| Про книгу | |
| Видавництво, місто | ГУ ВШЭ, М. |
| Рік видання | 2016 |
| Кількість сторінок | 488 |
| Обкладинка | тверд |
-
4.898грн.
Схожі товари
Углеродная демократия: Политическая власть в эпоху нефти
Часто говорят, что нефть - это проклятие, которое обрекает страны, занимающиеся ее добычей, на войны, коррупцию и крайнее неравенство. "Углеродная демократия" рассказывает более сложную историю, утверждая, что ни одна страна не может избежать политических последствий нашей коллективной зависимости от нефти. Она определяет политический облик Ближнего Востока, который зависит от доходов от нефтедобычи, и стран, в которых наиболее велик спрос на энергоресурсы. Тимоти Митчелл начинает историю с угля, предлагая совершенно новый взгляд на возникновение демократии. Уголь был настолько "подрывным" источником энергии, что олигархии на Западе впервые оказались уязвимыми перед требованиями демократии со стороны масс. Но в середине XX века получение дешевой и обильной энергии от нефти, преимущественно ближневосточной, позволило ослабить эту уязвимость перед давлением масс. Благодаря изобилию нефти впервые в истории появилась возможность реорганизовать политическую жизнь вокруг управления экономикой и перспективы бесконечного роста. Книга представляет интерес не только для экономистов, историков, политологов и социологов, но и для широкого круга читателей...
О разделении общественного труда \Канон-96
Эта работа принесла основателю французской социологической школы Э.Дюркгейму мировую известность. Книга переведена на многие языки и по праву относится к числу шедевров литературы по социологии. Содержание книги гораздо шире ее названия и по сути дела представляет собой общую теорию социальных систем и их развития. Особое внимание автор уделяет нравственно-правовым аспектам в развитии общества.Социолог Григорий Юдин рекомендует книгу Дюркгейма об идеале единого человеческого общества, основанного на сотрудничестве:"Это может показаться странным, но к началу XX века науки под названием «социология», по большому счету, не существовало. Само слово «социология» вызывало неоднозначное отношение. В середине XIX века его главным спонсором был гениальный, но крайне экстравагантный французский мыслитель Огюст Конт, который за свою жизнь успел сначала сформулировать основные принципы научного взгляда на мир, а потом стать основателем и пророком собственной религии. Когда молодой доцент из Бордо по фамилии Дюркгейм решил добиться, чтобы социология была признана как наука, эта ставка выглядела весьма рискованной.В содержательном плане Дюркгейму понадобилось на решение задачи меньше пяти лет. В своей первой книге «О разделении общественного труда» (1893) он показал, почему необходимость в социологии возникает только в развитом индустриальном мире и почему без этой дисциплины общество не сможет далее развиваться. В его второй книге «Правила социологического метода» (1895) изложены принципы, которые позволяют отличить социологическую науку от псевдонаучных рассуждений и в то же время делают ее независимой от других наук. В третьем исследовании «Самоубийство» (1897) Дюркгейм доказал, что только социология способна объяснить главный выбор человека — выбор расстаться с жизнью, и, как бы он ни объяснял себе свое решение, в действительности оно полностью определяется социальными причинами. К этому моменту у Дюркгейма уже была собственная кафедра социологии, а вскоре начал выходить «Социологический ежегодник», давший начало одному из самых мощных движений в европейской науке ХХ века — Французской социологической школе.Название «О разделении общественного труда» обманчиво: за этой вывеской скрывается полномасштабная теория устройства общества, ответ на вопрос «Что держит людей вместе?». Конечно, на решение этой проблемы давно претендовала теория общественного договора. Но что заставит участников договора соблюдать его? Почему мы вообще считаем необходимым исполнять закон? Слишком часто теоретики общественного договора объясняли это насилием и страхом. Но насилие и страх — ненадежные союзники, они неспособны сдерживать вражду слишком долго. За договором должна стоять более внушительная сила: «В договоре не все договорно», — констатировал Дюркгейм.Этой силой является общественная мораль, и она действует по своим собственным законам. Дюркгейм обращается к анализу тех явлений социальной жизни, которые кажутся нам непонятными и иррациональными. Порой безобидная выходка вдруг оказывается «оскорблением коллективных чувств» и порождает волну негодования во всем обществе. Последствия этой реакции будут выходить далеко за пределы исходного инцидента и ощущаться еще долго. Почему это происходит в одних случаях и не происходит в других? При каких условиях мы можем ожидать такой реакции?Дюркгейм направляет предостережение всем реформаторам, озабоченным экономическим развитием: рост благосостояния сам по себе не создает предпосылок для общественной стабильности. Более того, он может оказаться для нее разрушительным. Именно здесь на сцену выходит разделение общественного труда. Политической экономии со времен Адама Смита хорошо известно, что разделение труда является двигателем прогресса; но вот способно ли оно обеспечить согласие в обществе? Возрастающая специализация подталкивает каждого заниматься своим делом и видеть в окружающих лишь конкурентов и партнеров по обмену. Но возникающий в результате моральный дефицит неизбежно рано или поздно будет заполнен: только общество способно дать индивиду моральные ориентиры и наделить его жизнь смыслом.Моральное сознание наций не ошибается; оно предпочитает немного справедливости всем промышленным усовершенствованиям в миреПроизводство общественной солидарности — это специальное искусство, которое требует знания законов функционирования общества. Простейшей формой солидарности является механическая солидарность, которая подчиняет сознание отдельных индивидов коллективному сознанию. Общество диктует всем индивидам, что им следует думать и чем заниматься, а следовательно, содержание их мыслей и действий идентично. Механическая солидарность существует преимущественно на ранних стадиях развития общества. Однако всякий раз, когда общество начинает рассыпаться, а индивиды — терять моральные ориентиры, они ищут спасения в установлении единообразия, в уничтожении индивидуальных различий и подчинении коллективному сознанию. После этого общество встает на охрану однообразия от индивидуальности, изобретательности и новизны, и экономический рост перестает иметь для него значение.Как пройти между крайностями социального распада с одной стороны и тоталитаризма с другой? Для этого необходима более сложная форма организации общества — органическая солидарность. Эта форма не подавляет человеческую индивидуальность, но ставит ее на службу общественному организму. Каждый специализируется на своем занятии, и теперь индивиды относятся друг к другу как органы единого общественного тела: каждый знает, что его дело приносит обществу пользу и будет обществом оценено. Есть принципиальная разница между врачом и учителем, которые исполняют свой долг перед обществом и получают от него заслуженную компенсацию, и врачом и учителем, которые ставят качество лечения и обучения в зависимости от платы пациента или ученика. В первом случае это поведение профессионала, способствующее развитию органической солидарности, во втором — поведение торговца, несущее ущерб общественному единству.Отличить механическую солидарность от органической проще всего по тому, как наказываются преступления против морали. Для механической солидарности важнее всего сохранить одинаковость, и поэтому отклонения от нормы она будет карать репрессиями. Органическая солидарность, напротив, ориентирована на поддержание функционирования общественного организма, и поэтому на нарушения она будет реагировать требованием восстановления исходного состояния (реституции). Если вы встречали людей, которые верят, что предотвратить оскорбление коллективных чувств можно, если ввести за него как можно более жесткое уголовное наказание, — знайте, что в деле механическая солидарность.Роль [наказания] не в том, в чем ее обыкновенно видят. Оно не служит — или служит только второстепенным образом — исправлению виновного или устрашению его возможных подражателей; с обеих точек зрения польза его по справедливости сомнительна и, во всяком случае, незначительна. Его истинная функция — сохранить целостность общественной связи, поддерживая всю ее жизненность в общем сознанииСтиль Дюркгейма предельно строг и академичен, то есть как раз таков, каким должен быть стиль человека, вознамерившегося утвердить новую науку. Начав с моральной загадки, которую разделение труда ставит перед современными обществами, Дюркгейм ставит читателя на путь к итоговому результату и лишает любых возможностей свернуть в сторону. Он обладает ответами на все мыслимые вопросы и контраргументы и неумолимо приводит к своему итоговому нравственному выводу — к идеалу единого человеческого общества, основанного на сотрудничестве. Дюркгейм становится одним из первых идеологов единой Европы за сотню лет до ее формирования.Над европейскими народами стремится образоваться самопроизвольным движением европейское общество, обладающее отныне некоторым самосознанием и первоначальной организациейСегодня, когда успели оправдаться и смелые мечтания Дюркгейма, и его самые серьезные опасения, чтение «О разделении общественного труда» остается превосходным упражнением для дисциплины ума, логическим ключом для каждого, кто желает надежного знания о том, как устроена реальность общества."Взято отсюда: https://postnauka.ru/books/63185..
Потреблятство: Болезнь, угрожающая миру \Ультра.Культура
Что такое потребительство - образ жизни или заразная болезнь? Зачем люди покупают вещи: потому что они в них нуждаются или потому, что в них нуждается пожирающий их микроб потреблятства? Группа американских журналистов и экономистов создала телевизионное шоу, в котором изучала поведение своих соотечественников - самых оголтелых и безудержных потребителей современности. На основе этого цикла передач и возникла книга, рассказывающая о механизмах, вгоняющих общество в штопор безудержного потребительского азарта, удовлетворяемого за счет всего остального человечества...