В настоящей книге с общих позиций исследуется широкий круг вопросов, касающихся проблем моделирования поведения, восприятия и мышления.
Наряду с общими вопросами рассматриваются модели целенаправленного поведения, восприятия "с пониманием" и активных нейронных механизмов мозга, а также качественные модели репродуктивного и творческого мышления.
В основе этих моделей лежат "принцип устойчивого неравновесия", принцип maxT и системные принципы целостности, целенаправленности и активности.
Описывается также применение принципов целостности, целенаправленности и активности в практических системах распознавания рукописных текстов Графит, FineReader-рукопись и FormReader.
Книга предназначена для специалистов в области распознавания образов и искусственного интеллекта, а также для широкого круга читателей, интересующихся проблемами создания автономных и активных искусственных систем.
| Предисловие | |||
| Введение | |||
| Глава 1. | Устойчивое неравновесие и модель целенаправленного поведения | ||
| 1.1. | Поведение | ||
| 1.2. | Принцип maxT | ||
| 1.3. | Формальная модель | ||
| 1.4. | Мотивации и потребности | ||
| 1.5. | Реальная задача | ||
| 1.6. | Эмоции | ||
| Глава 2. | Модель целостного восприятия и "распознавания с пониманием". Перцептивное мышление | ||
| 2.1. | Распознавание | ||
| 2.2. | Психология машинного зрения | ||
| 2.3. | Принципы распознавания рукописных текстов и их реализация в программах ABBYY FineReader-рукопись и FormReader | ||
| 2.4. | Перцептивное мышление | ||
| Глава 3. | Целостность и организация | ||
| 3.1. | Целостность и теория систем | ||
| 3.2. | Представление целостного объекта (системы) | ||
| 3.3. | Организация | ||
| 3.4. | Возникновение и изменение организации | ||
| 3.5. | Устойчивое неравновесие | ||
| 3.6. | Принцип maxT в поведении живых организмов и в искусственных активных динамических системах | ||
| 3.7. | Свобода поведения активных динамических систем | ||
| Глава 4. | Информация | ||
| 4.1. | Подходы к определению и измерению информации | ||
| 4.2. | Ценность информации | ||
| 4.3. | Познание и информационное отображение мира | ||
| 4.4. | Информация и потребности | ||
| Глава 5. | Модель проблемной среды | ||
| 5.1. | Некоторые физиологические предпосылки | ||
| 5.2. | Особенности задачи поведения | ||
| 5.3. | Особенности задачи восприятия | ||
| 5.4. | Представление в модели проблемной среды целостных объектов и ситуаций | ||
| 5.5. | Структурно-логическая особенность модели проблемной среды человека | ||
| 5.6. | Необходимые свойства модели проблемной среды | ||
| Глава 6. | Пассивные нейронные модели | ||
| 6.1. | Свойства и функции нейронных моделей мозга, необходимые для решения основных базовых задач мышления | ||
| 6.2. | Минимальные сведения об элементах мозга | ||
| 6.3. | Логические нейронные сети Мак-Каллока и Питтса | ||
| 6.4. | Перцептрон Розенблатта | ||
| 6.5. | Признаковые формальные распознающие нейронные сети | ||
| Глава 7. | Активные нейронные модели | ||
| 7.1. | Активность | ||
| 7.2. | Гипотеза Емельянова-Ярославского | ||
| 7.3. | Модель трехслойной активной сети с возвратным торможением | ||
| 7.3.1. | Свойства нейронов экспериментальной модели | ||
| 7.3.2. | Структура и работа сети | ||
| 7.3.3. | Запоминание внешних информационных воздействий на трехслойной нейронной сети | ||
| 7.4. | А-сети: модель, удовлетворяющая требованию устойчивого неравновесия | ||
| 7.5. | Автомат для распознавания и воспроизведения временных последовательностей | ||
| 7.5.1. | Задача | ||
| 7.5.2. | Схема автомата | ||
| 7.5.3. | Обучение и воспроизведение опыта | ||
| 7.5.4. | Вариант с опорными кодами | ||
| 7.5.5. | Эксперимент | ||
| 7.5.6. | Вероятностная схема | ||
| 7.5.7. | Возможность реализации автомата в активной нейронной модели | ||
| Глава 8. | Основные проблемы, связанные с моделированием нейронных механизмов мозга | ||
| 8.1. | Еще раз об общей оценке существующих нейронных моделей | ||
| 8.2. | Сознание | ||
| 8.3. | Умозрительное моделирование и свобода воли | ||
| 8.4. | Возникновение и гашение очагов возбуждения | ||
| 8.5. | Получение признаков, отношений и метрических характеристик | ||
| 8.6. | Управление процессами в модели с понятийного уровня | ||
| 8.7. | Построение целостных многоуровневых иерархических структурно-метрических описаний | ||
| 8.8. | Проблема моделирования памяти | ||
| 8.9. | Переход от нейрона к нейронному ансамблю | ||
| 8.10. | Проблема моделирования языка и абстрактного мышления | ||
| 8.11. | Проблемы второго плана | ||
| Глава 9. | Мышление и творчество | ||
| 9.1. | Общие замечания | ||
| 9.2. | Когнитивное (познавательное) мышление | ||
| 9.3. | Практическое (поведенческое) мышление | ||
| 9.4. | Механизмы простого репродуктивного практического (поведенческого) мышления | ||
| 9.5. | Творчество | ||
| 9.5.1. | Творческий поиск | ||
| 9.5.2. | Креативное (созидательное) мышление | ||
| 9.5.3. | Работа мозга и некоторые функции творчества | ||
| Глава 10. | Искусственный разум: миф или реальность? | ||
| Заключение | |||
| Литература | |||
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | КомКнига (УРСС), М. |
| Рік видання | 2006 |
| Кількість сторінок | 336 |
| Обкладинка | тверд |
-
2.205грн.
Схожі товари
Психология социализма
В книге "Психология социализма" Гюстав Лебон рассматривает социализм в политическом, экономическом и философском отношениях, делая особый акцент на рассмотрении социализма как верования, т. е. с точки зрения психологии. Автор анализирует "столкновение социалистических представлений с действительностью существующего общественного строя, т. е. столкновение абстрактных идей с неумолимыми законами природы". По его мнению, чтобы понять силу современного социализма, надо рассматривать его преимущественно как верование, что позволяет выявить сильные психологические причины его привлекательности. Центральной темой книги является, говоря современным языком, институциональная динамика: народы неизбежно должны подчиняться традициям, а затем уметь освобождаться от них. Здесь решающую роль играют чувства и умственный склад народов: немногие народы обладали достаточной гибкость, чтобы удовлетворять двойному условию - изменяемости и устойчивости.Экономическая часть книги является редким документом эпохи: в ней описываются результаты муниципального социализма, предшествовавшего социализму централизованному, охватывающего страну целиком.По оценке известного социалиста Сореля, книга Лебона "представляет собой наиболее полную работу, изданную во Франции о социализме, заслуживающую большого внимания по оригинальности идей автора, наводящих на самые серьезные размышления"...
Мастера иллюзий. Как идеи превращают нас в рабов
Книга кандидата исторических наук Ильи Носырева, рассматривающая развитие религии с точки зрения меметики, в которой автор доказывает, что идеи, якобы служащие людям, могут являться своего рода информационными вирусами, а наиболее успешные из них решают собственные задачи даже в ущерб своим человеческим носителям. Этот взгляд позволяет объяснить многие феномены религии, долгие десятилетия являвшиеся загадкой для религиоведов.ПредисловиеЧасть I. Эгоистическая религияГлава 1 Что такое религия?Глава 2 Мемы — «живые» культурные идеиЧасть II. Сатурн, пожирающий своих носителейГлава 3 Самое странное из человеческих сообществГлава 4 Аскет и семьянинЧасть III. Жизнь за веруГлава 5 Религия нового типаГлава 6 Честная церковь, коварная религияГлава 7 Почему религия нетерпимаГлава 8 Запертые без ключа и дверейГлава 9 Как религиям удаётся меняться, не меняясьВместо послесловия: как разбить идоловФрагмент текстаТекст против мысли: почему догма так живучаПоказательно, что тенденцию если не к запрету на новые откровения, то уж точно ких обесцениванию можно обнаружить и за пределами монотеистических религий: так,уже у греков, несмотря на видную роль оракулов, большее значение имели пророческиестихи — chresmologoi, — которые либо заучивали наизусть и передавали из уст в уста,либо записывали в книги. Религия даосов, выросшая из шаманистических верований ипрактик, в период Поздней Хань постепенно отмежевывается от них, а в V веке н.э.начинает откровенно преследовать шаманов, претендующих на общение с духами;отмежевание от шаманских практик совпадает по времени с формированием даосскогоканона — сборника 250 наиболее важных текстов «Дао цзан». Что касается буддизма, то,несмотря на свою кажущуюся открытость для новых текстов и интерпретаций, он вомногим подобен авраамическим религиям: указание Буддой истинного пути спасения, посути, играет ту же роль, что и Откровение, — оно заранее обесценивает любойдальнейший поиск других путей. Если индуистские подвижники могли получатьрелигиозное знание в процессе общения с божествами, то в буддизме последние утратилисвою роль, ведь спасение от них уже не зависит; говорить в сверхъестественном мирестало не с кем и незачем.Закрепощающая мышление догма, призывающая верующего: «не испытывай, аверуй», — антипод философии и аналитического, научного мышления: она ограничиваеткругозор и запирает адепта в узком выдуманном мирке. Но если сравниватьжизнеспособность догматического учения и философии, сравнение окажется не в пользупоследней. Философские школы древней Греции были ориентированы на поиск истиныпутем диалога между различными позициями, на критический подход к собственнойточке зрения. Философские учения постоянно обогащались новыми идеями и выводами— т. е. постоянно мутировали. «Всякий философ по самому существу философии долженбыть еретиком». В отличие от них мемплекс догматического учения не мутирует ипоэтому обнаруживает стойкость во времени; из-за единообразия такого учения его легкорастиражировать, а благодаря глубинным особенностям человеческого восприятия(известно, что в среднестатистической группе человек демонстрирует конформность,готовность принять точку зрения, высказываемую большинством) растиражированнаяинформация выглядит убедительнее. Более того, суживая горизонты мышления, догмасоздает собственную, чрезвычайно узкую логику, действуя в рамках которой невозможнони опровергнуть ее, ни выйти за ее пределы — к новой идее. Это хорошо иллюстрируетсредневековая схоластика, оттачивающая логические приемы внутри замкнутого поляхристианской мифологии. И все же неверно было бы противопоставлять христианскуюсхоластику и античную философию как полностью свободную от догмы — большинствоавторитетных философских школ античности демонстрирует.......................Но если в современных тоталитарных сектах добровольная блокада прямо связана синтересами духовных вождей — сохраняя твердость верующих в навязанных имубеждениях и препятствуя их выходу из общины, она спасает авторитет и кошелеклидера, то в мировых религиях это прежде всего средство сохранения самого учения: чеммощнее граница между общиной и окружающим миром, тем меньше вероятностьпроникновения идей из внешнего мира и размывания собственного вероучения. Вавраамических религиях, где мотив нарушения запрета и воздаяния за это является однимиз центральных, данный механизм прослеживается четче, чем в других вероучениях.Учениями, наиболее успешно справившимися с задачей сохранения в точности своейинформации, совсем не случайно оказались именно те, которые несли «не мир, норазделение» (т. е. монотеистические), сумевшие надежно забаррикадироваться отпосторонней информации. В подавляющем большинстве монотеистических религиозныхсообществ общение с иноверцами не поощрялось или даже полностью запрещалось.У меня нет никаких сомнений, что Ефрем Сирин, утверждавший, что«еретичествующие... не именова человеки, но псы, и волки, и свинии, и антихристы, и сними не подобает ниже купно молитися, ниже купно ясти, да делом тех лукавых несообщимся»1, или пророк Мухаммед, требовавший от имени Аллаха: «О вы, которыеуверовали! Не вступайте в дружбу с врагом Моим и вашим. Вы предлагаете им дружбу,тогда как они отвергают истину, которая явилась вам»2, — прекрасно сознавали, зачемони запрещают своей пастве поддерживать отношения с язычниками и еретиками. Дажето, что ими двигали иные мотивы, чем лидерами современных общин, — ведь онибеспокоились не об утрате своего авторитета и не о денежных интересах, а лишь о том,что «овцы» могут отвратиться от истинной веры, прилепившись к ереси или вернувшись кязычеству, — не меняет намеренного характера этих запретов. Конечно, они действовалив интересах своего вероучения (читай: мемплекса), но это не что иное, как проявление«феномена Эркеля», о котором я говорил в первых главах. Для целей нашей книги былобы гораздо важнее обнаружить бессознательный, в полном смысле слова естественныйотбор тех мемов, которые вели бы к информационной закрытости.Можно ли обнаружить примеры такого отбора? Вне всяких сомнений. Для началанапомним, что еще до того, как отцы церкви сформулировали первые запреты насообщение с язычниками, и ессейские, и раннехристианские общины уходили в пустыню,чтобы избежать греховной жизни, которая, как им казалось, неизбежно опутала бы их,останься они в родных местах, видевшихся им средоточием стяжательства, разврата,жестокости. Точно такой же страх «потерять веру», т. е. допустить искажениепервоначальных религиозных представлений, подталкивал старообрядцев к зачастуюсовершенно спонтанному бегству на окраины России — в дикие северные леса, на Урал, вСибирь. Однако нетерпимость и желание спастись от греха — не единственная мотивацияинформационной замкнутости общин: когда мемплексу удается убедить носителей всвоей сверхценности, заставить много и напряженно размышлять о заложенных в немидеях, носители испытывают потребность в уединении, чтобы не прерывать работу мыслисуетными делами и посторонними разговорами: индийские ашрамы устраивались в горахили непроходимых джунглях, чтобы в тишине и спокойствии можно было изучать текстыи практиковать медитацию, требующую сосредоточения. Наконец, уход от мира мог бытьвызван и.....
Психопоэтика. "Внутренний человек" и внешняя речь
Издание дает начало систематическому изучению наследия Е. Г. Эткинда (1918- 1999), выдающегося современного филолога, исследователя русской и зарубежной литературы, переводчика. В настоящий том включены итоговая работа "Внутренний человек' и внешняя речь (Очерки психопоэтики русской литературы XVIII-XIX вв.)" и статьи разных лет, собранные по тематическому принципу из разных источников (в том числе зарубежных). Читатель получит собрание лучших литературоведческих работ Е. Г. Эткинда и одновременно важнейшую из отечественных публикаций по психопоэтике.Содержание: Внутренний человек и внешняя речь (монография). Статьи и исследования: О языковом оптимизме Пушкина; Пушкин и наша современность; 'Евгений Онегин': история его интерпретаций в советскую эпоху; Сколько смыслов в 'Медном всаднике'?; Поэтическая личность Лермонтова; О патриотизме А. К. Толстого; Единство серебряного века; Серебряный век: Петербург и Вена; О Маяковском; Мы-лирика и роман Замятина 'Мы'; Путь Николая Заболоцкого; Литературное самоубийство Николая Тихонова; Жизнь и судьба Е. Кузьминой-Караваевой; Историзм Жирмунского; Корней Чуковский; Человеческая комедия Александра Галича...