В настоящей книге, являющейся одной из ключевых работ известного словенского философа и социального теоретика Славоя Жижека, предлагается систематическое изложение лакановской теории политической субъективности.

Представлена критика ключевых подходов к субъективности: субъекта немецкой классической философии, политического субъекта французской постальтюссерианской политической философии и деконструктивистского субъекта.

Прилагая лакановское понятие субъекта к сфере политики, Жижек утверждает, что, поскольку любая символическая структура, включая идеологию, отмечена конститутивной «нехваткой», субъект пытается либо «заполнить», либо скрыть ее в надежде придать социальной жизни прочные основания.

Однако такие попытки неизбежно оказываются тщетными, поскольку сам субъект никогда не бывает полностью конституирован.

Книга представляет интерес не только для философов, политологов, социологов, но и для самой широкой аудитории.

Оглавление

Предисловие к новому изданию. Почему Лакан не хайдеггерианец? 7
Введение. Призрак бродит по западной Академии 23

ЧАСТЬ I. «МИРОВАЯ НОЧЬ» 29

Глава 1. Тупик трансцендентального воображения, или Мартин Хайдеггер как читатель Канта 31
Политическое (не)участие Хайдеггера 34
Почему «Бытие и время» осталось незавершенным? 49
Неприятности с трансцендентальным воображением 57
Переход через безумие 64
Насилие воображения 74
Необычайное / Чудовищное 80
Кант с Дэвидом Линчем 86
Акосмизм Канта 98

Глава 2. Гегельянский щекотливый субъект 107
Что такое «Отрицание отрицания»? 107
Диалектический анаморфоз 115
3,4,5 119
Спекулятивное тождество субстанции и субъекта 130
Гегельянский принудительный выбор 134
«Конкретная всеобщность» 147
«Чем ничего не хотеть...» 154
«Включите меня отсюда!» 161
К материалистической теории благодати 167

ЧАСТЬ II. РАСКОЛОТАЯ ВСЕОБЩНОСТЬ 177

Глава 3. Политика истины, или Ален Бадью как читатель святого Павла 179
Событие-Истина 181
...и его неразрешимость 190
Истина и идеология 197
Святой Павел с Бадью 203
Между двумя смертями 211
Лакановский субъект 219
Господин или аналитик? 226

Глава 4. Превратности политической субъективации 233
Бадью, Балибар, Рансьер 233
Гегемония и ее симптомы 238
Вхождение субъекта 248
Почему правящие идеи — это не идеи тех, кто правит? 251
Политическое и его отрицания 255
(Зло)употребления явления/видимости 263
Постполитика 272
Прогрессивный европоцентизм? 281
Три всеобщности 291
Мультикультурализм 295
За левую приостановку Закона 303
Двусмысленность экскрементальной идентификации 315
Принятие действия 318

ЧАСТЬ III. ОТ ПОДЧИНЕНИЯ К СУБЪЕКТИВНОМУ ОПУСТОШЕНИЮ 329

Глава 5. Страстные (не)привязанности, или Джудит Батлер как читатель Фрейда 331
Почему извращение — это не ниспровержение 331
Идеологическая интерпелляция 345
От сопротивления к действию 349
«Преодоление фантазии» 356
Меланхолическое двойное послание 362
Реальное полового различия 367
Мазохистский обман 377
От желания к влечению... и обратно 392

Глава 6. А что с Эдипом? 416
Три отца 416
Упадок символической действенности 429
Общество риска и его враги 445
Недовольство обществом риска 454
Глупыш, это же политическая экономия! 463
Возвращения в Реальное 481
Пустой Закон 489
От фаллоса к действию 495
По ту сторону добра 508

Фрагмент:

Славой Жижек - Щекотливый субъект - отсутствующий центр политической онтологии - По ту сторону добра 

...Это означает, что в каждом подлинном действии содержится нечто по своей сути «террористическое», в его жесте полного переопределения «правил игры», включая саму исходную самоидетничность того, кто его совершает, — политическое действие в собственном смысле слова высвобождает силу негативности, которая разрушает саму основу нашего бытия.

Поэтому, когда левых обвиняют в том, что своими искренними и благими  намерениями они закладывают основу для сталинистского или  маоистского террора, нужно научиться избегать либеральной ловушки принятия этого обвинения за чистую монету и  последующих попыток защититься, не признавая себя виновным («Наш социализм будет демократичным, уважающим права человека, достоинство и счастье; никакой общеобязательной партийной линии не будет...»): нет, либеральная демократия — не наш  основной горизонт; как бы это ни резало слух, но ужасный опыт сталинистского политического террора не должен привести к отказу от самого принципа террора — необходимо найти путь к более «правильному террору».

Разве структура подлинного  политического действия не обладает по определению структурой принудительного выбора и потому является  «террористической»? Когда в 1940 году французское Сопротивление обращалось к людям с призывом войти в его ряды и активно выступить против немецкой оккупации Франции, неявной структурой его призыва было не: «Вы вольны выбирать между нами и  немцами», а «Вы должны выбрать нас! Выбирая коллаборационизм, вы отказываетесь от самой своей свободы!» В подлинном выборе свободы я выбираю то, что, как мне известно, я должен сделать...