«В данной книге речь идет о том, каким образом СМИ могут помочь экономическому развитию и в состоянии ли они вообще это сделать» (Румин Ислам, Всемирный банк).
Книга впервые вышла в свет на английском языке в 2002 и была подготовлена Институтом Всемирного Банка в Вашингтоне. В качестве авторов сборника выступили замечательные экономисты, ученые, писатели и журналисты: нобелевский лауреат Джозеф Стиглиц (статья «Прозрачность правительства»), Габриэль Гарсия Маркес («Лучшая в мире профессия»), Адам Михник («Посткоммунистическая журналистика. Десять заповедей честного журналиста) и др. Среди авторов книги и российские журналисты Виктор и Юлия Мучник (ТВ-2, Омск).
Основной посыл издания заключается в том, что роль свободы слова в современном мире надо рассматривать отнюдь не только в контексте прав человека и политических свобод. Свобода слова, свобода информации, свобода критики действий правительства, деятельности бизнес-сообщества является неотъемлемым условием динамичного экономического развития. По словам Стиглица, уменьшая естественную ассиметричность в информированности властей, граждан и отдельных частных организаций, СМИ способны повысить подотчетность деловых кругов и правительства.
Но, чтобы выполнить эту роль, СМИ должны быть эффективными. Отчего это зависит? По мнению авторов, эффективность действий СМИ определяют три фактора: независимость, качество и охват.
В книге делается попытка (как представляется вполне плодотворная) дать определение понятиям «независимость», «качество» СМИ, раскрывается взаимосвязь этих понятий. «Под независимостью имеется в виду способность СМИ распространять получаемую информацию без боязни необоснованного преследования». При этом способы наказания СМИ могут быть различными и, в частности, таковым может стать отказ в доступе к информации.
В книге рассматриваются вопросы структуры собственности на СМИ, экономической структуры самой отрасли, вопросы правового регулирования деятельности СМИ. На значительном материале, характеризующем развитие СМИ как в наиболее развитых странах: США, странах ЕС, так и в менее процветающих государствах, рассматриваются плюсы и минусы приватизации и монополизации в сфере СМИ, влияние отношений собственности на поведение СМИ.
Отдельно рассматриваются «законы об оскорблении» как средство давления на СМИ. «Демократия зиждется на предпосылке, что верховная власть принадлежит народу, а государственные институты и официальные лица всех уровней являются слугами народа, нанятыми исполнять их волю. Ни в одном разумно организованном домашнем хозяйстве слугам не дозволено наказывать хозяина за высказанное им недовольство тем, как слуги выполняют свои обязанности, а именно это разрешают делать законы об оскорблении и клевете» (Рут Уолден «Законы об оскорблении»).
Книга была переведена и выпущена в свет издательством «Весь Мир» — соиздателем группы Всемирного банка в России.
Содержание -
1. Взгляд в зеркало: что и почему сообщают СМИ (Обзор)
Румин Ислам
ЧАСТЬ I. КАК СМИ ПОМОГАЮТ РАЗВИТИЮ РЫНКОВ
2. Прозрачность правительства
Джозеф Стиглиц
3. СМИ и политическая подотчетность
Тимоти Бизли, Робин Берджесс и Андреа Прат
4. СМИ и рынки в США
Эдвард С. Херман
5. Безрассудный ажиотаж в СМИ
Роберт Шиллер
6. СМИ как проводники информации и политического влияния
Дэвид Стрёмберг
7. Роль СМИ в управлении корпорациями
Александр Дайк, Луиджи Дзингалес
ЧАСТЬ II. ЧТО ОБЕСПЕЧИВАЕТ РАБОТУ СМИ
8. Формы собственности на СМИ и экономическое процветание
Симеон Джанков, Карали Маклиш, Татьяна Ненова и Андрей Шляйфер
9. СМИ как индустрия: экономические основы массовых коммуникаций
Брюс М. Оуэн
10. Правовая среда деятельности СМИ
Питер Круг и Монро Э. Прайс
11. Законы об оскорблении
Рут Уолден
12. СМИ в условиях переходной экономики: приоритет экономических факторов
Тим Каррингтон и Марк Нельсон
ЧАСТЬ III. ЧТО СМИ ГОВОРЯТ О СЕБЕ
13. Лучшая в мире профессия
Габриэль Гарсия Маркес
14. Посткоммунистическая журналистика: десять заповедей честного журналиста
Адам Михник
15. ТВ-2: как выжить в эпоху больших перемен
Виктор и Юлия Мучник
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Весь Мир, М. |
| Рік видання | 2005 |
| Кількість сторінок | 368 |
| Обкладинка | м'яка |
-
442грн.
Схожі товари
Язык новых медиа
Последовательно рассуждая о технологиях и режимах существования медиа, автор выстраивает генеалогию элементов информационной среды, демонстрируя читателю почти что анатомию новых — цифровых — медиа. В этом есть что-то пророческое, ведь Манович создает в книге основу для нетривиальных, но доказуемых подходов к интерпретации артефактов современной культуры, стратегий и практик коммуникации, для новой оптики изучения социальных, экономических и политических логик современности. Потому «Язык новых медиа» — это одновременно и ретроспективный обзор феномена медийности, и рассуждения в духе еще только формировавшихся software studies, и набор методологических рекомендаций всем аналитикам и практикам — экспертам в вопросах манипуляции цифровой средой. Это также и интеллектуальный вызов для тех, кто готов признать, что мир, который мы привыкли видеть вокруг, не тот, чем кажется, хотя бы потому, что теперь в нем царит код — концептуальная и сущностная природа современных цифровых объектов, новый метаязык современности, гарантия цифрового «инобытия».Оглавление:Пролог: каталог ВертоваВведение Личная хронология Теория настоящего Мэппинг новых медиа: методМэппинг новых медиа: структураТермины: язык, объект, репрезентацияЧто такое новые медиа? Как медиа стали новыми? Принципы новых медиа Цифровая репрезентация Модульность Автоматизация Вариативность Транскодинг Что не относится к новым медиа?Кино как новые медиа Миф о цифровых медиаМиф об интерактивностиИнтерфейс Язык культурных интерфейсовКультурные интерфейсы Печатное слово Кино Человеко-машинный интерфейс: репрезентация vs. контрольЭкран и пользователь Генеалогия экранаЭкран и тело Репрезентация vs. симуляцияОперации Меню, фильтры и плагины Логика выбора Постмодернизм и Photoshop От объекта к сигналуКомпозитинг От потоковых изображений - к модульным медиаПротивостояние монтажуАрхеология композитинга: кино Археология композитинга: видео Цифровой композитинКомпозитинг и новые типы монтажа Теледействие Репрезентация vs. коммуникация) Телеприсутствие: иллюзия vs. действиеИнструментальные образыТелекоммуникация Дистанция и аураИллюзииСинтетический реализм и недовольство им Кино: технология и стиль Компьютерная анимация: технология и стильМиметические идеалыСинтетическое изображение и его субъект Жорж Мельес, отец компьютерной графики«Парк юрского периода» и социалистический реализмИллюзия, нарратив и интерактивностьФормы База данных Логика базы данных Данные и алгоритм База данных и нарративПарадигма и синтагмаКомплекс баз данных Структура базы данных в кино: Гринуэй и Вертов Пространство движения Doom и Myst Компьютерное пространствоПоэтика навигацииNavigator и ExplorerКино-глаз и симуляторыПроекты «Eve» и «Place»Что такое кино? Цифровое кино и история динамического изображения Кино - искусство и каталогКраткая археология динамических изображенийОт анимации к киноПереосмысленное киноОт кино-глаза до кино-кистиНовый язык киноCinegratography: кинематика и графика Новая «темпоральность»: цикличность как драйвер повествованийПространственный монтаж и макрокинематограф Кино как информационное пространство Кино как кодАлфавитный указатель......................................Отрывок из книги:Можно сказать, что виртуальная реальность продолжает традицию закрепощения и иммобилизации зрителя, прочно привязывая тело последнего к машине. В то же время она создает радикально новые условия репрезентации, требуя от зрителя движения. Можно ли считать подобную ситуацию беспрецедентной, или же феномен VR вписывается в новую, альтернативную, традицию конструирования визуальных образов, которая основана на обязательной телесной активности субъекта?Я начал рассуждения об экране, подчеркивая, что рамка экрана разделяет собой два пространства с различным масштабом: виртуальное и реальное. В такой ситуации обездвиживание зрителя вовсе не обязательно. Однако и взаимодействие с экраном не понуждает к какому бы то ни было движению. Зачем двигаться, если всё равно нет возможности попасть внутрь виртуального пространства? Вспомним «Алису в стране чудес», где героиня пытается измениться в размере только для того, чтобы попасть в другой мир.симуляция призвана смешать виртуальный и реальный мир, а не разъединить их. оба мира осмысляются как имеющие одинаковые масштабы, а граница между ними деакцентирована и будто отсутствует, как отсутствует классическая рамка.И всё же альтернативную логику виртуальной реальности можно проследить всякий раз, когда масштаб репрезентации соответствует физическому окружению: в этой точке две реальности становятся непрерывными. Что я имею в виду? Логику симуляции, а не репрезентации (изначально привязанной к экрану). Симуляция призвана смешать виртуальный и реальный мир, а не разъединить их. Оба мира осмысляются как имеющие одинаковые масштабы, а граница между ними деакцентирована и будто отсутствует, как отсутствует классическая рамка. Да и зритель может передвигаться в физическом пространстве.Чтобы лучше увидеть различия двух традиций, достаточно сравнить их типичных представителей: фрески и мозаики, с одной стороны, и ренессансные картины — с другой. Последние создают иллюзорное пространство, которое начинается сразу за поверхностью изображения. Фрески и мозаики (как и настенные картины) неотделимы от архитектуры, их нельзя переместить. А современная живопись, начинающаяся как раз в эпоху Возрождения, мобильна. Отделенные от стены, картины можно транспортировать куда угодно. Признаюсь, есть большое искушение связать эту новую мобильность репрезентации со стремлением капитализма к наращиванию подвижности всех знаков. В то же время существует и обратное явление. Взаимодействие с неподвижной фреской или мозаикой не требует статичности зрителя. А картины эпохи Возрождения, наоборот, предполагают ее. Кажется, будто заточение смотрящего, лишение его свободы передвижения — это та цена, которую мы платим за новую мобильность изображения. Парадоксы симуляции и репрезентации соответствуют описанному феномену. Тот факт, что фрески и мозаики «спаяны» с архитектурными сооружениями, позволял художникам создавать целостность виртуального и физического пространства. Картина же, которую могут поместить в любой контекст, не может гарантировать подобной целостности. Отвечая на эти новые условия «экспонирования», живопись представляет воображаемое пространство четко отделенным от физического мира, где находится сам арт-объект и его зритель. В то же время живопись лишает наблюдателя свободы при помощи перспективы и других техник: таким образом достигается эффект объединения субъекта и наблюдаемого им в единую систему. Согласно традиции симуляции, зритель существует в едином целостном пространстве: в физическом мире и в продолжающих его виртуальных локациях; согласно традиции репрезентации, он обретает двойную идентичность, существуя одновременно в физическом мире и в «воображариуме» (virtual space). Разделение субъекта — это следствие новой мобильности изображения, а также свежеобретенной возможности представлять любое случайное пространство вместо необходимости моделировать физическое поле, в котором бытует изображение. Важно заметить, что пока традиция репрезентации доминировала в постренессансной культуре, традиция симуляции никуда не исчезала. Так, XIX век с его одержимостью натурализмом, бесконечным появлением музеев восковых фигур и диорам в музеях естествознания способствовал актуализации симуляции. Скульптура, особенно в человеческий рост, — тоже пример симуляции. Посмотрите, например, на работу Огюста Родена «Граждане Кале». Мы воспринимаем такие скульптуры как элемент постренессансного гуманизма, для которого человек — центр вселенной; в то же время эти фигуры — своего рода иноземные существа, коллапсары, объединяющие нашу вселенную с другой, существующей параллельно, — с миром мрамора и камня.Виртуальная реальность продолжает традицию симуляции, но при этом вводит принципиальное различие. Ранее симуляция изображала вымышленное пространство, «продолжавшее» реальное. Например, настенная живопись могла конструировать псевдопейзаж, который, как казалось, начинался на самой поверхности стены. Такая связь между реальным и виртуальным либо не существует в логике VR (я могу физически находиться в комнате, а моей виртуальностью при этом будет выступать, скажем, подводный мир), либо превращается в совпадение пространств (как в проекте «Super Cockpit»). В обоих случаях непосредственная физическая реальность не берется во внимание, устраняется, отбрасывается.так как же тогда обстоят дела с неподвижностью тела в виртуальной реальности — тем условием, что роднит vr c прежней экранной традицией? все-таки эта иммобилизация оказывается последним этапом в долгой истории закрепощения тела.В этом смысле формат панорамы (XIX век) может рассматриваться как переходная фаза между классической симуляцией (настенной живописью, ростовой скульптурой, диорамой) и виртуальной реальностью. Как и VR, панорама формирует пространство в 360°. Зрителей, находящихся в центре, призывают к движению по обзорной площадке: только так можно увидеть разные фрагменты панорамы [1]. Впрочем, в отличие от настенной росписи и мозаики, служивших украшением реального пространства, поля действия, панорама — физическое пространство, подчиненное виртуальному. Обзорная площадка считается продолжением вымышленного, симулируемого мира, а не наоборот, и поэтому она пуста. Более того, она ничем не заполнена потому, что мы должны представить на ее месте поле битвы, виды Парижа или нечто иное, чему посвящен объект, внутри которого мы находимся [2]. И вот здесь мы обнаруживаем отличия от VR: там физическое пространство полностью предается забвению, а все «реальные действия» протекают в воображаемом мире. Экран исчезает: образы, бытовавшие за ним, захватили всё.Так как же тогда обстоят дела с неподвижностью ..
Экономические истоки диктатуры и демократии
Научный бестселлер экономистов Дарона Асемоглу и Джеймса А. Робинсона посвящен разработке концептуальных оснований для анализа создания и консолидации демократии. Авторы исходят из внешне простого тезиса о том, что различные социальные группы предпочитают различные политические институты из-за того, как они распределяют политическую власть и ресурсы. Так, демократию предпочитает большинство граждан, но ей противятся элиты. Однако диктатура нестабильна, когда граждане могут создавать угрозу общественных беспорядков и революции. В ответ на это, когда цена репрессий существенно высока и обещания уступок не вызывают доверия, элиты могут быть вынуждены создать демократию. Через демократизацию элиты вызывающим доверие образом передают политическую власть гражданам, обеспечивая социальную стабильность. Демократия консолидируется, когда у элит нет сильных стимулов для ее свержения. Эти процессы зависят от силы гражданского общества, структуры политических институтов, природы политических и экономических кризисов, уровня экономического неравенства, структуры экономики и формы и масштаба глобализации...
Социальное общение и демократия
Что значат для демократии добровольные общественные объединения? Этот вопрос стал предметом оживленных дискуссий после краха государственного социализма и постепенного отказа от западной модели государства всеобщего благосостояния, — дискуссий, сфокусированных вокруг понятия «гражданское общество». Ответ может дать обращение к прошлому, а именно — к «золотому веку» общественных объединений между Просвещением и Первой мировой войной. Политические теоретики от Алексиса де Токвиля до Макса Вебера, равно как и не столь известные практики от Бостона до Санкт-Петербурга, полагали, что общество без добровольных объединений неминуемо скатится к деспотизму. В центре данного исследования — социальная практика в разных странах и регионах (Россия, немецкие государства, включая Австро-Венгрию, Франция, Британская империя, США), которая нередко возникала под влиянием общих идей, но политические последствия могла иметь противоположные.СодержаниеПРЕДИСЛОВИЕI. ВВЕДЕНИЕ: ТЕМА ТОКВИЛЯII. ХРОНОЛОГИЧЕСКОЕ И СИСТЕМАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ1. Общество социального общения — от Бостона до Санкт-Петербурга (1750–1789)2. Интимность и эксклюзивность (1820-е — 1848–1849)3. Школа нации, школа демократии? (1860–1870-е)4. Интересы, развлечения, кризисы (1890-е — 1914)5. Эпилог: ассоциации в эпоху крайностейIII. ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ИССЛЕДОВАНИЙIV. КОММЕНТИРОВАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯУКАЗАТЕЛИУКАЗАТЕЛЬ ИМЕНУКАЗАТЕЛЬ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ..