Составленная из работ, посвященных разнородным вопросам, книга тем не менее объединена центральной темой, которую можно сформулировать приблизительно так: любая книга (или, во всяком случае, большинство тех книг, которые вообще стоит читать) подразумевает («моделирует») определенного читателя. Эко вводит термин «Lettore Modello» (буквально «читатель-модель» или «модель читателя») и иногда, вслед за Дж. Джойсом, говорит об «идеальном читателе». Она будет полезна всем, кто желает заглянуть в «творческую лабораторию» знаменитого ученого и писателя, а также тем, кто следит за современным состоянием гуманитарных наук. Особенно это справедливо в отношении таких дисциплин, как семиотика, теория информации, общая и модальная логика.
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Symposium |
| Рік видання | 2005 |
| Кількість сторінок | 502 |
| Обкладинка | тверд |
-
3.149грн.
Схожі товари
История уродства \пер.
В этой книге Умберто Эко обращается к феномену безобразного, которое чаще всего рассматривали как противоположность прекрасному, но подробно никогда не исследовали. Однако безобразное — понятие гораздо более сложное, чем простое отрицание различных форм красоты. Всегда ли уродство символизирует зло? Почему на протяжении многих веков философы, художники, писатели неизменно обращались к отклонениям от нормы, диспропорциям, изображали козни дьявола, ужасы преисподней, страдания мучеников и трагизм Страшного суда? Что хотели они сказать своими произведениями? Как реагировали на них современники и как сегодня воспринимаем эти произведения мы? Автор анализирует все эти проблемы, иллюстрируя свой рассказ философскими и литературными текстами, строками поэзии, примерами из живописи, скульптуры, кинематографа. В результате уродство предстает здесь как человеческая драма. Эта книга понравится и поклонникам Умберто Эко, и всем, кто интересуется культурой и искусствомЭта книга - продолжение "Истории Красоты". Обычно уродство воспринимается как ее противоположность, но на самом деле красивое и безобразное - понятия взаимодополняющие. Однако именно уродство веками проявляло себя в формах куда более разнообразных и непредсказуемых, чем принято думать. Читая и рассматривая эту книгу, вы совершите удивительное путешествие через кошмары, ужасы и патологические увлечения человека за последние три тысячи лет его существования. Резкое отторжение соседствует здесь с щемящими порывами сострадания, отвращение к уродливым формам перемежается декадентским восторгом перед соблазнительными нарушениями всех канонов. За бесами, страшными нелюдями, ужасающими безднами и потрясающими воображение аномалиями возникает огромный и во многом неожиданный иконографический пласт. Твердый переплет, суперобложка, плотная качественная бумага, увеличенный формат, издательский оригинал.Отпечатано в Италии. Обильно иллюстрирована.Вес около 1,5 кг...
От древа к лабиринту. Исторические исследования знака и интерпретации
Эко известен отечественному читателю прежде всего как писатель, как автор оригинальных работ по средневековой эстетике, как широко эрудированный историк-медиевист. В этой книге мысль Эко раскрывается в новой грани: он предстает перед нами как глубокий знаток истории семиотики, проблемы которой он рассматривает в широком контексте развития европейской философской мысли от Средних веков до наших дней. Книга представляет собой серию очерков, в которых освещаются наиболее важные, с точки зрения Эко, проблемы истории и теории знака и семиозиса. Этой книгой открывается серия книг "Семиотика", в рамках которой вслед за сочинением Эко начнут выходить теоретические труды Ю.М. Лотмана. Издание будет очень полезно философам, культурологам, религиоведам, а также всем интересующимся историей европейской философской мысли...
S/Z
Знаменитое эссе Ролана Барта «S/Z» — первый манифест интертекстуальности и первый практический опыт постструктуралистской деконструкции литературного произведения.Изнутри «взрывая» новеллу Бальзака «Сарразин», Барт выпускает на свободу и заставляет заговорить ее Текст — бездонную культурную «память», спрессованную в произведении. «Любой текст — это интертекст» — «новая ткань, сотканная из побывавших в употреблении цитат». Текст таится в недрах произведения, сохраняя все, что «уже было читано, видено, совершено, пережито»; это стереофоническое пространство, где звучат и переплетаются бесчисленные «голоса» — идеологические коды, социолекты, дискурсы, жанровые и стилевые топосы. «Текст противостоит произведению своей множественной, бесовской текстурой».Начиная с «S/Z», Барт принимает на себя функцию «лицедея», «гистриона» новой формации — актера, одновременно использующего как аристотелевскую технику мимесиса, так и брехтовскую технику очуждения. Не наивно перевоплотиться, но и не варварски разрушить, а «разыграть» (в обоих смыслах этого слова) полифонию чужих голосов — такова отныне задача Барта, и ключом к такого рода игровому поведению вполне может служить фраза, вынесенная им на обложку «Ролана Барта о Ролане Барте»: «Все здесь сказанное следует рассматривать как слова, произнесенные романическим персонажем или даже — несколькими персонажами»...