Чого можуть навчити минулі події, чим вони були і є корисні для розвитку демократії? Чи дійсно індивідуальна свобода відступає нині на другий план? Що зобов’язана давати демократія? Одна з найсильніших, найавторитетніших політиків сучасності ділиться спогадами та порадами, як рухатися до справжньої демократії. Книжка містить аналіз ситуації у світі, думки щодо вибору шляху країн, які розвиваються, пояснення політичних процесів недалекого минулого та їхнього впливу на наше майбутнє. Кондоліза Райс висуває ідеї, що ґрунтуються на її досвіді як політика, науковця та громадянки. Це уроки демократії для всіх країн світу, що її потребують, — від Росії, Польщі та України до Кенії, Колумбії та Близького Сходу
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | КСД, Х. |
| Рік видання | 2018 |
| Кількість сторінок | 320 |
| Обкладинка | тверд |
-
684грн.
Схожі товари
Углеродная демократия: Политическая власть в эпоху нефти
Часто говорят, что нефть - это проклятие, которое обрекает страны, занимающиеся ее добычей, на войны, коррупцию и крайнее неравенство. "Углеродная демократия" рассказывает более сложную историю, утверждая, что ни одна страна не может избежать политических последствий нашей коллективной зависимости от нефти. Она определяет политический облик Ближнего Востока, который зависит от доходов от нефтедобычи, и стран, в которых наиболее велик спрос на энергоресурсы. Тимоти Митчелл начинает историю с угля, предлагая совершенно новый взгляд на возникновение демократии. Уголь был настолько "подрывным" источником энергии, что олигархии на Западе впервые оказались уязвимыми перед требованиями демократии со стороны масс. Но в середине XX века получение дешевой и обильной энергии от нефти, преимущественно ближневосточной, позволило ослабить эту уязвимость перед давлением масс. Благодаря изобилию нефти впервые в истории появилась возможность реорганизовать политическую жизнь вокруг управления экономикой и перспективы бесконечного роста. Книга представляет интерес не только для экономистов, историков, политологов и социологов, но и для широкого круга читателей...
Модель Нового американского университета
Американские исследовательские университеты неизменно лидируют в международных рейтингах, однако их институциональная модель все более отстает от целей, которые стоят перед ними сегодня. Для сохранения социального благополучия и экономической конкурентоспособности необходима новая модель, предполагающая широкую доступность качественного образования. Майкл Кроу, заняв в 2002 г. пост президента Университета штата Аризона (ASU), предложил новую версию государственного исследовательского университета. В результате фундаментального концептуального обновления ASU превратился в мировой образовательный и интеллектуальный центр — наглядный прототип предлагаемой модели Нового американского университета. Ее особенности — высочайшее академическое качество в сочетании с широким доступом к образованию для всех слоев населения, а также максимальное участие в жизни общества. В этой книге Майкл Кроу и историк образования Уильям Дэбарс рассматривают возникновение американских исследовательских университетов и обсуждают необходимость обновления модели, лежащей в их основе. Благодаря институциональным инновациям, утверждают они, университеты могут формировать свою неповторимую идентичность, которая позволит им в наибольшей степени реализовать их потенциал и создавать идеи, продукты и процессы, меняющие качество жизни и способствующие национальной экономической устойчивости.Книга адресована преподавателям, руководителям университетов, управленцам и исследователям высшего образования.СОДЕРЖАНИЕИ. Фрумин. Почему эта книга будет интереснароссийскому читателю 8Предисловие к русскому изданию 13Предисловие 18Благодарности 22ВВЕДЕНИЕ.НАЙТИ Х ПРИ ПОМОЩИ U 251. АМЕРИКАНСКИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕУНИВЕРСИТЕТЫ НА РАСПУТЬЕ 46ОБЩЕСТВЕННЫЕ ЦЕЛИ«ВЫСШЕГО ОБУЧЕНИЯ» 61ДОСТУП К АКАДЕМИЧЕСКОЙ ЭЛИТЕДЛЯ ШИРОКИХ СЛОЕВ НАСЕЛЕНИЯ 67«АМЕРИКАНСКАЯ МЕЧТА»,МЕРИТОКРАТИЯ И МЕЖПОКОЛЕННАЯСОЦИОЭКОНОМИЧЕСКАЯ МОБИЛЬНОСТЬ 78СВИДЕТЕЛЬСТВА СНИЖЕНИЯ УРОВНЯОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ 95ДИПЛОМ КОЛЛЕДЖА КАК БИЛЕТВ СРЕДНИЙ КЛАСС 103ПРОЕКТИРОВАНИЕ НОВОГОАМЕРИКАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1102. «ЗОЛОТОЙ СТАНДАРТ»АМЕРИКАНСКОГО ВЫСШЕГООБРАЗОВАНИЯ 116«ЗЕМЕЛЬНЫЕ» ИНСТИТУТЫ — У ИСТОКОВАМЕРИКАНСКОГО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГОУНИВЕРСИТЕТА 129УТИЛИТАРИЗМ КАК ОСНОВА«ЗЕМЕЛЬНЫХ» ИНСТИТУТОВ 133«ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ»:НА ПУТИ К ДОСТУПНОСТИИ ПРОЗРАЧНОСТИ 139КУРС НА ДЕЦЕНТРАЛИЗОВАННЫЙИ КОНКУРЕНТНЫЙ «АКАДЕМИЧЕСКИЙ РЫНОК» 142ДОГОВОР МЕЖДУ ФЕДЕРАЛЬНЫМПРАВИТЕЛЬСТВОМ И АМЕРИКАНСКИМИИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИМИ УНИВЕРСИТЕТАМИ 146МАСШТАБЫ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ В АМЕРИКЕВ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ 1523. РАЗНОВИДНОСТИАКАДЕМИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ 166ПУТЫ И СУТЬ АКАДЕМИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ 172ФИЛИОПИЕТИЗМ ПОДПИТЫВАЕТ ИЗОМОРФИЗМИ ОДЕРЖИМОСТЬ ПРЕСТИЖЕМ 177СОПРОТИВЛЕНИЕ РЕФОРМАМВ АКАДЕМИЧЕСКИХ КРУГАХ 183БОРЬБА С «БОЛЕЗНЬЮ ИЗДЕРЖЕК»В СФЕРЕ АКАДЕМИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ 197ТРАДИЦИЯ, ДОСТОЙНАЯ САМОЙОТЧАЯННОЙ ЗАЩИТЫ 2044. ОТКРЫТИЯ, КРЕАТИВНОСТЬИ ИННОВАЦИИ 213ОЦЕНКА ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЭФФЕКТА ЗНАНИЙ 218ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТНАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ РАЗРАБОТОКНА БАЗЕ УНИВЕРСИТЕТОВ 2255. ДИЗАЙН-ПРОЕКТЗНАНИЕЕМКОГО ПРЕДПРИЯТИЯ 247ВОСПРОИЗВОДИТЬ ИМЕЮЩЕЕСЯИЛИ ПРОВОДИТЬ ИННОВАЦИИ? 250ПРЕОДОЛЕВАЯ «ПРОПАСТЬ ВЗАИМНОГОНЕПОНИМАНИЯ» 257МОДЕЛИ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГОСОТРУДНИЧЕСТВА 268НЕБОЛЬШОЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРСО ВНЕДРЕНИИ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОСТИ 280ИССЛЕДОВАНИЯ «ПОД КОНКРЕТНУЮЗАДАЧУ» И ПАРАДИГМАИССЛЕДОВАТЕЛЯ-ОДИНОЧКИ 286НАВСТРЕЧУ ВЗАИМОПОНИМАНИЮВ АКАДЕМИЧЕСКОМ СООБЩЕСТВЕ 2926. ПРАГМАТИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИННОВАЦИЯМИ УСТОЙЧИВОСТИ РАЗВИТИЯ 296К АКАДЕМИЧЕСКОМУ ЛИДЕРСТВУВ УСТОЙЧИВОМ РАЗВИТИИ 310ПРЕОДОЛЕНИЕ ОГРАНИЧЕННОСТИ ЧЕЛОВЕКА 3187. ПРОЕКТИРОВАНИЕ НОВОГОАМЕРИКАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТАНА РУБЕЖАХ ЗНАНИЙ 328НЕОБХОДИМОСТЬ ПОИСКА МОДЕЛИНОВОГО АМЕРИКАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТАВ АРИЗОНЕ 342УТОЧНЕНИЕ МИССИИ И ЦЕЛЕЙ 347АКАДЕМИЧЕСКИЕ ДОСТИЖЕНИЯИ МАСШТАБ ВЛИЯНИЯ 351ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВОНА ПЕРЕДОВЫХ РУБЕЖАХ ЗНАНИЯ 359ДРУГИЕ ПОКАЗАТЕЛИЖИЗНЕСПОСОБНОСТИ НОВОЙ МОДЕЛИ 364ВЗАИМОСВЯЗАННЫЕ И ВЗАИМОЗАВИСИМЫЕПРОЕКТНЫЕ УСТРЕМЛЕНИЯ 368СОЦИЕТАЛЬНО ОРИЕНТИРОВАННОЕТРАНСДИСЦИПЛИНАРНОЕИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ 382УПРАВЛЕНИЕ ИЗМЕНЕНИЯМИВ ГОДЫ РЕКОРДНЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХНЕДОВЛОЖЕНИЙ 397ДАЛЬНЕЙШИЕ ПЕРСПЕКТИВЫРАСШИРЕНИЯ МАСШТАБА 401РЕПЛИКАЦИЯ МОДЕЛИ НОВОГОАМЕРИКАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 408ЗАКЛЮЧЕНИЕ.НА ПУТИ К НОВЫМ АМЕРИКАНСКИМУНИВЕРСИТЕТАМ 411БИБЛИОГРАФИЯ 419..
Против выборов
Демократия, основанная на процедуре выборов, тяжело больна. Граждане охвачены апатией, явка избирателей падает, политические партии, подстегиваемые коммерческими СМИ, больше думают об электоральных баталиях, чем о решении насущных проблем общества. Как получилось, что процедура, считающаяся фундаментом демократии, обернулась против нее? Можно ли спасти демократию или она вот-вот падет под натиском популистов и технократов? Давид Ван Рейбрук (1971), бельгийский историк и писатель, пишет, что в действительности деятели Американской и Французской революций, в ходе которых были заложены основы нынешних западных политических систем, рассматривали выборы как инструмент ограничения демократии. Обрисовав клиническую картину того состояния, к которому демократию привело применение выборной процедуры, автор предлагает искать средства для лечения в ее древнегреческих истоках. И в Античности, и в Средних веках есть примеры успешного применения процедуры жеребьевки, которая некогда обеспечивала длительную политическую стабильность, но в наши дни используется только при назначении суда присяжных заседателей. Давид Ван Рейбрук показывает, как жеребьевка может оздоровить демократию и повысить ее легитимность и эффективность.Отрывок из книги:* * *«Английский народ считает себя свободным: он жестоко ошибается. Он свободен только во время выборов членов Парламента: как только они избраны – он раб, он ничто».Жан-Жак Руссо. Об общественном договоре (1762)1. СимптомыВоодушевление и недоверие: парадокс демократииС демократией происходит нечто странное: кажется, что все к ней стремятся, но никто в нее уже не верит. Данные международной статистики говорят, что в мире растет число людей, считающих себя сторонниками демократии. Крупный всемирный исследовательский проект WVS[1] несколько лет назад опросил более 73 тысяч человек из 57 стран, представлявших около 85 % мирового населения. Положительный ответ на вопрос, является ли демократия хорошим методом управления страной, дали целых 91,6 % опрошенных{1}. Еще никогда в истории число людей, положительно настроенных к концепции демократии, не было таким высоким.Такое воодушевление по поводу демократии тем более удивительно, что еще 70 лет назад позиции демократии были невероятно слабы. Параллельно с существовавшими в то время фашистским, коммунистическим и колониальными режимами к концу Второй мировой войны в мире насчитывалось всего 12 полноценных демократий{2}. Затем их количество стало медленно увеличиваться, и в 1972 году было 44 свободные страны{3}. В 1993-м их уже было 72. Сейчас из общего количества стран (195) выборных демократий 117. Из них 90 считаются свободными и на практике. Никогда еще не было столько стран с демократическим устройством, никогда еще у демократии не было столько последователей{4}.И все же прежнего воодушевления больше нет. Уже упомянутый WVS обнаружил также, что за последние десять лет во всем мире отмечается рост симпатий к сильным лидерам, «которые могут не считаться с выборами или парламентом», а доверие к таким институтам, как парламент, правительства и политические партии, находится на необычайно низком уровне{5}. Складывается впечатление, что людям нравится лишь сама идея демократии, а не ее практическая реализация, во всяком случае не в ее современном виде.Частично это снижение популярности связано с молодыми демократиями. Спустя 20 лет после падения Берлинской стены особенно сильное разочарование имеет место в странах бывшего Восточного блока. Арабская весна, судя по всему, тоже далеко не везде заканчивается демократическим летом. Даже в тех странах, где прошли выборы (Тунис, Египет), для многих открывается теневая сторона нового строя. Для тех, кто впервые знакомится с демократией, горькая истина заключается в том, что на практике она не настолько прекрасна, как радужные мечты о ней, особенно если демократизация страны проходит на фоне насилия, коррупции и экономического спада.Но это не единственная причина. Даже убежденных демократов охватывает чувство неуверенности, и нигде этот парадокс не ошеломляет так, как в Европе. Несмотря на то что в Европе концепция демократии имеет исторические корни и до сих пор поддерживается большинством населения, доверие к имеющимся демократическим институтам тает на глазах. Осенью 2012 года «Евробарометр», официальный исследовательский центр Европейского союза, констатировал, что всего 33 % европейцев сохраняют доверие к ЕС. (В 2004 году этот показатель составлял 50 %!)Уровень доверия к парламенту и правительству своей страны оказался еще ниже: 28 и 27 % соответственно{6}. За многие годы это самые низкие цифры. В настоящее время от двух третей до трех четвертей населения не доверяют важнейшим институтам своей политической экосистемы. И хотя здоровый скепсис является неотъемлемой частью гражданского самосознания, возникает закономерный вопрос: каковы допустимые границы этого недоверия и когда конструктивная критика перейдет в самое настоящее отвращение.Судя по последним данным, это недоверие охватывает всю Европу. Оно не ограничивается только формальными политическими институциями, а распространяется также на сферу общественных услуг, таких как почта, здравоохранение и железные дороги. Доверие к политике – лишь одна из граней общего мировоззрения. Но если обратиться к демократическим институтам, то наибольшее недоверие вызывают политические партии (в среднем 3,9 из 10 баллов по оценке жителей ЕС), за ними следует парламент (4 из 10), правительство (4,2 из 10) и пресса (4,3 из 10){7}.Впрочем, это недоверие взаимно. Нидерландский политик Петер Канне предоставил в 2011 году интересные цифры касательно того, как политики в Гааге относятся к голландскому обществу. Из правительственной элиты Нидерландов 87 % считают себя свободолюбивыми, открытыми миру людьми с новаторскими идеями. При этом 89 % считают свой народ традиционным, консервативным и националистическим{8}. То есть среди политиков распространено мнение, что они придерживаются ценностей более высокого порядка, чем простые жители. В других странах Европы ситуация вряд ли отличается.Вернемся к простому гражданину. Его возросшее недоверие часто объясняют апатией. Будто бы растущий индивидуализм и консьюмеризм настолько притупили его гражданскую ответственность, что вера в демократию сменилась на безразличие. Теперь он в лучшем случае равнодушен и переключает канал, как только речь заходит о политике. Говорят, что «гражданин самоустраняется». Это мнение не вполне соответствует истине. Да, очень многие люди практически не интересуются политикой, но таких людей во все времена было существенное количество. Сейчас речь не идет о том, что пропадает интерес к политике. Наоборот, согласно исследованиям, он выше обычного: сейчас люди больше говорят о политике с друзьями, родственниками и коллегами{9}.То есть волны апатии не наблюдается. Можно ли на этом успокоиться? Это большой вопрос. Ситуация, когда интерес к политике растет, а доверие к политике падает, всегда чревата последствиями. Ведь между тем, что гражданин почитает необходимым, и тем, что на его глазах делает политик, между тем, что кажется ему важным, и тем, что государство совершенно игнорирует, пролегает пропасть. И в результате – горькое разочарование. Как может отразиться на стабильности страны то, что все больше граждан внимательно следят за whereabouts[2]власть имущих, испытывая к ним все меньше доверия? Сколько насмешек вынесет система, не потеряв прочности? И уместно ли еще говорить о каких-то там насмешках, когда о своих убеждениях любой теперь может заявить во всеуслышание?Мир, в котором мы живем, прямо противоположен миру шестидесятых. Тогда простая фермерша могла быть совершенно равнодушна к политике и одновременно с этим полностью доверять политикам{10}. Социологические опросы подтверждают, что фермерша спокойно принимала все, что происходило в политике, и такая вера в политику была широко распространена в Западной Европе. Девиз того времени звучал так: апатия и доверие. Сегодня он звучит иначе: воодушевление и недоверие. Неспокойные нынче времена.Кризис легитимности: сокращение группы поддержкиДемократия, аристократия, олигархия, диктатура, деспотизм, тоталитаризм, абсолютизм, анархия – любое политическое устройство должно найти равновесие между двумя фундаментальными критериями: эффективностью и легитимностью. Эффективность измеряется тем, насколько быстро правительство находит удачные решения возникающих проблем. Легитимность измеряется тем, насколько сами жители включены в принятие этих решений. Насколько незыблем авторитет правительства? Для эффективности главное – решимость, для легитимности – народное одобрение. При этом оба критерия обратно пропорциональны друг другу: диктатура – несомненно, самая эффективная форма правления (один человек решает, и всё тут), вот только устойчивой легитимностью она сопровождается редко. Обратный пример, когда страна бесконечно обсуждает любое нововведение со всеми жителями, показывает высочайший уровень поддержки, но точно не способность к решительным действиям.Демократия – «лучшая из худших» форм правления именно потому, что пытается пойти навстречу обоим критериям. Любая демократия стремится к здоровому балансу между легитимностью и эффективностью. Критика в адрес демократии может касаться либо одного, либо другого. И система остается на плаву, балансируя, как шкипер во время качки, перенося вес с одной ноги на другую в зависимости от крена. Но сегодня западные демократии переживают кризис и легитимности, и эффективности. Это нечто новое. Это уже не просто качка, а настоящий шторм. Чтобы понять это, давайте посмотрим на цифры, редко попадающие на передовицы газет. Если сосредоточиться на мелкой ряби, рассматривая сквозь лупу результаты многочисленных опросов или выборов, можно упустить из виду крупные океанские течения и климатические закономерности.В дальнейшем я буду рассматривать правительства разных стран. Само собой разумеется, что помимо них суще..