оливье: Оливье лжет так, как если бы он до сих пор все еще был первым министром. /. /Мемуары Талейрана имеют некоторое преимущество, во-первых, в том, что они, хотя, правда, после первоначальных явственных колебаний, предназначались лишь для потомства и ни в коем случае не должны были появиться при жизни автора (они впервые вышли в 1891 году, то есть спустя пятьдесят три года после смерти Талейрана). Во-вторых, как я отмечаю ниже в краткой его характеристике, он понимал, что, действуя на мировой арене, оказав несколько раз громадное влияние на ход дел в самые решающие исторические моменты, проявляя всегда абсолютную беззастенчивость и не пытаясь даже оправдываться почти ни в чем впоследствии, — они не может рассчитывать, что ему будут очень верить в его мемуарах. Поэтому он избрал такой метод. Он прежде всего загромоздил свои мемуары перепечаткою официальных документов или служебных и полуслужебных донесений, которые он составлял за время своей активной политической жизни. Затем он просто обошел молчанием все те случаи, где лгать было бы совсем бесцельно вследствие слишком уж большой известности и твердой установленности бесспорных фактов. Конечно, по этой причине мемуары должны были неминуемо очень много потерять в своем внешнем интересе. В самом деле: вспомним, кого только не видел, с кем только не имел дела этот человек! Он говорил о себе самом, что он — великий поэт и что он создал трилогию из трех династий: первый акт — империя Бонапарта, второй акт — дом Бурбонов, третий акт — Орлеанский дом. Он сделал все это в своем дворце и, как паук в своей паутине, он последовательно привлекал в этот дворец и забирал героев, мыслителей, великих людей, завоевателей, королей, принцев, императоров, Бонапарта, Сиеса, госпожу Сталь, Шатобриана, Бенжамена Констана, Александра российского, Вильгельма прусского, Франца австрийского, Людовика XVIII, Луи-Филиппа и всех золотых и блестящих мух, которые жужжат в истории последних сорока лет, —так писал о нем Виктор Гюго через несколько дней после его смерти. Талейран сравнительно мало говорит о них, — значительно меньше, чем мог бы сказать.И при всех этих недостатках его мемуары — необходимая часть того железного фонда исторической литературы, который желательно иметь всякому образованному человеку. Именно потому, что Талейран об очень многом умолчал, мы можем с несколько большим доверием отнестись к тому, о чем он говорит. Ведь он умалчивал о таких событиях, о которых заведомо для него знали все на свете, — и потому своим умалчиванием он не стремился их скрыть, а просто давал понять, что не хочет о них распространяться. Говорил же он лишь о том, о чем, по его мнению, еще можно спорить, что еще можно пытаться осветить в благоприятном для него свете и что, быть может, и в глубине души он считал нисколько не зазорным для своей чести. "Е. Тарле..