Из обширной русской кантианы в Антологию «Кант: pro et contra» включены работы, отражающие различные периоды функционирования идей немецкого философа в России. В книге прослеживается феномен освоения, рецепции и влияния Канта на становление собственно русской философской традиции. Книга адресуется студентам, аспирантам, исследователям истории философии, а также всем, кто интересуется немецко-русскими культурными связями. Составители А. И. Абрамов, В. А. Жучков, предисловие и комментарии В. А. Жучкова
Тема «Кант и Россия» необычайно обширна и не нова. Первые сведения о кантовской философии стали проникать в Россию уже при жизни мыслителя, не говоря уже о том, что некоторое время (в годы Семилетней войны между Пруссией и Россией в 1756—1763 гг.) он считался российским подданным, а в 1794 г. был избран иностранным почетным членом Российской Императорской академии наук в Санкт#Петербурге. Первые публикации о Канте появились в российской печати уже в конце XVIII в. (в «Письмах русского путешественника» Н. М. Карамзина), а за прошедшие с той поры два столетия трудно найти сколько-нибудь значительного русского философа, который в той или иной форме не упоминал имени Канта и не выразил бы своего отношения к его учению.Данная книга представляет собой избранную антологию российской кантианы, которая (как и другие издания в серии «Русский путь: Pro et contra») не может претендовать на всесторонность и полноту освещения рассматриваемой темы. Тем не менее, составители стремились включить в ее состав наиболее значительные, содержательные и репрезентативные работы русских мыслителей и исследователей кантовской философии.
Вместе с тем, стремясь ознакомить читателя с максимально широким кругом авторов, писавших о Канте, составители отдавали предпочтение тем из них, которые давно не переиздавались (некоторые — с момента их первой публикации) и на сегодняшний день остаются наименее известными и труднодоступными.
При составлении книги, особенно при расположении материалов XVIII—XIX вв., составители придерживались преимущественно хронологического принципа, который дает достаточно релевантное представление о проблемно#теоретическом содержании отечественной кантианы, ее научном уровне, общем характере и т. п. Что же касается кантовских исследований конца XIX—начала XX в., то принцип их хронологического расположения оказывается не столь существенным. Дело в том, что в этот период значительно выросло общее число исследований кантовской философии в России, важным толчком чему послужили юбилейные мероприятия, широко отмечавшиеся в 1904 г., в связи со столетней годовщиной со дня смерти мыслителя. Многочисленные работы о Канте этого периода отличаются плюрализмом авторских позиций и оценок, соседством весьма различных, а то и прямо противоположных точек зрения, но прежде всего — заметным ростом их профессионального уровня, научной глубины и широтой тематики. Потому при их отборе для публикации в бульшей мере принимались во внимание их конкретные тематические и проблемно-содержательные аспекты, а также своеобразие авторских подходов, оригинальность и новизна их трактовок кантовского наследия.
- А. С. Лубкин. Рассуждение о том, возможно ли нравоучению дать твердое основание независимо от религии <фрагмент>
- Т. Ф. Осиповский. Рассуждение о динамической системе Канта
- A. И. Галич. История философских систем по иностранным руководствам
- B. Андроссов. Изящные искусства, науки и литература. Замечания на «Прибавление к статье о философии»
- Архимандрит Гавриил. История философии <фрагмент>
- B. Н. Карпов. Философский рационализм новейшего времени <фрагменты>
- П. Д. Юркевич. Разум по учению Платона и опыт по учению Канта <фрагмент>
- Н. Страхов. Философские очерки. III. Главная черта мышления
- Н. Г.Деболъский. Введение в учение о познании <фрагмент>
- М. И. Карийский. Критический обзор позднего периода германской философии
- C. С. Гогоцкий. Философический лексикон
- Архиепископ Антоний (Храповицкий). Психологические данные в пользу свободы воли и нравственной ответственности
- Архиепископ Никанор. Позитивистская философия <фрагменты>
- Н. Я. Грот. Основные моменты в развитии новой философии <фрагмент>
- Вл. Соловьев. Кант
- Федоров. Философия общего дела
- А. И. Введенский. Учение Канта о пространстве (Разъяснения и критика)
- A. И. Введенский. Новое и легкое доказательство философского критицизма
- B. И. Вернадский. Кант и естествознание XVIII столетия
- Л. М. Лопатин. Нравственное учение Канта
- Л. М. Лопатин. Учение Канта о познании
- И. И. Лапшин. Проблема чужого «Я» в новейшей философии
- П. И. Новгородцев. Учение Канта о праве и государстве
- П. И. Новгородцев. Кант как моралист
- Андрей Белый. Критицизм и символизм
- Н. О. Лосский. Гносеологический индивидуализм в новой философии и преодоление его в новейшей философии
- Н. О. Лосский. Обоснование интуитивизма <фрагмент>
- П. А. Флоренский. Космологические антиномии Иммануила Канта
- Л. Шестов. Апофеоз беспочвенности. Опыт адогматического мышления
- Л. Шестов. Великие кануны
- Б. В. Яковенко. О современном состоянии немецкой философии
- Н.А. Бердяев. Проблема познания и объективация
- Ф.А. Степун. Открытое письмо Андрею Белому по поводу статьи «Круговое движение»
- Ф.А Степун. Не афоризмы
- В. Ф. Эрн. Критика кантовского понятия истины
- B. Ф. Эрн. Сущность немецкого феноменализма
- К. М. Милорадович. Два учения о времени: Канта и Бергсона
- А. И. Абрамов. О русском кантианстве и неокантианстве в журнале «Логос»
- C. А. Чернов. Критицизм и мистицизм (Обзор кантианства в журнале «Вопросы философии и психологии»)
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | РХГИ, СПб. |
| Рік видання | 2005 |
| Кількість сторінок | 928 |
| Обкладинка | тверд |
-
3.734грн.
Схожі товари
Последний виток прогресса
Книга Александра Секацкого посвящена анализу важнейших процессов современности. Здесь представлена новая философия денег, исследуется тихая революция в сфере эротики и сексуальности, очерчиваются контуры новообретенной синтетической медиа-среды. Словом, автор дает абрис того мира, в котором все меньше места остается подлинному, «классическому» субъекту, однако пришедший ему на смену хуматон как последняя версия человеческого в человеке чувствует себя в этой новой реальности словно рыба в воде. Самое главное часто происходит на задворках громких событий, а затем обнаруживает себя внезапно, как нечто непоправимое и окончательно свершившееся.Демократизация не ограничивается сферой политических прав, гораздо более важным моментом является демократизация истины, ее упрощение, сведение к общедоступности, к возможности быть переданной в SМS-режиме. Одновременно аналогичные процессы происходят и в культуре, и дело не в смене тем и стилей, а в том, что господствующей формой духовного производства становится культура с доставкой на дом. Исчезает измерение постыдного и таинственного, технологии обезвреживая бессознательного достигли феноменальных успехов. Фактически, утопия Просвещения оказалась полностью реализованной, началась следующая фаза того же процесса, ее уместно назвать Транспарацией, восхождением к еще большей прозрачности. Теряющий тайну субъект теряет и свое имя.Сегодня мы можем говорить о синтезе новой человеческой единицы, чье имя - хуматон. Реформированный субъект уже создает собственную примитивную мифологию, его ярким прообразом является Форрест Гамп, герой одноименного фильма, а само вторичное упрощение человеческого бытия оказывается основополагающим скрытым содержанием современности...
Дорога превращений. Суфийские притчи.
В суфизме, несомненно, присутствуют элементы наследия самых разных религиозных и мистико-экстатических систем человечества: иудейской каббалы и раннехристианского гностицизма, зороастрийской этики и индуистской теологии… Наблюдаются даже связи между некоторыми положениями суфизма и представлениями древних египтян и жителей Месопотамии о сути и смысле бытия. Однако всетеоретические построения суфиев и вся их духовная практика подчинены концепции строгого Единобожия (Ат-Та-ухид — Единство [Бога]) и идее поэтапного восхождения бессмертного человеческого духа к единению с Творцом. Это и есть суфийский Путь— тарикат, который ученик (мюрид) проходит под руководством своего учителя-духовидца (шейха). Большое влияние оказал суфизм и на развитие некоторых идей и направлений христианской цивилизации, особенно начиная с эпохи Ренессанса. Отголоски влияния суфиев можно наблюдать, например, в проповеди Франциска Ассизского, а также в русском «духовном Христианстве» (т.н. Христововерии). Определенные черты суфийского мировоззрения прослеживаются в творчестве столь многих европейских писателей и поэтов— от Данте до Блейка и Андерсена,— что трудно перечислить все их имена. В русской поэзии, например, влияние суфизма в различной степени ощущается в творчестве Пушкина, Тютчева, Фета, Блока. К суфизму принадлежали и некоторые из великих иудейских средневековых мистиков и поэтов, в том числе Иегуда Галеви, Моисей Ибн-Эзра, Соломон Ибн-Габироль. Одна из составляющих суфийского мировоззрения— утверждение полноправия различных религиозных учений человечества, каждое из которых по-своему отражает Единую Истину. Такой взгляд сближает людей разных вер, уничтожает вражду и недоверие между ними, делает любовь к ближнему поистине всечеловеческой. Такой взгляд уже восемь веков олицетворяется с глубоко почитаемым именем и бессмертным наследием Джалаладдина Руми. Предлагаемый читателю новый поэтический перевод суфийских притч из всемирно известной поэмы Руми «Маснави» сопровождается комментариями мистического и психологического характера. Многие притчи переведены впервые...
