Книга социолога Александра Бикбова — это результат многолетнего изучения автором российского и советского общества, а также фундаментальное введение в историческую социологию понятий. Анализ масштабных социальных изменений соединяется здесь с детальным исследованием связей между понятиями из публичного словаря разных периодов. Автор проясняет устройство российского общества последних 20 лет, социальные взаимодействия и борьбу, которые разворачиваются вокруг понятий «средний класс», «демократия», «российская наука», «русская нация». Читатель также получает возможность ознакомиться с революционным научным подходом к изучению советского периода, воссоздающим неочевидные обстоятельства социальной и политической истории понятий «научно-технический прогресс», «всесторонне развитая личность», «социалистический гуманизм», «социальная проблема». Редкое в российских исследованиях внимание уделено роли академической экспертизы в придании смысла политическому режиму. Исследование охватывает время от эпохи общественного подъема последней трети XIX века до митингов протеста, начавшихся в 2011 году. Раскрытие сходств и различий в российской и европейской (прежде всего французской) социальной истории придает исследованию особую иллюстративность и глубину. Книгу отличают теоретическая новизна, нетривиальные исследовательские приемы, ясность изложения и блестящая систематизация автором обширного фактического материала. Она встретит несомненный интерес у социологов и историков России и СССР, социальных лингвистов, философов, студентов и аспирантов, изучающих российское общество, а также у широкого круга образованных и критически мыслящих читателей.
Содержание
Введение. Метод исторической социологии понятий
Понятие и его смысл
Работа с материалом: деления и приемы
Раздел первый. Генеалогия нового порядка
Глава I. Структура проекта: «средний класс» для «демократии»
Русский XIX век: географическая граница как смысловая
Политическая предыстория «среднего класса»: собственность и умеренность
Интернационализация «среднего класса»: от стабильности до платежеспособности
Глава II. Российский «средний класс»: энергия разрыва и рассеивания
На периферии новой понятийной сетки (начало 1990-х годов)
Средние-буржуазные: политический поворот и советский стигмат (1950-60-е годы)
Третья производительная сила «бесклассового общества» (1970-80-е годы)
Нормализация «среднего класса» (1990-2000-е годы)
«Средний класс» в медийном и в уличном пространстве (2011‑12)
Заключение: «третий элемент» и внимание к различиям
Раздел второй. Историческая социология советских понятий
Глава III. Функция «гуманизма» в официальной советской риторике
«Социалистический гуманизм»: функциональная константа и ее контекст
Смысловые и силовые сдвиги: модель анализа
От теорий тоталитаризма — к анализу риторических схем и баланса сил
Глава IV. Буржуазная «личность» в государстве «зрелого социализма»
Понятие в символическом и социальном порядке
«Личность» как функция «потребления»
Официальные классификации: от «масс» — к «личности»
Новые социальные дисциплины: между «коллективом» и «личностью»
Философские импликации: автономная «личность»
Освобождение «личности» как политический компромисс
Глава V. Рождение государства «научно-технического прогресса»
Научное управление обществом
Рождение ведомства из задач усовершенствования техники
«Академизация» Гостехники и циклы реформ
Цивилизационный сдвиг: от «науки на службе практики» — к «научно-техническому прогрессу»
Глава VI. «Наука» без «прогресса»: послесоветская социология понятия
От «прогресса» к «потенциалу», или в направлении международного рынка
1991: «разрушение» или «создание»?
Становление «вневедомственной экспертизы»: техническое как политическое
Революция технических классификаций: собственность и статистика
Инфляция понятий: сильная «наука», слабые «ученые»
Заключение: от истории понятий к пониманию истории
Раздел третий. Критическая (само)объективация социологических понятий
Глава VII. Российская социология: генезис дисциплины и преемственность оснований
Институты, универсалии и здравый смысл: методологическое введение
Принципы мышления и генезис социологических институтов
Общность политических координат и поворотные точки
Правила метода и «социальная проблема»
Образцовые классификации и образцовые карьеры
Immobilis in mobile
Глава VIII. Неколлегиальная дисциплина: эскиз политической микроистории российской социологии
Хронология и география анализа
Социология как политический выбор Belle Époque: республиканцы versus антимонархисты
Основополагающий критерий: коллегиальное самоуправление versus начальственное управление дисциплиной
Гений места: рождение советской социологии из духа руководства
Двойная карьера и понятийные компромиссы
Дисциплинируя социологию заново: институциональные пределы обновления понятий
Вместо послесловия: Подводя итоги академической дерегуляции
Является ли язык первой инстанцией расизма?
Институциализированный расизм Академии: гипотеза дерегуляции
Дерегуляция обменов, концентрация власти: «естественность» расизма
Императив саморегуляции: изгнание расистов из Академии
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | ГУ ВШЭ, М. |
| Рік видання | 2014 |
| Кількість сторінок | 432 |
| Обкладинка | тверд |
-
2.564грн.
- Артикул: 21797
- Наявність: В наявності
Схожі товари
Книгочей
В книге представлена подборка рецензий на книги, изданные в последние годы в США, Европе, а также России. Все они написаны крупнейшими специалистами ло философии, экономике, социологии и политологии, и каждая из них стала заметным событием в мировой научной и общественной жизни. В рецензиях обстоятельно и максимально объективно излагаются основные идеи и положения, содержащиеся в анализируемых работах, дается оценка их актуальности и новизны, высказываются некоторые критические замечания. Таким образом, под одной обложкой читатель лолучает целую библиотечку актуальной обществоведческой литературы, не всегда доступной российской аудитории. Для преподавателей, студентов и аспирантов гуманитарных факультетов вузов, для широкого фуга читателей, интересующихся лро- блемами и перспективами развития современного мира...
Классический французский либерализм. Тексты
Издание включает переводы наиболее известных работ крупнейших представителей французского либерализма первой половины XIX века: "Принципы политики" Бенжамена Констана, "О средствах правления и оппозиции в современной Франции" и "Политическая философия: о суверенитете" Франсуа Гизо. Публикуемые работы рассматривают и решают такие вопросы, как реконструкция постреволюционного общества, соотношение человека и гражданина, гражданского общества и государства, не утратившие своей актуальности и в наши дни...
Щекотливый субъект: отсутствующий центр политической онтологии
В настоящей книге, являющейся одной из ключевых работ известного словенского философа и социального теоретика Славоя Жижека, предлагается систематическое изложение лакановской теории политической субъективности. Представлена критика ключевых подходов к субъективности: субъекта немецкой классической философии, политического субъекта французской постальтюссерианской политической философии и деконструктивистского субъекта. Прилагая лакановское понятие субъекта к сфере политики, Жижек утверждает, что, поскольку любая символическая структура, включая идеологию, отмечена конститутивной «нехваткой», субъект пытается либо «заполнить», либо скрыть ее в надежде придать социальной жизни прочные основания. Однако такие попытки неизбежно оказываются тщетными, поскольку сам субъект никогда не бывает полностью конституирован.Книга представляет интерес не только для философов, политологов, социологов, но и для самой широкой аудитории.ОглавлениеПредисловие к новому изданию. Почему Лакан не хайдеггерианец? 7Введение. Призрак бродит по западной Академии 23ЧАСТЬ I. «МИРОВАЯ НОЧЬ» 29Глава 1. Тупик трансцендентального воображения, или Мартин Хайдеггер как читатель Канта 31Политическое (не)участие Хайдеггера 34Почему «Бытие и время» осталось незавершенным? 49Неприятности с трансцендентальным воображением 57Переход через безумие 64Насилие воображения 74Необычайное / Чудовищное 80Кант с Дэвидом Линчем 86Акосмизм Канта 98Глава 2. Гегельянский щекотливый субъект 107Что такое «Отрицание отрицания»? 107Диалектический анаморфоз 1153,4,5 119Спекулятивное тождество субстанции и субъекта 130Гегельянский принудительный выбор 134«Конкретная всеобщность» 147«Чем ничего не хотеть...» 154«Включите меня отсюда!» 161К материалистической теории благодати 167ЧАСТЬ II. РАСКОЛОТАЯ ВСЕОБЩНОСТЬ 177Глава 3. Политика истины, или Ален Бадью как читатель святого Павла 179Событие-Истина 181...и его неразрешимость 190Истина и идеология 197Святой Павел с Бадью 203Между двумя смертями 211Лакановский субъект 219Господин или аналитик? 226Глава 4. Превратности политической субъективации 233Бадью, Балибар, Рансьер 233Гегемония и ее симптомы 238Вхождение субъекта 248Почему правящие идеи — это не идеи тех, кто правит? 251Политическое и его отрицания 255(Зло)употребления явления/видимости 263Постполитика 272Прогрессивный европоцентизм? 281Три всеобщности 291Мультикультурализм 295За левую приостановку Закона 303Двусмысленность экскрементальной идентификации 315Принятие действия 318ЧАСТЬ III. ОТ ПОДЧИНЕНИЯ К СУБЪЕКТИВНОМУ ОПУСТОШЕНИЮ 329Глава 5. Страстные (не)привязанности, или Джудит Батлер как читатель Фрейда 331Почему извращение — это не ниспровержение 331Идеологическая интерпелляция 345От сопротивления к действию 349«Преодоление фантазии» 356Меланхолическое двойное послание 362Реальное полового различия 367Мазохистский обман 377От желания к влечению... и обратно 392Глава 6. А что с Эдипом? 416Три отца 416Упадок символической действенности 429Общество риска и его враги 445Недовольство обществом риска 454Глупыш, это же политическая экономия! 463Возвращения в Реальное 481Пустой Закон 489От фаллоса к действию 495По ту сторону добра 508Фрагмент:Славой Жижек - Щекотливый субъект - отсутствующий центр политической онтологии - По ту сторону добра ...Это означает, что в каждом подлинном действии содержится нечто по своей сути «террористическое», в его жесте полного переопределения «правил игры», включая саму исходную самоидетничность того, кто его совершает, — политическое действие в собственном смысле слова высвобождает силу негативности, которая разрушает саму основу нашего бытия.Поэтому, когда левых обвиняют в том, что своими искренними и благими намерениями они закладывают основу для сталинистского или маоистского террора, нужно научиться избегать либеральной ловушки принятия этого обвинения за чистую монету и последующих попыток защититься, не признавая себя виновным («Наш социализм будет демократичным, уважающим права человека, достоинство и счастье; никакой общеобязательной партийной линии не будет...»): нет, либеральная демократия — не наш основной горизонт; как бы это ни резало слух, но ужасный опыт сталинистского политического террора не должен привести к отказу от самого принципа террора — необходимо найти путь к более «правильному террору».Разве структура подлинного политического действия не обладает по определению структурой принудительного выбора и потому является «террористической»? Когда в 1940 году французское Сопротивление обращалось к людям с призывом войти в его ряды и активно выступить против немецкой оккупации Франции, неявной структурой его призыва было не: «Вы вольны выбирать между нами и немцами», а «Вы должны выбрать нас! Выбирая коллаборационизм, вы отказываетесь от самой своей свободы!» В подлинном выборе свободы я выбираю то, что, как мне известно, я должен сделать.....