Урбинати выделяет три типа искажения демократии: неполитическое, популистское и плебисцитарное. Каждое из них разрушает критически важное разделение, сохранение которого необходимо для исправно функционирующей демократии – барьер между свободным публичным форумом общественного мнения и правительственными институтами, проводящими в жизнь волю народа. «Неполитическая» демократия ставит решение экспертов выше политического мнения. Популистская демократия до предела поляризует публичный форум, на котором высказываются и обсуждаются различные мнения. А плебисцитарная демократия неоправданно большое значение придает эстетическим и иррациональным аспектам мнения. Как считает автор, демократия предполагает постоянную борьбу за выявление тех вопросов, которые граждане считают главными для их жизни. Следовательно, выражение мнения – такая форма действия, которая не менее важна, чем механизмы организации выборов и реализации решений.
Урбинати обращает фокус своего внимания не столько на открытых врагов демократии, сколько на тех, кто выдает себя за ее сторонников, это технократы, озабоченные только правильностью решений, демагоги, льстящие «народу», медиамагнаты, желающие превратить политическое управление в зрелищный спорт, а граждан – в болельщиков противоборствующих команд.
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Инст.Гайдара, М. |
| Рік видання | 2016 |
| Кількість сторінок | 448 |
| Обкладинка | тверд |
-
4.101грн.
Схожі товари
Против выборов
Демократия, основанная на процедуре выборов, тяжело больна. Граждане охвачены апатией, явка избирателей падает, политические партии, подстегиваемые коммерческими СМИ, больше думают об электоральных баталиях, чем о решении насущных проблем общества. Как получилось, что процедура, считающаяся фундаментом демократии, обернулась против нее? Можно ли спасти демократию или она вот-вот падет под натиском популистов и технократов? Давид Ван Рейбрук (1971), бельгийский историк и писатель, пишет, что в действительности деятели Американской и Французской революций, в ходе которых были заложены основы нынешних западных политических систем, рассматривали выборы как инструмент ограничения демократии. Обрисовав клиническую картину того состояния, к которому демократию привело применение выборной процедуры, автор предлагает искать средства для лечения в ее древнегреческих истоках. И в Античности, и в Средних веках есть примеры успешного применения процедуры жеребьевки, которая некогда обеспечивала длительную политическую стабильность, но в наши дни используется только при назначении суда присяжных заседателей. Давид Ван Рейбрук показывает, как жеребьевка может оздоровить демократию и повысить ее легитимность и эффективность.Отрывок из книги:* * *«Английский народ считает себя свободным: он жестоко ошибается. Он свободен только во время выборов членов Парламента: как только они избраны – он раб, он ничто».Жан-Жак Руссо. Об общественном договоре (1762)1. СимптомыВоодушевление и недоверие: парадокс демократииС демократией происходит нечто странное: кажется, что все к ней стремятся, но никто в нее уже не верит. Данные международной статистики говорят, что в мире растет число людей, считающих себя сторонниками демократии. Крупный всемирный исследовательский проект WVS[1] несколько лет назад опросил более 73 тысяч человек из 57 стран, представлявших около 85 % мирового населения. Положительный ответ на вопрос, является ли демократия хорошим методом управления страной, дали целых 91,6 % опрошенных{1}. Еще никогда в истории число людей, положительно настроенных к концепции демократии, не было таким высоким.Такое воодушевление по поводу демократии тем более удивительно, что еще 70 лет назад позиции демократии были невероятно слабы. Параллельно с существовавшими в то время фашистским, коммунистическим и колониальными режимами к концу Второй мировой войны в мире насчитывалось всего 12 полноценных демократий{2}. Затем их количество стало медленно увеличиваться, и в 1972 году было 44 свободные страны{3}. В 1993-м их уже было 72. Сейчас из общего количества стран (195) выборных демократий 117. Из них 90 считаются свободными и на практике. Никогда еще не было столько стран с демократическим устройством, никогда еще у демократии не было столько последователей{4}.И все же прежнего воодушевления больше нет. Уже упомянутый WVS обнаружил также, что за последние десять лет во всем мире отмечается рост симпатий к сильным лидерам, «которые могут не считаться с выборами или парламентом», а доверие к таким институтам, как парламент, правительства и политические партии, находится на необычайно низком уровне{5}. Складывается впечатление, что людям нравится лишь сама идея демократии, а не ее практическая реализация, во всяком случае не в ее современном виде.Частично это снижение популярности связано с молодыми демократиями. Спустя 20 лет после падения Берлинской стены особенно сильное разочарование имеет место в странах бывшего Восточного блока. Арабская весна, судя по всему, тоже далеко не везде заканчивается демократическим летом. Даже в тех странах, где прошли выборы (Тунис, Египет), для многих открывается теневая сторона нового строя. Для тех, кто впервые знакомится с демократией, горькая истина заключается в том, что на практике она не настолько прекрасна, как радужные мечты о ней, особенно если демократизация страны проходит на фоне насилия, коррупции и экономического спада.Но это не единственная причина. Даже убежденных демократов охватывает чувство неуверенности, и нигде этот парадокс не ошеломляет так, как в Европе. Несмотря на то что в Европе концепция демократии имеет исторические корни и до сих пор поддерживается большинством населения, доверие к имеющимся демократическим институтам тает на глазах. Осенью 2012 года «Евробарометр», официальный исследовательский центр Европейского союза, констатировал, что всего 33 % европейцев сохраняют доверие к ЕС. (В 2004 году этот показатель составлял 50 %!)Уровень доверия к парламенту и правительству своей страны оказался еще ниже: 28 и 27 % соответственно{6}. За многие годы это самые низкие цифры. В настоящее время от двух третей до трех четвертей населения не доверяют важнейшим институтам своей политической экосистемы. И хотя здоровый скепсис является неотъемлемой частью гражданского самосознания, возникает закономерный вопрос: каковы допустимые границы этого недоверия и когда конструктивная критика перейдет в самое настоящее отвращение.Судя по последним данным, это недоверие охватывает всю Европу. Оно не ограничивается только формальными политическими институциями, а распространяется также на сферу общественных услуг, таких как почта, здравоохранение и железные дороги. Доверие к политике – лишь одна из граней общего мировоззрения. Но если обратиться к демократическим институтам, то наибольшее недоверие вызывают политические партии (в среднем 3,9 из 10 баллов по оценке жителей ЕС), за ними следует парламент (4 из 10), правительство (4,2 из 10) и пресса (4,3 из 10){7}.Впрочем, это недоверие взаимно. Нидерландский политик Петер Канне предоставил в 2011 году интересные цифры касательно того, как политики в Гааге относятся к голландскому обществу. Из правительственной элиты Нидерландов 87 % считают себя свободолюбивыми, открытыми миру людьми с новаторскими идеями. При этом 89 % считают свой народ традиционным, консервативным и националистическим{8}. То есть среди политиков распространено мнение, что они придерживаются ценностей более высокого порядка, чем простые жители. В других странах Европы ситуация вряд ли отличается.Вернемся к простому гражданину. Его возросшее недоверие часто объясняют апатией. Будто бы растущий индивидуализм и консьюмеризм настолько притупили его гражданскую ответственность, что вера в демократию сменилась на безразличие. Теперь он в лучшем случае равнодушен и переключает канал, как только речь заходит о политике. Говорят, что «гражданин самоустраняется». Это мнение не вполне соответствует истине. Да, очень многие люди практически не интересуются политикой, но таких людей во все времена было существенное количество. Сейчас речь не идет о том, что пропадает интерес к политике. Наоборот, согласно исследованиям, он выше обычного: сейчас люди больше говорят о политике с друзьями, родственниками и коллегами{9}.То есть волны апатии не наблюдается. Можно ли на этом успокоиться? Это большой вопрос. Ситуация, когда интерес к политике растет, а доверие к политике падает, всегда чревата последствиями. Ведь между тем, что гражданин почитает необходимым, и тем, что на его глазах делает политик, между тем, что кажется ему важным, и тем, что государство совершенно игнорирует, пролегает пропасть. И в результате – горькое разочарование. Как может отразиться на стабильности страны то, что все больше граждан внимательно следят за whereabouts[2]власть имущих, испытывая к ним все меньше доверия? Сколько насмешек вынесет система, не потеряв прочности? И уместно ли еще говорить о каких-то там насмешках, когда о своих убеждениях любой теперь может заявить во всеуслышание?Мир, в котором мы живем, прямо противоположен миру шестидесятых. Тогда простая фермерша могла быть совершенно равнодушна к политике и одновременно с этим полностью доверять политикам{10}. Социологические опросы подтверждают, что фермерша спокойно принимала все, что происходило в политике, и такая вера в политику была широко распространена в Западной Европе. Девиз того времени звучал так: апатия и доверие. Сегодня он звучит иначе: воодушевление и недоверие. Неспокойные нынче времена.Кризис легитимности: сокращение группы поддержкиДемократия, аристократия, олигархия, диктатура, деспотизм, тоталитаризм, абсолютизм, анархия – любое политическое устройство должно найти равновесие между двумя фундаментальными критериями: эффективностью и легитимностью. Эффективность измеряется тем, насколько быстро правительство находит удачные решения возникающих проблем. Легитимность измеряется тем, насколько сами жители включены в принятие этих решений. Насколько незыблем авторитет правительства? Для эффективности главное – решимость, для легитимности – народное одобрение. При этом оба критерия обратно пропорциональны друг другу: диктатура – несомненно, самая эффективная форма правления (один человек решает, и всё тут), вот только устойчивой легитимностью она сопровождается редко. Обратный пример, когда страна бесконечно обсуждает любое нововведение со всеми жителями, показывает высочайший уровень поддержки, но точно не способность к решительным действиям.Демократия – «лучшая из худших» форм правления именно потому, что пытается пойти навстречу обоим критериям. Любая демократия стремится к здоровому балансу между легитимностью и эффективностью. Критика в адрес демократии может касаться либо одного, либо другого. И система остается на плаву, балансируя, как шкипер во время качки, перенося вес с одной ноги на другую в зависимости от крена. Но сегодня западные демократии переживают кризис и легитимности, и эффективности. Это нечто новое. Это уже не просто качка, а настоящий шторм. Чтобы понять это, давайте посмотрим на цифры, редко попадающие на передовицы газет. Если сосредоточиться на мелкой ряби, рассматривая сквозь лупу результаты многочисленных опросов или выборов, можно упустить из виду крупные океанские течения и климатические закономерности.В дальнейшем я буду рассматривать правительства разных стран. Само собой разумеется, что помимо них суще..
В тени королей. Политическая анатомия демократического представительства
Книга посвящена осмыслению перехода от монархического правления к демократии. Пестуемый демократией образ «народа» (или «нации») как единственного политического деятеля — ничуть не меньший фантом, чем средневековый образ «двойного тела короля», но его принятие и закрепление с помощью многократной сценической демонстрации (регулярных «выборов») приводит к тому, что он рассматривается как самоочевидная часть практики демократического правления и служит основанием для легитимации власти. Современная форма правления с присущими ей атрибутами национального лидера и парламента как «куклы, с помощью которой изображается народ», есть посмертная жизнь абсолютной монархии, черты которой сохранились в исторической памяти общества...
Ловушка уверенности. История кризиса демократии
В книге представлена история современной демократии в ее кризисных моментах — от Первой мировой войны до экономического краха 2008 г. Рассматривается, как демократия смогла пережить ряд серьезных угроз, среди которых Великая депрессия, Карибский кризис, Уотергейт и падение банка Lehman Brothers. Особое внимание уделяется политикам и мыслителям, которым пришлось иметь дело с этими кризисами: Вудро Вильсону, Джавахарлалу Неру, Конраду Аденауэру, Фрэнсису Фукуяме и Бараку Обаме. Книга адресована историкам, политологам, экономистам, а также широкому кругу читателей.ОГЛАВЛЕНИЕПредисловие . . . . . . . . . . . . . . 11Примечание о терминологии . . . . . . . . . 22Введение. Токвиль: демократия в кризисе . . 25Конкурирующие взгляды . . . . . . . . . . 28Демократия и судьба . . . . . . . . . . . 36Демократия и кризис . . . . . . . . . . . 45Путеводитель по будущему . . . . . . . . . 55Глава I. 1918: Ложный рассвет . . . . . . . 61Кризис . . . . . . . . . . . . . . . . 61Автократия против демократии . . . . . . . . 64Две речи . . . . . . . . . . . . . . . 70Поворот на 180 градусов . . . . . . . . . . 79Выборы . . . . . . . . . . . . . . . 86Итоги . . . . . . . . . . . . . . . . 93Глава II. 1933: Сам страх . . . . . . . . .105Кризис . . . . . . . . . . . . . . . 105Соперники . . . . . . . . . . . . . .108Сезон конференций . . . . . . . . . . .119Срыв . . . . . . . . . . . . . . . .129Итоги . . . . . . . . . . . . . . . .136Глава III. 1947: Новая попытка . . . . . 144Кризис . . . . . . . . . . . . . . . 144Неопределенная победа . . . . . . . . . .148Изобретение «холодной войны» . . . . . . .153Чего же захочет уважающая себя демократия? . . .160Вид с горы . . . . . . . . . . . . . .163Итоги . . . . . . . . . . . . . . . .172Глава IV. 1962: На грани . . . . . . . . . . .180Кризис. . . . . . . . . . . . . . . .180Умеют ли демократии блефовать? . . . . . . .183Старик и скандал . . . . . . . . . . . .199Итоги . . . . . . . . . . . . . . . .211Глава V. 1974: Кризис уверенности . . . . . . .221Кризис. . . . . . . . . . . . . . . .221Война и разрядка . . . . . . . . . . . .226Нефть и инфляция . . . . . . . . . . . .236Смена режима . . . . . . . . . . . . .244Итоги . . . . . . . . . . . . . . . .256Глава VI. 1989: Конец истории . . . . . . . .264Кризис. . . . . . . . . . . . . . . .264Пророки . . . . . . . . . . . . . . .267Посторонние . . . . . . . . . . . . . .282Итоги . . . . . . . . . . . . . . . .296Глава VII. 2008: Назад в будущее . . . . . . .305Кризис. . . . . . . . . . . . . . . .305Расплата . . . . . . . . . . . . . . .311Искупитель . . . . . . . . . . . . . .321Итоги . . . . . . . . . . . . . . . .329Эпилог. Ловушка уверенности . . . . . . .337Далекое и близкое . . . . . . . . . . . .337Четыре вызова . . . . . . . . . . . . .350Ловушка уверенности . . . . . . . . . . . 371Благодарности . . . . . . . . . . . . . .374Примечание об источниках . . . . . . . . . .376Источники . . . . . . . . . . . . . . .379..