Книга представляет собой перевод двух военно-научных сочинений, которые датируются последней четвертью X века. Более ранний по времени трактат "De velitatione bellica" ("О боевом сопровождении") был первый и единственный раз опубликован в русском переводе в 1820 году. Отстоящий от него примерно на два десятилетия трактат "De castrametatione" ("Об устройстве лагеря") в полном виде никогда еще не переводился на русский язык.
Издание рассчитано как на специалистов, так и на широкий круг читателей, интересующихся военно-исторической проблематикой.
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Алетейя, СПб. |
| Рік видання | 2002 |
| Кількість сторінок | 412 |
| Обкладинка | тверд |
-
3.367грн.
- Артикул: 7504
- Наявність: В наявності
Схожі товари
Самураи - рыцари страны восходящего солнца. История, традиции, оружие
Эта книга - своеобразная энциклопедия самурайских традиций, которые складывались на протяжении столетий. Бесстрашные и беспощадные в сражениях, в смерти, самураи отнюдь не были бездумными боевыми машинами. Их воинское мастерство, отточенное до малейших нюансов, выходило за рамки боевой сноровки и превращалось в изящное искусство, в образ жизни, называющийся "путем воина". Во многом самурайские моральные ценности повлияли па развитие японской культуры.Книга знакомит читателей с историей самурайских кланов, боевыми традициями, культурой и бытом самураев, которые называли себя гордо - буси, воинами.много иллюстрацийувеличенный форматСодержанние:ВВЕДЕНИЕУ ИСТОКОВ ТРАДИЦИИБоги и правители древней ЯпонииВоины - герои японских легендИмператоры и сегуныНА ПУТИ КОНЯ И ЛУКАВозникновение и возвышение самурайстваНеудачный мятеж "нового императора""Клыки и когти" императораСамураи - новые хозяева ЯпонииКАМАКУРСКИЙ ПРАВИТЕЛЬВойна Гэмпэй - героическая эпоха самурайстваОтверженные героиСёгунат - военное правительство Странывосходящего солнцаСМУТНОЕ ВРЕМЯМонгольское нашествиеИмператор, взбунтовавшийся против сегунаПоследняя надежда императораДрузья становятся врагами, а военное счастьеизменчивоСёгунат АсикагаГЕРОИ ВОЙН СЭНГОКУ ДЗИДАЙЭпоха Сэнгоку дзидай"Любимый враг..."Под единым мечомКорейский походЗОЛОТОЙ ВЕК САМУРАЙСТВАКогда запоет соловейЯпония под властью сегунов Чокугава"Рыжеволосые варвары" и христианские самураи.Национальная изоляция"Открытие" Японии и крушение сёгуната ТокугаваБОЕВОЙ АРСЕНАЛ САМУРАЯБусидо - кодекс самурайской честиМеч - душа самураяДзэн-буддизм - оружие самурайского духаВеликие мастера мечаБЫТ САМУРАЕВСамурайская семьяСамурайские женщиныСамурай за обедомДом, в котором живет самурайЗамки самурайских князей..
Византийские очерки
Очередной выпуск «Византийских очерков» посвящен XV Международному конгрессу византинистов, состоявшемуся в Афинах в сентябре 1976 г. Сборник продолжает традиции предыдущих выпусков, изданных в 1961 и 1971 гг., и включает преимущественно статьи по социально-экономической истории Византии, так как именно эта проблематика является ведущей в советской византинистике. Кроме того, печатаются работы по палеографии, источниковедению и искусствоведению. Публикуемые статьи в значительной мере подводят итог исследовательской работе советских византинистов в период между двумя последними международными конгрессами.3. В. Удальцова. Византия и Западная Европа (типологические наблюденияК. А. Осипова. К проблеме присельничества в Византии (X—XII вв.)С. П. Карпов. Особенности развития поздневизантийского города-эмпория (Трапезунд в XIII—XIV вв.) А. П. Каждан, И. С. Чичуров. О структуре византийского общества VII—IX вв. Проблема социальной стратификации и книга П. ЯннопулосаИ. П. Медведев. К вопросу о социальной терминологии Морейской хроникиГ. Е. Лебедева. Рапневизантийское законодательство о ветеранах (по данным кодексов Феодосия и Юстиниана)A.А.Чекалова. Восстание Ника и социально-политическая борьба в Константипополе в конце V — первой половине VI в.B.В.Кучма. К вопросу о социальной сущности «революции» Фоки (602—610)П.И.Жаворонков. Никейско-болгарские отношения при Иване II Асене (1218—1241)Б. Л. Фонкич. О датировке Венецианского (cod. Marcianus gr. VII, 26) и Парижского (cod. Parisinus gr. 1771) списков греческой версии «Варлаама и Иоасафа».Е.К.Пиотровская. «Летописец вскоре» константинопольского патриарха Никифора и «Учение о числах» Кирика Новгородца.О. А. Белоброва. О «Книге Паломник» Антония Новгородского В.Д.Лихачева. Традиции античного искусства в ранневизантийской станковой живописи (иконы «Богоматерь с младенцем» и «Сергий и Вакх» из собрания Киевского музея)Список сокращений..
Эклога. Византийский законодательный свод VIII века; Византийская Книга Эпарха
В издание включены:"Эклога" - византийский законодательный свод, принадлежащий к числу памятников, особо популярных в Византии и соседних с нею славянских государствах; "Византийская Книга Эпарха" - сборник уставов константинопольских цехов X в.Серия: Византийская историческая библиотека.Белая бумага, увеличенный формат.....................................Эклога - Византийский законодательный свод VIII века - принадлежит к числу законодательных памятников, чрезвычайно популярных в Византии и в соседних с ней славянских странах. Эклога важна не только для изучения истории взаимоотношений византийского и славянского общества, она представлял собой сокращённую выборку-компиляцию из кодификации императора Юстиниана, а также последующих актов византийских императоров, с целью сделать законодательство более доступным для населения.Эклога состоит из восемнадцати глав или титулов, посвящённых в основном вопросам гражданского права (займы, завещания, купля-продажа, арендные отношения и другие). Большое место уделено вопросам брака. XVII титул являет собой перечень наказаний за различного рода преступления.Сборник законов Эклоги был весьма популярен в славянских странах, поэтому она оказала влияние на некоторые законодательные памятники славянских народов.Например, некоторые положения Эклоги использовались в судопроизводстве Древней Руси X-XI веков.Эклогу по праву можно считать первым законодательным актом государственного уровня, введшим христианские нормы в брачные отношения.По мнению российского византиниста В. Г. Васильевского Эклога имеет первостепенное значение не только в истории римского права, но «в общей истории человечества»Эклога создана в эпоху правления императора Льва III Исавра в первой половине VIII века (предположительно в 726 году). В неё включены главным образом нормы обязательственного права.Хотя в ней было закреплено рабство, она отражала более высокую ступень развития феодальных отношений, в частности, процедура отпуска рабов на волю значительно упрощалась. В целом, она отразила в себе изменения, произошедшие в общественной и политической жизни Византийской империи, приблизив законодательство к нормам христианской морали.Специальный титул (VIII) в Эклоге, регулировал правоотношения связанные с рабством[1]. Предусматривались новые способы и формы освобождения рабов (например, их отпуск на свободу в церкви)[1]. За такое преступление как дезертирство было возможно обращение в рабство даже свободного человека[1].Значительно влияние на Эклогу оказало христианская религия и её моральная сторона[1]. Ряд положений напрямую ссылался на Евангелие, обосновывая ту либо иную правовую конструкцию[1].Христианские каноны в Эклоге особенно глубоко проникли в брачно-семейные правоотношения (титулы I—VII)[1]. Так вводился, до этого не встречающееся в византийском праве, институт обручения (с 7 лет)[1]. Формально требовалось согласие обручающихся, хотя фактически его давали их родители[1].Брачный возраст был установлен в 15 и 13 лет для мужчин для женщин соответственно[1].Сокращалось число законных поводов к разводу под влиянием христианской церкви[1].Женщина согласно Эклоге находилась в подчиненном положении по отношению к мужу.[1] При этом налицо вырывание имущественного режима в сравнении с римским правом[1]. Например брачные подарки и приданое жены рассматривались уже не как собственное имущество мужа, а лишь как данное ему в управление[1].Согласно нормам наследственного права Эклоги в завещании устанавливалась обязательная доля детей (не менее 1/3 части от общей массы наследства)[1]. При отсутствии завещания были предусмотрены семь разрядов (очередей) наследников к которым последовательно переходило имущество умершего[1].Нормы договорного права в Эклоги упоминаются в титулах (IX—XIII) и в сравнении с Сводом законов Юстиниана, упоминают лишь заем, вклад (хранение), куплю-продажу, товарищество[1]. Договор купли-продажи мог быть заключен как в устной и в письменной форме[1]. В результате воздействия греческого права в договорах купли-продажи появился такой институт как задаток[1].Договор займа в отличие от классического римского права не содержал процентов. Считается, что это также результат влияния христианских канонов[1].Кратко упоминается о таком институте как наем, включавшим в себе в том числе аренду земли. Срок владения ограничивался 29 годами[1].ВЭклоге отражаются нормы по сдаче в аренду государственных, императорских и церковных земель с обязательной ежегодным взносом арендной платы[1]. Однако сдача частных земель не получила широкое распространение в Византии[1].Такой институт как эмфитевзис также отражен в Эклоге[1]. Он устанавливался в форме бессрочной или срочной аренды «на срок до трех поколений, наследующих друг за другом по завещанию или без завещания»[1]. Лицо, получившие эмфитевзис (обычно это был земельный участок), называлось эмфитевт[1]. Он обязался своевременно вносить платежи собственнику. Кроме того в его обязательства входило забота о «сохранении и улучшении недвижимости[1]». В случае если эмфитевт в течение трех лет не осуществлял соответствующие платежи он мог быть лишен прав на имущество[1].Нормам уголовного права в Эклоге посвящен титул XVII. Данный титул получил наибольшее распространение в последующих законодательных сводах Византии[1].Особую часть в уголовном праве Византии, отраженном в Эклоге, занимают преступления против государственной власти (государственная измена, фальшивомонетничество и иное)[1]. Кроме того, отдельно выделялась статья о лицах, осуществляющих восстание против императора[1]. Организаторы и пособники по данным видам преступлений рассматривались как желающие «все разрушить» и поэтому «в тот же час должно предать смерти»[1].Преступления против христианской религии также выделялись в особую группу[1]. Преследовались такие деяния как ложная клятва «божественных евангелиях», отречение от христианской веры в плену, колдовство, знахарство, изготовление различного рода амулетов и участие в языческих или еретических движениях (например, манихейство и монтанизм)[1].Наказание за убийство или причинение различного рода телесных повреждений дифференцировалось в зависимости от того, были ли эти преступления совершенны с умыслов или по неосторожности[1]. Например, «если кто-либо бил своего раба плетьми или палками и раб умер, то не осуждается господин его как убийца». А в тех случаях если он осуществил это намеренно («неумеренно его истязал, или отравил его ядом, или его сжег»), то наступала ответственность[1].Встречаются в Эклоге также такие преступления против собственности как грабеж, поджог, уничтожение чужого имущества, разграбление чужих могил[1].Многие статьи в Эклоге посвящаются преступлениям посягающим на установленный государством строй брачно-семейных и нравственных отношений (вытравление плода, прелюбодеяние, вступление в связь с монахиней, крестницей, девушкой, скотоложство, кровосмешение, изнасилование и т. д.)[1].Система наказаний в Эклоге стала более жесткой в сравнении со Сводом законов Юстиниана[1]. За многие совершенные преступления предусматривалась смертная казнь[1]. Членовредительские наказания (отрезание носа, вырывание языка, отсечение руки, ослепление, оскопление) теперь распространялись не только на преступления совершаемые рабами, но на свободных людей[1]. Кроме того, встречались такие позорящие наказания такие как острижение бороды и сбривание волос[1]. Конфискация имущества также нашла свое отражение в Эклоге[1]. За ряд противоправных деяний и преступления наказание дифференцировалось в зависимости от социального положения виновного лица[1]. Согласно статье 22 титула XVII Эклоги для сановных лиц за связь с чужой рабыней полагался крупный штраф[1]. При этом, за совершения данного деяния «простым человеком» предусматривался штраф, а также сечению плетьми[1]. Наказание за связь с девушкой «без ведома её родителей» для лиц «состоятельных», лиц «среднего благосостояния», а также для «бедных и неимущих» также было различным[1]. В случаях если данное деяние совершалось первой группой лиц, то наказанием для них была выплата компенсации, размер которой напрямую зависел от имущественного положения, то для второй наказанием могла стать порка, острижение и даже высылка (статья 29 титул XVII)[1]. Несмотря на наличие дифференциации наказания по ряду статей в зависимости от социального положения, в подавляющем большинстве других статей уголовная ответственность не ставилась в зависимость от него[1].В свою очередь социальное неравенство различных слоев населения также прослеживалось в нормах посвященных доказательствам (титул XIV)[1]. Так в Эклоге предполагается, что «свидетели, имеющие звание, или должность, или занятие (или благосостояние), наперед считаются приемлемыми»[1]. Тогда как «свидетели неизвестные», то есть лица низшего уровня социального положения, в случаях если показания данные ими оспаривались в суде могли быть подвергнуты допросу под плетьми[1].В связи с тем, что в Эклоге не отражались нормы правоотношения связанные с приобретением и потерей права собственности, сроки давности и иные положения гражданского законодательства, судам при рассмотрении различных дел приходилось обращаться к Своду законов Юстиниана[1].Во многочисленных списках Эклога дополняется Земледельческим, Морским и Военным законами[1]. Особую роль из них имел Земледельческий закон так как в нём отражались нормы регулирующие отношения, складывавшиеся в сельских общинах[1]. Исследователями установлено, что существовало две основных редакции (версии) Земледельческого закона[1]. Первая, наиболее ранняя, имеющая особую ценность в качестве источника обычного права соответствующего периода[1]. Вторая, более поздняя, отразившая высокую степень социальной дифференциации общества[1]. Место и время подготовки ранней редакции Земледельческого закона вызывают разногласия среди исследователей[1]. Одни относят его к концу VII века (времена правления Юстиниана II), другие считают, что он имеет явно южноиталийское происхождение[1]. При этом, наиболее распространенной версией считается точка ..