Под авторитаризмом, который привычно ассоциируется с политикой, социальными структурами или же с личностями отдельных диктаторов, скрывается авторитаризм более глубокий, всепроникающий и тщательно завуалированный. Он глубоко укоренен в нашей культуре, религии, морали, в общественных ценностях и семейных отношениях. Вся психика человека насквозь пропитана ядом авторитарности, что оказывает сильнейшее воздействие на нашу повседневную жизнь. Книга посвящена выявлению и разоблачению именно этого скрытого авторитаризма, рассматриваемого как основной фактор социальной дезинтеграции и главная угроза существованию человечества.
Первая часть посвящена авторитарному контролю на уровне отдельных людей. В качестве основной модели рассматриваются взаимоотношения между гуру и его учениками (в роли гуру может выступать любой авторитарный лидер, духовный или светский), для которых характерны добровольное безоговорочное подчинение учеников и всеобъемлющий контроль над их сознанием, осуществляемый гуру. Во второй части подробно освещается проблема идеологического авторитаризма и его роль в формировании общественной и религиозной морали. Актуальность темы и подчеркнутая полемичность позиции авторов объясняют острый интерес, который книга возбудила на Западе.
Люди могут без конца спорить о том, какое из мировоззрений истинно и какое — нет. Единственное, что может быть установлено в отношении любой идеологии, мировоззрения и учения, так это то, является ли их основа по своей сути авторитарной и не скрываются ли под внешними убеждениями и уверениями их приверженцев интересы тех, кто использует их для сохранения своего контроля.
Сразу оговоримся — мы не собираемся решать проблему авторитаризма, исследуя общеизвестные, откровенно авторитарные системы, в частности политические, которые в качестве основных способов контроля и самоутверждения используют физические угрозы и принуждение. Они достаточно хорошо изучены, однако представляют собой, на наш взгляд, лишь верхушку айсберга. Куда интереснее было бы попытаться разобраться в глубоко скрытых и невероятно живучих механизмах авторитарного управления и контроля, успешно функционирующих на уровне менталитетов, веры и убеждений, чувств и эмоций, целей и устремлений людей, заставляя их сомневаться в собственных силах. Когда человек перестает доверять себе, он неизбежно становится легкой добычей всевозможных манипуляторов».
На переплете: Аристотель и Филлис. Сосуд для воды; бронза; фламандский мастер нач. XV в.
Содержание
Предисловие 9
В чем суть авторитаризма? 18
Авторитет, иерархия и власть 24
Часть I . Личности и маски 39
Религии, культы и духовный вакуум 41
Религия и мораль 42
Наука бросает вызов 44
Кто определяет реальность в религиях и культах? 50
Пересматривая священное 55
Гуру и времена перемен 59
Соблазны капитуляции 65
Контроль и капитуляция 68
Скандалы, святые и эгоцентризм 70
Истинное лицо авторитарного контроля 75
Уловки гуру 80
Побуждение к капитуляции 80
Сохранение превосходства 84
Атака на разум 91 (6:)
Стадии культов: обращение в паранойю 95
Мессианское обращение 95
Апокалиптическая паранойя 98
Притягательность культовой иерархии 103
Гуру и сексуальные манипуляции 110
Преданное доверие 112
Духовный гедонизм 116
Гуру, психотерапия и подсознание 121
Ловушки для гуру 127
Нарциссизм и лесть 131
Обман и коррупция 134
Джим Джонс и массовое самоубийство в Джонстауне 136
Связь с бесплотными авторитетами 142
Предположения о сути медиумизма 143
«Курс чудес» — пример медиумического послания 147
Что передают медиумы? 155
Создаете ли вы свою собственную действительность? 158
Восстановление подорванного доверия к себе 173
Часть II . Идеологические маски 179
Введение: война нравов 181
Фундаментализм и потребность в уверенности 184
Сущность фундаментализма 188
Затруднения ревизионизма 193 (7:)
Ревизионизм и стремление к целостности 200
Что поставлено на карту? 204
Сатанизм и культ запретного: почему приятно быть плохим 207
Добро и зло 209
Проблема зла 213
Сатанизм как путь к власти 218
Расколотое «я»: добро и зло как усвоенные истины 224
Теневая сторона монотеизма 227
Кто контролирует ситуацию: авторитарные корни зависимости 230
Что такое зависимость? 231
Расколотая психика — симптом дефектной морали 237
Укрощение зверя: внутренняя борьба за власть 243
Зависимость как мятеж против внутреннего диктатора 255
Недостатки моделей болезни и ответственности 264
«Двенадцать ступеней» — куда? 272
Развитие целостности и доверия к себе 278
Любовь и контроль: скрытый авторитаризм идеальной любви 287
Что такое безоговорочная любовь? 289
Любовь, время и вневременность 294
Самопожертвование, власть и любовь 297
Контроль и межличностные барьеры 308
«Любовная зависимость» 315
Оценки и роли 318
Прощение и игнорирование 322
Религиозные основы безоговорочной любви 328
Вневременная любовь во времени 330
Единство, просветление и опыт мистического переживания 333
Мистическое переживание 333
Дуализм и отрешенность 338
Функциональная суть просветления 340
Односторонность понятия единства 346 (8:)
Холизм и взаимосвязанность 351
Отрешенность как накопительство 356
Власть абстракций: божественное слово и эволюция морали 359
Абстракции и власть 360
От анимизма к политеизму: конкретные абстракции идолопоклонства 364
Монотеизм: универсальная абстракция 374
Единство — вершина религиозной абстракции 381
Абстракция, мышление типа «или-или» и дуализм 387
Системы символов и власть 392
Преобразование системы символов: диалектический аспект 394
Эпилог: Куда нам идти? 401
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Прогресс-Традиция, М. |
| Рік видання | 2002 |
| Кількість сторінок | 408 |
| Обкладинка | тверд |
-
3.768грн.
Схожі товари
50 уроков привлечения денег от великих учителей мира. Кийосаки, Кови, Хилл, де Боно, Мандино, Сильва
Перед вами, пожалуй, наиболее полный набор советов, которые можно встретить в литературе. Действенных, проверенных советов! Советов от признанных финансовых гуру современности: Наполеона Хилла, Роберта Кийосаки, Эдварда Де Воно, Ога Мандино, Стивена Кови и Хосе Сильвы. Их книги научили миллионы людей, как преодолеть бедность и обрести благосостояние! Вместе с "золотыми" советами вы найдете в книге шесть потрясающих тренингов с множеством упражнений, направленных на то, чтобы сделать вас "магнитом" для денег, чтобы научить правильно вкладывать деньги, строить отношения и вести переговоры. Читайте книгу и становитесь академиком "Академии денег"! Книга адресована всем тем, кто собирается стать богатым. ..
ДНК особистості
Щороку ми дізнаємося дедалі більше нових слів у галузі економіки, комп’ютерних технологій і маркетингу, натомість невпинно убожіє наш лексикон у сфері етики й моралі. Девід Брукс б’є на сполох: очевидно, що сучасне суспільство у гонитві за новаціями нехтує усталеними етичними принципами, втрачає моральні стимули й ідеали, руйнує свій духовний стрижень. «ДНК особистості» про те, як переглянути власні пріоритети і зосередитися на внутрішніх чеснотах. Вона покаже, як деяким людям вдалося проторувати шлях до сильного характеру і стати гідною особистістю. Їхні історії стануть для читача певними орієнтирами у пошуках власної стратегії гартування характеру, допоможуть пізнати себе, віднайти душевну гармонію і щастя.Девід Брукс — американський журналіст, викладач Єльського університету. Веде авторську колонку у New York Times, регулярно виступає по радіо і телебаченню. Його перу належать кілька книжок, зокрема «Бобо в раю. Нова еліта та звідки вона там взялася», «У гонитві за раєм. Як ми зараз живемо (і жили завжди) майбутнім часом», «Соціальна тварина. Приховані витоки любові, характеру й успіху». Його статті друкуються у New Yorker, New York Times Magazine, Forbes, Washington Post, Times Literary Supplement та багатьох інших журналах..
Машина влияния
Книга Виктора Мазина «Машина влияния» написана на стыке психоанализа, медиатеории и антропологии.Понятие машины влияния возникает в XVIII веке и воплощается в самом начале XIX века в описании Джеймса Тилли Мэтьюза – пациента лондонского Бедлама. Дискурсивная конструкция этой машины предписана политическими событиями, научными открытиями и первой промышленной революцией. Следующая машина влияния, которая детально исследуется в книге, описана берлинской пациенткой Виктора Тауска Наталией А. Представление об этой машине сформировалось во время второй промышленной революции начала ХХ века. Третья машина, условия формирования которой рассматриваются автором, характеризует начало XXI века. Она возникает на переходе от аналоговых технологий к цифровым, от производственного капитализма к потребительскому, от дисциплинарного общества к обществу контроля.ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ:41. Маркетинг содействует плавной работе машины влиянияЕсли с середины XVIII по середину XX века господствовал производственный капитализм, то затем ему на смену, как известно, пришел капитализм потребительский. Кроме того, от индустриализации человечество перешло к гипериндустриализации, то есть к культуриндустрии, к промышленному производству представлений, аффектов, к серийному созданию индивидов, обслуживающих либидо-энергией циркуляцию капитала. Основой потребительского капитализма стал маркетинг.Маркетинг имеет прямое отношение к машине влияния, к тому, что мы называем условиями её конкретизации. Товаром на рынке в результате маркетинга оказывается сам потребитель, его психика, которая подвергается индустриализации, его сознание, его внимание подчиняются активному, если не сказать агрессивному влиянию культуриндустрии. Сегодняшний потребитель — тот, кто продает себя, свое внимание, сознание, время; тот, кто предоставляет рыночным механизмам свое психическое пространство. Впрочем, все это — не акт доброй воли, а работа машины влияния когнитивного капитализма.Здесь как раз и стоит поговорить об индустриализации души. Душа — объект серийного производства представлений. Психика — продукт особой индустрии, детально описанной Адорно и Хоркхаймером в качестве культуриндустрии. Об индустриализации души, в частности, говорит Ганс Магнус Энценсбергер в своем одноименном эссе 1969 года. Он не просто описывает эту отрасль, но называет ее ключевой в индустрии ХХ века, растущей даже куда быстрее, чем военно-промышленный комплекс. На продажу выставлен, как пишет Энценсбергер, и существующий порядок, «основная задача которого — расширять и тренировать наше сознание, чтобы его эксплуатировать». Причем процесс индустриализации души начался вместе с индустриализацией как таковой, и Джеймс Тилли Мэтьюз тому свидетель: «Решающая причина для сближения шизофрении и технологии очевидна: машина — это весьма уместная метафора для субъективности вывернутой наизнанку, ставшей синтетическим объектом или даже деталью машинерии. Механизация души предшествует развитию технического бреда: в машине влияния отражается не что иное, как отчуждение и объективация субъективности». Со времен Мэтьюза и первой промышленной революции немало воды утекло, и сейчас речь в индустрии сознания идет о том, чтобы контролировать не столько самое это сознание, сколько мозг, от него освобожденный. Впрочем, нейронная машинерия уже была известна и Мэтьюзу, которому машина вытягивала мозг, и Шреберу, чьи нервы трепали божественные лучи.Машина влияния напрямую обрабатывает мозг, промывает его флюидами, причем, если тогда она делала это в политических целях, то теперь нет ни политических, ни целей, есть лишь экономический режим приручения.Индустриализация души — это в том числе и объяснение работы психики сегодня, во времена сервоцентризма, в терминах нейропсихологии. Картирование мозга и локализация в нем психических процессов дает так называемую объективную картину. Субъект в этом отношении в лучшем случае — мираж мозга, отброшенное содержание. Нейромашинерия порождает иллюзии автономного мышления, подконтрольного действия, она утверждает: это вам только кажется, что вы самостоятельно мыслите, на деле ваши мысли генерирует ваш мозг. Мысли контролирует орган. Мозг оказывается машиной влияния, которую мы никак не способны контролировать, да и кто такие в этом случае «мы»? Отбросы реального мозга? На наших глазах произошла трансформация идиоматики, заменившая бессознательное на подсознание, душу на сознание, сознание на мозг. Даниэль Пауль Шребер эти преобразования буквально предвидел, и еще раньше это продемонстрировала машина влияния Джеймса Тилли Мэтьюза, которая то вытягивала мозг, то требовала вживления в него магнита, то запускала в мозг различные идеи, которые там свободно плавали часами, то напрямую прибегала к мозговорам, brain-sayings. Мозговоры — не только неопосредованные символическим переговоры машины с мозгом, но и воровство мозга. Обслуживающие машину влияния убийцы — воры мозга, мозговоры. Если двести лет назад только Джеймс Тилли Мэтьюз знал тайны мозга, то теперь это стало общим местом. Машина влияния напрямую обрабатывает мозг, промывает его флюидами, причем, если тогда она делала это в политических целях, то теперь нет ни политических, ни целей, есть лишь экономический режим приручения, если не сказать порабощения мозга, наиболее выгодного его размещения на рынке товаров. Сегодня на глазах исчезает психиатрическое представление о душевных заболеваниях, о которых писал Джон Хаслам; сегодня речь тем более не идет о психоаналитическом понимании нелокализованного психического расстройства и его психогенной этиологии в духе Виктора Тауска. Сегодня причина всему — мозг, и вот уже люди, ощущая расстройства мозга, завещают его ученым. Но мозг не только расстраивается и болит, он же чувствует счастье и наслаждается.В лакановском ключе можно сказать, что капитализм перешел от политики извлечения прибавочной стоимости к политике, ее дополняющей, — прибавочного наслаждения. Наслаждение для Лакана всегда уже прибавочное; сегодня оно стало таковым и для рынка, на котором можно найти Genuss plus повсеместно в маркетинге — от месседжа на упаковке фиников до названия радиостанции, от как бы особой разновидности товаров до туристических программ. Переход к маркетингу прибавочного наслаждения оказывается ключевым для смещения от эксплуатации желаний к эксплуатации влечений, равно как и для смены Закона, основанного на Именах-Отца, к Закону контроля за долгом наслаждения. Третья машина влияния прибывает в наваждении гипериндустриального наслаждения.Еще одна немаловажная черта гипериндустриального общества — превращение науки, создающей представления о мире и человеке, о мозге и нейронах, в технонауку, которая предполагает сращивание науки с производством, потреблением, капиталом. Или, иначе говоря, наука становится индустрией знаний, отраслью капиталистической экономики. Именно с этой формой всемогущего знания, полного, законченного, абсолютно господского знания, мы сталкиваемся в технонауке сегодняшнего когнитивного капитализма. Можно сказать, технонаука устремлена к буквальному воплощению фрейдовского «человека как бога на протезах» или даже просто к созданию тотальных божествен- ных протезов без человека, без мыслящего-желающего субъекта, без нехватки. То, чего не мог представить себе Фрейд, — так это возврата именно через науку всемогущества мыслей эпохи анимизма. И это совершенно очевидно именно в случае технонауки, которая призвана заниматься не только изменением так называемой окружающей среды, но и более важными божественными делами — творением и починкой «естественного», в частности human engineering’ом, термином, который, по Лакану, «как нельзя лучше указывает на привилегированность позиции исключения по отношению к человеческому объекту». Технонаучная идеология создает бесконечные объекты наслаждения, а виртуальные технологии устраняют различие между внутренним миром и миром внешним, или, как предсказывает в своем эссе Энценсбергер, индустриализация души (слóва, которым, как он пишет уже в 1969 году, никто, кроме священников, поэтов и музыкантов, не пользуется) приведет к полному «уничтожению различий между частным и общественным сознанием». Стиранию подвергается процесс дифференциации как таковой, будь то между внешним и внутренним, или личным и публичным.Технонаука как дискурс полноты, завершенности субъекта нацелена на воображаемый идеал, на позитивное устранение той самой нехватки субъекта, которая служит непреложным в своей негативности условием субъективации.Здесь-то и приходит на ум мысль Лакана, движущаяся вслед за мыслью Фрейда о том, что дискурс науки приводит в действие вечный двигатель отбрасывания, в результате чего возвращаются призраки анимизма. В седьмом семинаре Лакан напоминает о том, что в искусстве имеет место вытеснение Вещи, в религии — ее смещение, в науке — отбрасывание. Весь дискурс науки, говорит Лакан, этим Verwerfung и предначертан. Отбрасывание, с одной стороны, касается субъекта, превращенного в объект рынка, исследования, программирования. С другой стороны, оно отбрасывает саму возможность неполноты, того самого не-всего (pas-tout), которое принципиально для психоаналитического дискурса. Технонаучный дискурс в планомерном самоуничтожении нацелен на трансформацию реального. Вещь должна предстать как таковая во всей своей воображаемой полноте. Сегодняшняя научная концепция человеческого индивида как невербальной когнитивно-бихевиоральной машины — тому свидетельство. Разум, на который уповало Просвещение, превратился в счетную (и просчитываемую) машину, причем априори проигрывающую в своих способностях своему же порождению в виде компьютера.Технонаучная объективация моделирует человека по образу и подобию компьютера. Теперь не только Шребер, но и техноученые знают основной язык — язык нейронных сетей, в которых локализованы мысли, вечно возвращающиеся на свое место в реальном, так что ни о языке, ни о мыслях говорить не приходится. Технонаука как дискурс полноты, завершенности суб..