В настоящий том "Библиотеки античной литературы" входят все комедии древнеримского драматурга Теренция (первая пол. II в. до н.э.). Используя произведения своих древнегреческих предшественников (преимущественно Менандра), Теренций создал жанр бытовой комедии, оказавший огромное влияние на творчество драматургов нового времени и разработку теории драмы.
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Худ.Лит., М. |
| Рік видання | 1985 |
| Кількість сторінок | 574 |
| Обкладинка | тверд |
-
684грн.
- Артикул: 12636
- Наявність: В наявності
Схожі товари
Улисс \2 тома в обложке мини
..
Полное собрание сочинений в одном томе \Есенин
Полное собрание произведений Сергея Есенина. Все литературное наследие гениального поэта Серебряного века российской поэзии - малые и крупные поэтические формы, проза, драматургия, тексты, написанные в соавторстве – все это собрано в одном томе. Тонкая лирика поэта, его нежная любовь к родине, простой и понятный язык стихотворений, бесшабашная и радостная натура, умение изящно передать в произведениях настроение, мысль и чувства - все это делает Есенина уникальным в своем роде. Трагическая судьба поэта, прожившего насыщенную, но недолгую жизнь, вылилась в удивительные стихи, которые и по сей день трогают души читателей.Содержание:Стихотворения Сергей Есенин. «Вот уж вечер. Роса…» (стихотворение), стр. 7 Сергей Есенин. «Там, где капустные грядки…» (стихотворение), стр. 7 Сергей Есенин. «Поёт зима - аукает…» (стихотворение), стр. 7-8 Сергей Есенин. «Под венком лесной ромашки…» (стихотворение), стр. 8-9 Сергей Есенин. «Темна ноченька, не спится…» (стихотворение), стр. 9 Сергей Есенин. «Хороша была Танюша, краше не было в селе…» (стихотворение), стр. 9-10 Сергей Есенин. «За горами, за жёлтыми долами…» (стихотворение), стр. 10 Сергей Есенин. «Опять раскинулся узорно…» (стихотворение), стр. 10-11 Сергей Есенин. «Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха…» (стихотворение), стр. 11 Сергей Есенин. Подражанье песне (стихотворение), стр. 12 Сергей Есенин. «Выткался на озере алый свет зари…» (стихотворение), стр. 12 Сергей Есенин. «Матушка в купальницу по лесу ходила…» (стихотворение), стр. 12-13 Сергей Есенин. «Зашумели над затоном тростники…» (стихотворение), стр. 13 Сергей Есенин. «Троицыно утро, утренний канон…» (стихотворение), стр. 14 Сергей Есенин. «Туча кружево в роще связала…» (стихотворение), стр. 14 Сергей Есенин. «Дымом половодье…» (стихотворение), стр. 14-15 Сергей Есенин. «Сыплет черёмуха снегом…» (стихотворение), стр. 15 Сергей Есенин. «На плетнях висят баранки…» (стихотворение), стр. 15-16 Сергей Есенин. Калики (стихотворение), стр. 16-17 Сергей Есенин. «Задымился вечер, дремлет кот на брусе…» (стихотворение), стр. 17 Сергей Есенин. «Край любимый! Сердцу снятся…» (стихотворение), стр. 17-18 Сергей Есенин. «Пойду в скуфье смиренным иноком…» (стихотворение), стр. 18 Сергей Есенин. «Шёл Господь пытать людей в любови…» (стихотворение), стр. 18-19 Сергей Есенин. Осень (стихотворение), стр. 19 Сергей Есенин. «Не ветры осыпают пущи…» (стихотворение), стр. 19-20 Сергей Есенин. В хате (стихотворение), стр. 20 Сергей Есенин. «По селу тропинкой кривенькой…» (стихотворение), стр. 20-21 Сергей Есенин. «Гой ты, Русь, моя родная…» (стихотворение), стр. 21-22 Сергей Есенин. «Я - пастух; мои палаты…» (стихотворение), стр. 22-23 Сергей Есенин. «Сторона ль моя, сторонка…» (стихотворение), стр. 23 Сергей Есенин. «Сохнет стаявшая глина…» (стихотворение), стр. 23-24 Сергей Есенин. «Чую радуницу Божью…» (стихотворение), стр. 24 Сергей Есенин. «По дороге идут богомолки…» (стихотворение), стр. 24-25 Сергей Есенин. «Край ты мой заброшенный…» (стихотворение), стр. 25-26 Сергей Есенин. «Заглушила засуха засевки…» (стихотворение), стр. 26 Сергей Есенин. «Чёрная, потом пропахшая выть!…» (стихотворение), стр. 27 Сергей Есенин. «Топи да болота…» (стихотворение), стр. 27 Сергей Есенин. «За тёмной прядью перелесиц…» (стихотворение), стр. 28 Сергей Есенин. «В том краю, где жёлтая крапива…» (стихотворение), стр. 28-29 Сергей Есенин. «Я снова здесь, в семье родной…» (стихотворение), стр. 29-30 Сергей Есенин. «Не бродить, не мять в кустах багряных…» (стихотворение), стр. 30-31 Сергей Есенин. «О красном вечере задумалась дорога…» (стихотворение), стр. 31 Сергей Есенин. «Нощь и поле, и крик петухов…» (стихотворение), стр. 31-32 Сергей Есенин. «О край дождей и непогоды…» (стихотворение), стр. 32 Сергей Есенин. Голубень (стихотворение), стр. 32-33 Сергей Есенин. «Осенним холодом расцвечены надежды...» (стихотворение), стр. 33 Сергей Есенин. «Сыпучей ржавчиной краснеют по дороге...» (стихотворение), стр. 33 Сергей Есенин. «Манит ночлег, недалеко до хаты...» (стихотворение), стр. 33 Сергей Есенин. «Ночлег, ночлег, мне издавна знакома...» (стихотворение), стр. 34 Сергей Есенин. «Опять передо мною голубое поле...» (стихотворение), стр. 34 Сергей Есенин. «Колокольчик среброзвонный...» (стихотворение), стр. 34 Сергей Есенин. «Запели тёсаные дроги…» (стихотворение), стр. 35 Сергей Есенин. «Не напрасно дули ветры…» (стихотворение), стр. 35-36 Сергей Есенин. Корова (стихотворение), стр. 36 Сергей Есенин. «Под красным вязом крыльцо и двор…» (стихотворение), стр. 36-37 Сергей Есенин. Табун (стихотворение), стр. 37-38 Сергей Есенин. Пропавший месяц (стихотворение), стр. 38-39 Сергей Есенин. «О товарищах весёлых…» (стихотворение), стр. 39-40 Сергей Есенин. «Весна на радость не похожа…» (стихотворение), стр. 40 Сергей Есенин. «Алый мрак в небесной черни…» (стихотворение), стр. 40-41 Сергей Есенин. «Прощай, родная пуща…» (стихотворение), стр. 41 Сергей Есенин. «Покраснела рябина…» (стихотворение), стр. 41-42 Сергей Есенин. «Твой глас незримый, как дым в избе…» (стихотворение), стр. 42-43 Сергей Есенин. «В лунном кружеве украдкой…» (стихотворение), стр. 43 Сергей Есенин. «Там, где вечно дремлет тайна…» (стихотворение), стр. 43-44 Сергей Есенин. «Тучи с ожерёба…» (стихотворение), стр. 44-45 Сергей Есенин. Лисица (стихотворение), стр. 45 Сергей Есенин. «О Русь, взмахни крылами…» (стихотворение), стр. 45-47 Сергей Есенин. «Гляну в поле, гляну в небо…» (стихотворение), стр. 47 Сергей Есенин. «То не тучи бродят за овином…» (стихотворение), стр. 47-48 Сергей Есенин. «Разбуди меня завтра рано…» (стихотворение), стр. 48-49 Сергей Есенин. «Где ты, где ты, отчий дом…» (стихотворение), стр. 49 Сергей Есенин. «О Матерь Божья…» (стихотворение), стр. 50 Сергей Есенин. «О пашни, пашни, пашни…» (стихотворение), стр. 50-51 Сергей Есенин. «Нивы сжаты, рощи голы…» (стихотворение), стр. 51 Сергей Есенин. «Зелёная причёска…» (стихотворение), стр. 51-52 Сергей Есенин. «Я по первому снегу бреду…» (стихотворение), стр. 52 Сергей Есенин. «Серебристая дорога…» (стихотворение), стр. 52-53 Сергей Есенин. «Отвори мне, страж заоблачный…» (стихотворение), стр. 53-54 Сергей Есенин. «О верю, верю, счастье есть…» (стихотворение), стр. 54 Сергей Есенин. «Песни, песни, о чём вы кричите?…» (стихотворение), стр. 54 Сергей Есенин. «Вот оно, глупое счастье…» (стихотворение), стр. 54-55 Сергей Есенин. «Проплясал, проплакал дождь весенний…» (стихотворение), стр. 55-56 Сергей Есенин. «О муза, друг мой гибкий…» (стихотворение), стр. 56-57 Сергей Есенин. «Я последний поэт деревни…» (стихотворение), стр. 57 Сергей Есенин. «Душа грустит о небесах…» (стихотворение), стр. 58 Сергей Есенин. «Устал я жить в родном краю…» (стихотворение), стр. 58-59 Сергей Есенин. «О Боже, Боже, эта глубь…» (стихотворение), стр. 59 Сергей Есенин. «Я покинул родимый дом…» (стихотворение), стр. 59-60 Сергей Есенин. «Хорошо под осеннюю свежесть…» (стихотворение), стр. 60-61 Сергей Есенин. Песнь о собаке (стихотворение), стр. 61-62 Сергей Есенин. «Закружилась листва золотая…» (стихотворение), стр. 62 Сергей Есенин. «Теперь любовь моя не та…» (стихотворение), стр. 63 Сергей Есенин. «По осеннему кычет сова…» (стихотворение), стр. 63 Сергей Есенин. Песнь о хлебе (стихотворение), стр. 63-64 Сергей Есенин. Хулиган (стихотворение), стр. 64-65 Сергей Есенин. «Всё живое особой метой…» (стихотворение), стр. 65-66 Сергей Есенин. «Мир таинственный, мир мой древний…» (стихотворение), стр. 66-67 Сергей Есенин. «Сторона ль ты моя, сторона!…» (стихотворение), стр. 67-68 Сергей Есенин. «Не ругайтесь. Такое дело!…» (стихотворение), стр. 68-69 Сергей Есенин. «Не жалею, не зову, не плачу…» (стихотворение), стр. 69 Сергей Есенин. «Я обманывать себя не стану…» (стихотворение), стр. 69-70 Сергей Есенин. «Да! Теперь решено. Без возврата…» (стихотворение), стр. 70-71 Сергей Есенин. «Снова пьют здесь, дерутся и плачут…» (стихотворение), стр. 71-72 Сергей Есенин. «Сыпь, гармоника. Скука… Скука…» (стихотворение), стр. 72-73 Сергей Есенин. «Пой же, пой. На проклятой гитаре…» (стихотворение), стр. 73-74 Сергей Есенин. «Эта улица мне знакома…» (стихотворение), стр. 74-75 Сергей Есенин. «Годы молодые с забубенной славой…» (стихотворение), стр. 75-76 Сергей Есенин. Письмо матери (стихотворение), стр. 76-77 Сергей Есенин. «Я усталым таким ещё не был…» (стихотворение), стр. 77-78 Сергей Есенин. «Этой грусти теперь не рассыпать…» (стихотворение), стр. 78-79 Сергей Есенин. «Мне осталась одна забава…» (стихотворение), стр. 79-80 Сергей Есенин. «Заметался пожар голубой…» (стихотворение), стр. 80-81 Сергей Есенин. «Ты такая ж простая, как все…» (стихотворение), стр. 81-82 Сергей Есенин. «Пускай ты выпита другим…» (стихотворение), стр. 82-83 Сергей Есенин. «Дорогая, сядем рядом…» (стихотворение), стр. 83-84 Сергей Есенин. «Мне грустно на тебя смотреть…» (стихотворение), стр. 84 Сергей Есенин. «Ты прохладой меня не мучай…» (стихотворение), стр. 85 Сергей Есенин. «Вечер чёрные брови насопил…» (стихотворение), стр. 86 Сергей Есенин. «Мы теперь уходим понемногу…» (стихотворение), стр. 86-87 Сергей Есенин. Пушкину (стихотворение), стр. 87-88 Сергей Есенин. «Низкий дом с голубыми ставнями…» (стихотворение), стр. 88-89 Сергей Есенин. Сукин сын (стихотворение), стр. 89-90 Сергей Есенин. «Отговорила роща золотая…» (стихотворение), стр. 90 Сергей Есенин. «Синий май. Заревая теплынь…» (стихотворение), стр. 91 Сергей Есенин. Собаке Качалова (стихотворение), стр. 91..
Легенда о Сан-Микеле
Легенда о Сан-Микеле` Акселя Мунте (1857-1949), шведа по происхождению и врача по профессии, регулярно переиздается на разных языках уже более 70 лет. Но чем притягивает к себе книга - загадка до сих пор. Ведь умения владеть словом и строить сюжет - слишком мало для успеха. Нужно что-то особенное, что дается только избранным. Аксель Мунте написал автобиографическую повесть. Правда, книгу можно назвать и записками врача, и записками мистика, и записками пересмешника... И записками ребенка, не захотевшего стать взрослым. Прочтите `Легенду о Сан-Микеле`, и, быть может, именно вам удастся разгадать ее загадку.В первый раз книга Акселя Мунте выходила на русском языке в 1969 году. Теперь у вас в руках - иллюстрированное издание и полный перевод!Фрагмент текста:ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРАКритики как будто не знают, к какому жанру следует отнести «Легенду о Сан-Микеле», да и не удивительно. Одни называли ее «автобиографией», другие — «воспоминаниями врача». Насколько я могу судить, это ни то и ни другое. Ведь история моей жизни вряд ли заняла бы пятьсот страниц, даже если бы я не опустил наиболее печальных и значительных ее глав. Могу только сказать, что я вовсе не хотел писать книгу о самом себе — наоборот, я постоянно старался избавиться от этой смутной фигуры. Если же книга все-таки оказалась автобиографией, то (судя по ее успеху) приходится признать, что, желая написать книгу о самом себе, следует думать о ком-нибудь другом. Нужно только тихо сидеть в кресле и слепым глазом всматриваться в прошедшую жизнь. А еще лучше — лечь в траву и ни о чем не думать, только слушать. Вскоре далекий рев мира совсем заглохнет, лес и поле наполнятся птичьим пением, и к тебе придут доверчивые звери поведать о своих радостях и горестях на понятном тебе языке, а когда наступает полная тишина, можно расслышать шепот неодушевленных предметов вокруг.Название же «Воспоминания врача», которое дают этой книге критики, кажется мне еще менее уместным. Такой чванный подзаголовок никак не вяжется с ее буйной простотой, бесцеремонной откровенностью и прежде всего с ее прозрачностью. Конечно, врач, как и всякий другой человек, имеет право посмеяться над собой, когда у него тяжело на сердце, может он посмеиваться и над своими коллегами, если он готов принять на себя все последствия. Но он не имеет права смеяться над своими пациентами. Еще хуже, когда он льет над ними слезы: плаксивый врач — плохой врач. Старый доктор вообще должен хорошо поразмыслить, прежде чем садиться писать мемуары. Будет лучше, если он никому не откроет того, что он видел и что он узнал о Жизни и Смерти. Лучше не писать мемуаров, оставив мертвым их покой, а живым их иллюзии.Кто-то назвал «Легенду о Сан-Микеле» повестью о Смерти. Может быть, это и так, ибо Смерть постоянно присутствует в моих мыслях. «Non nasce in me pensier che non vi sia dentro scolpita in Morie»[1], - сказал Микеланджело в письмах к Вазари. Я так долго боролся с моей мрачной сотрудницей и всегда терпел поражение и видел, как она, одного за другим, поражала всех, кого я пытался спасти. И некоторых из них я видел перед собой, когда писал эту книгу, — вновь видел, как они жили, как страдали, как умирали. Ничего другого я не мог для них сделать. Это были простые люди — над их могилами не стоят мраморные памятники и многие из них были забыты еще задолго до смерти. Теперь им хорошо.Старая Мария Почтальонша, которая тридцать лет носила мне письма, пересчитывая босыми ногами семьсот семьдесят семь финикийских ступеней, разносит теперь почту на небе, где добрый Пакьяле мирно курит свою трубку и смотрит на бескрайнее море, как некогда глядел на него с галереи Сан-Микеле, и где мой друг Арканджело Фуско, подметальщик в квартале Монпарнас, сметает звездную пыль с золотого пола. Под великолепными колоннадами из ляпис-лазури прогуливается маленький мосье Альфонс, старейший обитатель приюта «сестриц бедняков», в новом сюртуке питтсбургского миллионера, и торжественно приподымает свои любимый цилиндр перед каждым встречным святым, как он это некогда делал перед моими знакомыми, когда катался по Корсо в моей коляске.Джон, маленький голубоглазый мальчик, который никогда не смеялся, теперь весело играет с другими счастливыми детьми в бывшей детской Бамбино. Он наконец научился улыбаться. Комната полна цветов, птицы с песнями влетают в открытые окна и вылетают из них. Иногда в комнату заглядывает Мадонна, чтобы убедиться, что дети ни в чем не нуждаются. Мать Джона, которая так нежно ухаживала за ним на авеню Вилье, еще здесь, с нами. Я недавно ее видел. Бедная Флопетт, проститутка, выглядит на десять лет моложе, чем тогда, в ночном кафе на бульваре; скромное белое платье очень идет ей — она служит второй горничной у Марии Магдалины.В тихом уголке Елисейских полей находится собачье кладбище. Все мои друзья там. Их тела еще лежат под кипарисами у старой башни, там, где я их похоронил, но их верные сердца были взяты на небо. Святой Рох, добродушный покровитель собак, оберегает это кладбище, а верная мисс Холл часто приходит туда. Даже шалопай Билли, пьяница павиан, который поджег гроб каноника дона Джачинто, был допущен, хотя и на испытательный срок, в последний ряд обезьяньего кладбища по соседству, но сначала святой Петр, который решил, что от Билли пахнет виски и принял было его за человека, подверг его самому тщательному осмотру. А дон Джачинто, самый богатый священник Капри, который ни разу не дал ни единого сольди бедному человеку, все еще жарится в своем гробу; бывшему же мяснику, который ослеплял перепелов раскаленной иглой, Сатана собственноручно выколол глаза, так как не мог стерпеть подобного посягательства на свои права.Какой-то критик заметил, что «Легенда о Сан-Микеле» может обеспечить авторов романтических рассказов сюжетами на всю жизнь. Если это так, они могут пользоваться этим материалом сколько их душе угодно. Мне он больше ни к чему. Всю жизнь я усердно писал рецепты и после этих литературных усилий уже не стану на закате своих дней писать рассказы. Жаль, что я не подумал об этом прежде — тогда бы я не был в том положении, в котором нахожусь теперь. Наверное, гораздо покойнее, сидя в кресле, писать романтические рассказы, чем трудиться всю жизнь, собирая для них материал, легче описывать болезни и смерть, чем бороться с ними, и приятнее придумывать страшные сюжеты, чем испытывать их на себе. Но почему бы этим профессиональным писателям самим не заняться сбором материала? Они так редко это делают! Романисты, постоянно увлекающие своих читателей в трущобы, сами редко туда заглядывают. Специалистов по болезням и смерти редко можно заманить в больницу, где они только что прикончили свою героиню. Поэты и философы, которые в звучных стихах и в прозе воспевают Смерть Освободительницу, нередко бледнеют при одном упоминании их возлюбленной подруги. Это старая история. Леопарди, величайший поэт современной Италии, который с мальчишеских лет в чудесных стихах призывал смерть, первым в жалком страхе бежал из холерного Неаполя. Даже великий Монтень, чьих спокойных размышлений о смерти достаточно, чтобы сделать его бессмертным, улепетнул, как заяц, едва в Бордо появилась чума. Угрюмый Шопенгауэр, величайший философ нового времени, сделавший краеугольным камнем своего учения отрицание жизни, обрывал разговор, если его собеседник касался темы смерти. По- моему, наиболее кровавые книги о войне писались мирными обывателями, жившими там, куда не долетали снаряды самых дальнобойных немецких орудий. Авторы, которые навязывают читателю изображение всяческих оргий, на деле предпочитают блюсти законы нравственности. Мне известно лишь одно исключение из этого правила — Ги де Мопассан, и я видел, как он от этого умер.Я знаю, что некоторые эпизоды этой книги развертываются в нечетко определяемой пограничной области, между реальным и нереальным, в опасной «ничьей земле» между действительностью и фантазией, где терпели крушение многие мемуаристы и где даже сам Гете в своей «Dichtung und Wahrheit»[2] нередко сбивался с пути. Я изо всех сил пытался с помощью давно известных приемов придать хотя бы некоторым из этих эпизодов вид романтических рассказов. В конце-то концов, это вопрос формы. Если мне это удалось, я буду очень рад — мне ничего не нужно, кроме того, чтобы мне не верили. Все и так достаточно скверно и печально. Видит бог, мне и без того приходится отвечать за очень многое. Впрочем, я считаю это комплиментом, ибо величайший автор романтических рассказов — сама Жизнь. Но всегда ли Жизнь правдива?Жизнь остается такой, какой была всегда: равнодушной к событиям, безразличной к людским радостям и печалям, безмолвной и загадочной, как сфинкс. Но сцена, на которой разыгрывается эта бесконечная трагедия, постоянно меняется во избежание однообразия. Мир, в котором мы жили вчера, не тот мир, в котором мы живем сегодня. Он неуклонно движется в бесконечности навстречу своей судьбе, как и мы сами. Человек не может дважды искупаться в одной и той же реке, сказал Гераклит. Некоторые из нас ползают на коленях, другие ездят верхом или в автомобиле, третьи обгоняют почтовых голубей на аэропланах. К чему спешить? Все мы неизбежно достигнем конца пути!Нет, мир, в котором я жил, когда был молод, не похож на мир, в котором я живу теперь, — по крайней мере, так кажется мне. Наверное, со мной согласятся и те, кто прочтет эту книгу о странствиях в поисках прошлых приключений. Бандиты с восемью убийствами на совести уже не уступят вам свой тюфяк в разрушенной землетрясением Мессине. Под развалинами виллы Нерона в Калабрии уже не прячется подобравшийся для прыжка сфинкс. Бешеные крысы в трущобах холерного Неаполя, которые так меня напугали, уже давно вернулись в римские клоаки. Сегодня можно добраться до Анакапри на автомобиле, достигнуть вершины Юнгфрау в поезде и подняться на Маттерхорн по веревочным лестницам.В Лапландии за вашими санями уже не погонится по замерзшему озеру стая волков, чьи глаза горят во тьме, как раскаленные угли. Старый медведь, преградивший мне путь в глухом ущелье Сульва, уже давно перебрался в Поля счастливой охоты. Через бурный поток, к..