В этой маленькой хрестоматии представлены работы известных западно-европейских и американских (США) философов и эстетиков, ранее не переводимых на русский язык. Хрестоматия знакомит читателя с некоторыми основными направлениями современной эстетики: неотомизмом, семантической эстетикой, фрейдизмом, экзистенциализмом, феноменологией, лингвистической эстетикой и др.
Переводы сделаны сотрудниками кафедры эстетики МГУ им. М.В.Ломоносова и кафедры этики, эстетики и теории культуры СПбГУ.
Представлены работы таких авторов:
Хейзинга. Сартр. Дюфрен. Витгенштейн. Панаотис. Коген. Мукаржовский. Сурио. Осборн. Хассан. Маритен. Жильсон. Рид. Ландгребе
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | КДУ, М. |
| Рік видання | 2002 |
| Кількість сторінок | 224 |
| Обкладинка | м'яка |
-
1.388грн.
Схожі товари
История русской философии \темно-коричн.
Классическя монография профессора Петербургского университета Николая Онуфриевича Лосского, одного из крупнейших русских философов ХХ в. Книга приобрела мировую известность благодаря оригинальным суждениям и взглядам автора на своеобразный путь развития философии, религии и культуры России. Огромное количество глав посвящено отдельным персоналиям - профессиональным русским философам, а также историкам, литераторам, поэтам, дипломатам, политическим и общественным деятелям, имеющим свою философскую концепцию...
![Восток, Россия и Славянство \Антология мысли\](https://academplus.com/image/cache/catalog/7869-200x290.jpg "Восток, Россия и Славянство \Антология мысли\")
Восток, Россия и Славянство \Антология мысли\
Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891) - самый "неудобный" мыслитель в истории русской философии. Та четкость и ясность, с какой он излагал свои воззрения, которые и сам без стеснения называл "реакционными", приводила в ужас его современников - либеральных интеллигентов. Они страшились его взглядов, отдавая должное силе мысли философа и таланту писателя. Но прямота Леонтьева, уверенность в необходимости быть честным до конца отталкивали и его так называемых "единомышленников" из консервативного лагеря, старавшихся иметь поменьше общего с "кровожадным" Леонтьевым. Удивился бы философ, если б узнал, сколь мало изменилось отношение к его сочинениям более чем за 100 лет? И сегодня так же нелегко приходится мыслителю, который осмелится руководствоваться леонтьевскими принципами: "Во времена неподвижности быть за движение, во времена распущенности - за строгость... быть аристократом при тенденции к демагогии... свободомыслящим при лицемерном ханжестве, набожным при безбожии... то есть не гнуть перед толпой"...
