Григорий Горин - один из тех редких авторов, которые способны возвысить наивную сказку до грандиозных философских обобщений, вдохнуть жизнь в увядший апокриф, перевести литературный шедевр на язык кино так, что он приобретет несколько новых измерений. В самые глухие годы он напоминал нам о существовании Чести ("О бедном гусаре замолвите слово"), о праве человека на свой взгляд ("Тот самый Мюнхгаузен", "Дом, который построил Свифт"), о вечных и иллюзорных ценностях ("Формула любви"). В книгу вошли также сатирические миниатюры, рассказы об известных людях российской культуры - Галине Волчек, Игоре Кваше, Валентине Гафте, Михаиле Козакове, Александре Ширвиндте, Михаиле Державине, Савелии Крамарове, Эльдаре Рязанове, Геннадии Хазанове, Михаиле Жванецком.
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | У-Фактория, Ек. |
| Рік видання | 1999 |
| Кількість сторінок | 720 |
| Обкладинка | тверд |
-
2.369грн.
Схожі товари
Камо грядеши \ЗК
«Камо грядеши» (Quo vadis, Куда идешь) — название, взятое из древнего предания об апостоле Петре. Апостол Петр после уничтожения почти всех христиан Рима тайно покидает город, за городом он встречает Христа и спрашивает у него: «Куда идешь, Господи?». Христос отвечает: «Раз ты оставляешь народ Мой, Я иду в Рим на новое распятие». После этого Петр вернулся в Рим и принял мученическую смерть. «Камо грядеши» — лучшее произведение Сенкевича, роман из жизни ранних христиан. В основном благодаря «Камо грядеши», Сенкевичу присудили Нобелевскую премию. Сенкевич писал: «Вчитываясь в «Анналы», я не раз чувствовал, что во мне зреет мысль дать художественное противопоставление этих двух миров, один из которых являл собою всемогущую правящую силу административной машины, а другой представлял исключительно духовную силу». По словам Сенкевича, при написании ни одного другого романа он столько не работал с историческими документами, как при написании «Камо грядеши». Отец Александр Мень говорил о романе «Камо грядеши»: «Сенкевич начинает с того момента, когда кончается Новый Завет. В 61–62 году апостол Павел приезжает в Рим. Обрыв. Конец хронологических рамок Нового Завета. И именно с этого года начинается повествование Сенкевича. Он дает яркую многоплановую панораму Римской империи. Тут и вольноотпущенники, и рабы, и патриции, и царедворцы, и сам император, и чиновники, и сенат. И вот на этом фоне, за парадным фасадом могучей державы, мы чувствуем гниение, кризис духовный, политический и даже экономический. И вот появляется христианство, как малое русло, как малая речушка, и ему принадлежит будущее, потому что в нем заложены семена духа, семена веры, семена нравственности. Сенкевич вовсе не идеализирует христиан. Он показывает, что и среди них есть люди разного пошиба, есть и фанатики, и добрые, и глупые, и образованные — всякие. Но ведет их Христос. Поэтому они выдерживают самый тяжкий напор империи, они идут навстречу массовым гонениям, погибают, и во главе их погибают апостолы Петр и Павел. Мы находим Евангелие в этой замечательной книге не непосредственно, а через призму апостолов. Апостол Петр рассказывает о Христе, дух Христов живет в этой общине, в самой Церкви». Экранизации ..
Жизнь и мнение Тристана Шенди БВЛ
В этом крошечном мирке вращаются скромные незаметные люди, случаются события, иногда смешные, а иногда и трагические, высказываются мысли и суждения иногда нелепые, а иногда поражающие своей глубиной. Это копия большой жизни и в то же время своеобразное, намерное ее преломление.Шедевром Стерна безоговорочно признан «Тристрам Шенди» (Life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman). На первый взгляд роман представляется хаотической мешаниной занятных и драматических сцен, мастерски очерченных характеров, разнообразных сатирических выпадов и ярких, остроумных высказываний вперемежку с многочисленными типографскими трюками (указующие пальцы на полях, зачерненная («траурная») страница, обилие многозначительных курсивов). Рассказ постоянно уходит в сторону, перебивается забавными и порою рискованными историями, каковые щедро доставляет широкая начитанность автора. Отступления составляют ярчайшую примету «шендианского» стиля, объявляющего себя свободным от традиций и порядка. Критика (прежде всего С.Джонсон) резко осудила писательский произвол Стерна. На деле же план произведения был продуман и составлен куда более внимательно, чем казалось современникам и позднейшим викторианским критикам. «Писание книг, когда оно делается умело, — говорил Стерн, — равносильно беседе», и, рассказывая «историю», он следовал логике живого, содержательного «разговора» с читателем. Подходящее психологическое обоснование он нашел в учении Дж.Локка об ассоциации идей. Помимо разумно постигаемой связи идей и представлений, отмечал Локк, бывают их иррациональные связи (таковы суеверия). Стерн разбивал крупные временные отрезки на фрагменты, которые затем переставлял, сообразуясь с умонастроением своих персонажей, от этого его произведение — «отступательное, но и поступательное в одно и то же время».Герой романа Тристрам — вовсе не центральный персонаж, поскольку вплоть до третьего тома он пребывает в зародышевом состоянии, затем, в период раннего детства, возникает на страницах от случая к случаю, а завершающая часть книги посвящена ухаживанию его дядюшки Тоби Шенди за вдовой Водмен, вообще имевшему место за несколько лет до рождения Тристрама. «Мнения» же, упомянутые в заголовке романа, по большинству принадлежат Вальтеру Шенди, отцу Тристрама, и дядюшке Тоби. Любящие братья, они в то же время не понимают друг друга, поскольку Вальтер постоянно уходит в туманное теоретизирование, козыряя древними авторитетами, а не склонный к философии Тоби думает только о военных кампаниях.Читатели-современники объединяли Стерна с Рабле и Сервантесом, которым он открыто следовал, а позже выяснилось, что он был предвестником таких писателей, как Дж.Джойс, Вирджиния Вулф и У.Фолкнер, с их методом «потока сознания»...
Год две тысячи четыреста сороковой (ЛП) Сон, которого, возможно, и не было
"Год две тысячи четыреста сороковой" Луи Себастьена Мерсье (1740-1814) - роман утопический: в нем изображены усовершенствованное общество, изменившиеся к лучшему люди, преобразованный быт. Однако в длинном ряду европейских утопийроман этот занимает особое место. У всех многочисленных предшественников Мерсье речь шла об идеальном, с их точки зрения, строе, реализованном в прошлом или настоящем вне пределов их собственной страны. "Гражданское благоустройство", нарисованное в его романе, открыто героем не во время путешествий в иные широты и на иные планеты, но в результате путешествия в две тысячи четыреста сороковой год. Герой (он же - автор) романа не покидает Парижа, он лишь переносится в двадцать пятый век: утомленный долгой беседой со стариком-англичанином, который резко осуждает французские нравы и порядки , он засыпает, и все дальнейшее -только сон...