В книге представлены более пятисот цитат и афоризмов величайшего ученого ХХ века, гениального физика Альберта Эйнштейна. Сборник открывается предисловием создателя квантовой электродинамики Фримэна Дайсона и включает разделы, посвященные хронологии жизни Эйнштейна, ответам на часто задаваемые вопросы о нем и генеалогическое древо его семьи.
Афоризмы и цитаты из обширной переписки знакомят нас с Эйнштейном-мыслителем и одаренным писателем, личностью противоречивой и весьма далекой от растиражированного образа всклокоченного гения-чудака.
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Колибри, М. |
| Рік видання | 2015 |
| Кількість сторінок | 320 |
| Обкладинка | тверд |
-
629грн.
Схожі товари
Критика чистого разума. \ЗБМ коричн.с золотом
Критика чистого разума" - фундаментальный труд величайшего философа Иммануила Канта, ставший поворотной точкой в истории мировой научной и философской мысли. Основатель критического идеализма, родоначальник немецкой классической философии, один из ведущих мыслителей эпохи Просвещения, Иммануил Кант внес неоценимый вклад в развитие современной философской традиции, оказавший огромное влияние на умы европейцев и работы позднейших идеалистов - Фихте, Шеллинга, Гегеля.ОГЛАВЛЕНИЕ:1. Трансцендентальное учение о началах2. Трансцендентальное учение о методеПриложение. Из первого издания Критики чистого разума""..
Философия свободы. Смысл творчества \Серия: Из истории Отечественной философской мысли
«Философия свободы» Бердяева объединила ряд опубликованных ранее статей, но нельзя не видеть в ней цельности и логической последовательности в реализации замысла. Ее первая часть воинственно полемична и направлена против современной ему западной философии, по мнению Бердяева, утратившей «бытие» как жизненную первореальность, в которой совершается всякое познание.Вторая часть «Философии свободы» внешне разворачивается как историософия, как поиск смысла истории. Однако для Бердяева это подлинная христианская онтология, построение которой создает прочный фундамент возводимой им «церковной гносеологии». Истинное познание возможно только в истинном бытии, и пока само бытие остается неосмысленным в его «падшести», никакая критика современной философии не может ничего исправить. Должно быть исправлено само бытие: личностное (потому одно из названий «философии свободных» — «конкретный персонализм») и вселенское. Личное изживание греховности как путь из отчужденности к соборности «церковного сознания» дополняется поэтому у Бердяева провидением мессианского предназначения России.В «Философии свободы» Бердяев выступает как продолжатель многих тем и традиций русской философии XIX в. В связи с поисками Л.М. Лопатина и А. А. Козлова стоит его стремление базировать философию на религиозно-мистическом опыте.В произведении «Смысл творчества», как отмечал Бердяев, его «религиозная философия» впервые была вполне осознана и выражена. Удалось это потому, что принцип построения философии посредством выявления глубин личностного опыта был однозначно осознан им как единственный путь к вселенскому, «космическому» универсализму. К традициям русской философии он подключает средневековую мистику Каббалы, Мейстера Экхарта, Якоба Беме, христианскую антропологию Фр. Баадера, нигилизм Фр. Ницше, современный оккультизм (в частности антропософию Р. Штейнера). Человек поставлен в центр бытия — так определяется общий контур его новой метафизики как концепции «моноплюрализма». Центральным стержнем «Смысла творчества» становится идея творчества как откровения человека, как совместно с Богом продолжающегося творения...
Жан Бодрийяр: Стратегии "радикального мышления"
Жан Бодрийяр (1929-2007) - выдающийся французский философ, один из самых известных мыслителей современности. Введённые им в широкое употребление понятия: «симулякр», «соблазн», «трансэстетика» - сегодня как никогда актуальны. Круг проблем, к которым он обращается: реальность и симуляция, потребительная стоимость и символический обмен, революция и система подавления, молчание масс и империализм масс-медиа, - охватывает все значимые феномены современной западной культуры.Монография представляет собой первое русскоязычное исследование творчества Жана Бодрийяра. В книге представлен анализ основных концепций Бодрийяра в их историческом и генетическом развитии.Особое внимание уделяется сопоставительному исследованию творчества Бодрийяра и современных ему мыслителей. Книга предназначена для всех, кто интересуется современным состоянием философской мысли.ОГЛАВЛЕНИЕВведение 3 Глава 1. «Теоретическое насилие»: основания радикального мышления 37 Разлом I. Патафизика 58 Глава 2. Онтология симулякра 68 Глава 3. Символический обмен 84 Глава 4. Система симуляции как невозможность социального 107 Глава 5. Революция и терроризм 136 Разлом II. Гегель 148 Глава 6. Соблазн и проблематика желания 154 Глава 7. Конец сингулярности и критика политэкономии субъекта 166 Глава 8. Конец сексуального: реквием телу 179 Глава 9. Medium is Message 197 Глава 10. Стратегия Бодрийяра в зеркале семиотики 213 Глава 11. Трансэстетика: искусство в эпоху тотальной симуляции 227 Глава 12. После оргии, или Как существовать в состоянии исчезновения.. 246 Разлом III. Гностицизм 266 Глава 13. Бодрийяр и стратегии XX века 278 Бодрийяр и Барт 280 Бодрийяр и Дебор 283 Бодрийяр и Батай 285 Бодрийяр и Лакан 286 Бодрийяр и Маклюен 289 Бодрийяр и Фуко 292 Бодрийяр и Делёз 297 Бодрийяр и Деррида 299 Заключение 303 Сочинения Жана Бодрийяра 324 Библиография 331 Именной указатель 347 Предметный указатель 350Фрагмент текста:Замысел книги требует, прежде всего, прояснения характера философствования Бодрийяра, который он сам определял как «теоретическое насилие». В свою очередь, это предполагает выявление концептуальных оснований творчества философа и позволяет в первом приближении очертить его место в ряду многочисленных философий последних двух столетий. Анализ ключевых для философии Бодрийяра концептов естественно начать с того, что принесло ему наибольшую известность и что сегодня ассоциируется прежде всего с его именем — с концепта симулякра. Мы постараемся показать, что концепт симулякра постоянно присутствует в работах французского философа, хотя порой и в неявном виде. (Идея симуляции и символического обмена как её принципа становится у Бодрийяра своего рода альтернативой критикуемых им представлений о «природе» явлений и процессов реальности, выявляемой как их имманентная логика.) Это позволит не только объяснить характер бодрийяровской критики марксизма, но и обозначить предлагаемую философом теоретическую альтернативу. Выявив теоретическую установку Бодрийяра, мы сможем прояснить его учение об обществе потребления, революции и терроризме, в отношении которых по сию пору существует большое количество недоразумений. В том же русле будет пролегать наш анализ бодрийяровской критики «метафизики желания» и противопоставляемой ей концепции соблазна. Это приводит нас к исследованию бодрийяровского варианта концепции субъективности и связанной с последней проблематики телесности и сексуальности, представляющих исключительную важность не только для постструктурализма, но и для философии последнего столетия в целом. Через призму бодрийяровского учения о субъективности мы сможем рассмотреть его представления о коммуникативной природе общества, не сводя их к позиции «где-то между Соссюром и Маклюеном», но показав последовательность семиотической стратегии Бодрийяра в русле «радикального мышления». Обращение к эстетическим взглядам философа будет тем зеркалом, что позволит показать гомогенность его философских представлений и в то же время станет прояснением его этической позиции. Завершением нашей работы явится анализ бодрийяровского концепта «конца истории», где мы сможем сделать максимально возможное обобщение идей философа и обозначить намеченные им теоретические перспективы. Наконец, последняя глава книги — своего рода appendix, возвращающий нас к исходной точке и позволяющий ещё раз, уже конкретнее, сказать о месте Бодрийяра в историко-философском процессе...