Предмет книги - политика красного террора в Советской России в 1918 г., нашедшая выражение в деятельности ВЧК и местных чрезвычайных комиссий. Красный террор ЧК не ограничивался рамками одного 1918 г., но именно этот год наиболее точно воплотил идеи политического и классового, отчасти социально-экономического террора. Последующий красный террор на Украине в 1919 г. имел достаточно выраженную национальную подоплеку, красный террор в Крыму 1920 г. носил прежде всего военно-политический характер и ставил кровавую точку в противостоянии белых и красных армий в гражданской войне.
Террор в гражданской войне из общественно-бытового явления становится политическим, присущим деятельности всех сторон. Красный, розовый, желтый, черный, зеленый, белый террор - лишь условное обозначение одного и того же явления, преломления террористического мышления в призме политических воззрений.
Итогом политики красного террора осенью 1918 г. стало значительное ослабление контрреволюционного подполья, антисоветского движения ценой тысяч жертв. Вместе с тем платой за политику террора оказались не только тысячи расстрелянных и пострадавших, но и утверждение негативных тенденций в развитии советского государства.
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | СпбГУ изд-во, СПб. |
| Рік видання | 2006 |
| Кількість сторінок | 286 |
| Обкладинка | тверд |
-
1.799грн.
Схожі товари
Покушения и инсценировки. От Ленина до Ельцина. \Серия Досье
Книга Николая Зеньковича, раскрывающая жгучие тайны последнего столетия, рассказывает о покушениях на всех руководителей нашей страны — от Ленина до Ельцина. О многих террористических актах читатель узнает впервые, поскольку подобная информация обычно замалчивалась.Содержание.Прорыв в запретную тему.Стреляющий велосипедист.Кровопролитие у часовни.Расправа на перроне.Длинные руки.Медицинское убийство.Смертоносный ком грязи.Расстрел лубянского маршала.«А в нашего Никиту никто не стреляет…».Выстрелы у Боровицких ворот.Деятель местного масштаба.Два отпуска Черненко.По следам секретных донесений.Террорист из Простоквашина и другие истории.«В случае моей внезапной смерти…».Инциденты с президентом Ельциным...
Кузькіна мать
Вiктop Cувopoв (Вoлoдимиp Piзун) — пиcьменник, icтopик, дocлiдник, у минулoму — poзвiдник, кaпiтaн ГPУ. Aвтop icтopичних беcтcелеpiв «Кpигoлaм», «Aквapiум», «День “М”». Вopoг Paдянcькoгo Coюзу, зaoчнo зacуджений дo poзcтpiлу. Пеpcoнa нoн ґpaтa в пocтpaдянcьких кpaїнaх.Книжки Cувopoвa, укpaїнця зa пoхoдженням, видaвaлиcя мiльйoнними нaклaдaми pociйcькoю, aнглiйcькoю, нiмецькoю тa iншими мoвaми. I лише укpaїнcькoю, мoвoю бaтькiвщини, вiн дo cьoгoднi не пеpеклaдaвcя.Пpaцi Cувopoвa здiйcнили пеpевopoт в icтopiї ХХ cтoлiття, i пoпpи те, щo з ним пocтiйнo cпеpечaютьcя пpедcтaвники oфiцiйнoї pociйcькoї нaуки, нiкoму не вдaлocя cпpocтувaти йoгo виcнoвкiв.Книгa „Кузькiнa мaть пpиcвяченa Кapибcькiй кpизi, 50-лiття якoї ми вiдзнaчaємo цьoгo poку. Ядеpне пpoтиcтoяння <a href="https://nashformat.ua/products/kuzkina-mat-515758" style="position:fixed;font-size:8px;color:rgba(0,0,0,0.3);bottom:0;left:0;">Книга «Кузькіна мать»</a>Paдянcькoгo Coюзу тa CШA тoдi мaлo не пocтaвилo кpaпку у poзвитку людcькoї цивiлiзaцiї.Кузькiнa мaть – це не тiльки кpилaтий виcлiв Хpущoвa, це ще й нaзвa 50-мiльйoннoї ядеpнoї бoмби, яку Paдянcький Coюз пiдipвaв нa Нoвiй Землi щoб зaлякaти iмпеpiaлicтiв.Нaйбiльшoму блефу в icтopiї людcтвa, яким булo poзтaшувaння нa Кубi paдянcьких paкет, людям, щo вpятувaли cвiт вiд зaгибелi, Беpлiнcькiй cтiнi, якa пocтaлa тoгo ж poку пpиcвяченo книжку Вiктopa Cувopoвa, який вiднедaвнa пoзицioнує cебе як укpaїнcький icтopик.Неcпoдiвaний пoгляд нa пoдiї, живий фipмoвий cувopoвcький cтиль, cмiливicть у пoглядaх вcе те, дo чoгo звикли шaнувaльники Cувopoвa, ви пoбaчите у нoвiй книжцi...
Памятные записки \Мой ХХ век
Фигура Лазаря Моисеевича Кагановича (1893-1991) до сих пор остается загадкой для исследователей. Самоучка из-за «черты оседлости» в годы советской власти вознесся к ее вершинам, на протяжении нескольких десятилетий входил в состав сталинского Политбюро, возглавлял промышленность и транспорт Советского Союза. Его называли «железным наркомом», «лучшим учеником Сталина», ему поручали самые ответственные задания. Уйдя из большой политики после смерти Сталина, Каганович дожил до перестройки. Его имя стало вновь упоминаться в печати на этот раз как одного из главных виновников репрессий, беспринципного бюрократа и карьериста. Каганович молчал. Он избегал журналистов, жил очень замкнуто, и лишь после его смерти стало известно, что до последнего дня он не прекращал работу над воспоминаниями, в которых описал всю свою долгую жизнь...