В предлагаемой книге автор Аллан Невинс анализирует многогранную, но в то же время в определенном смысле ограниченную личность Джона Д. Рокфеллера. Детские годы, неординарные родители, начало пути в бизнесе, где было многое: и подкуп чиновников, и разорение конкурентов, – словом, все, что характеризует первый этап дикого капитализма. Но при этом с первых дней своей деятельности Рокфеллер много и последовательно жертвовал как церковной общине, так и, впоследствии, фонду, который до сих пор существует и носит его имя. Эта книга раскрывает тайны того, как удалось одному человеку сконцентрировать в своей личности такое мощное влияние на судьбы всего человечества.
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Центрполиграф, М. |
| Рік видання | 2014 |
| Кількість сторінок | 448 |
| Обкладинка | тверд |
-
1.589грн.
Схожі товари
Просвещенная экономика. Великобритания и промышленная революция 1700–1850 гг.
В этой книге показывается роль идеологических и институциональных факторов в быстром развитии британской экономики в годы между "Славной революцией" и Всемирной выставкой 1851 г. Известный экономический историк Джоэль Мокир показывает, что промышленную революцию невозможно понять без признания важности масштабных изменений, связанных с британским Просвещением. Автор не ограничивается стандартными объяснениями, которые подчеркивают роль географических факторов, рынков, политики и общества, а обращается к истокам современного экономического роста в Британии, во многом зависевшего от того, что знали и что думали ключевые игроки и как их убеждения и взгляды влияли на их экономическое поведение. Он утверждает, что Британии удалось опередить остальную Европу благодаря оптимальному сочетанию идей, культуры, институтов и технологии, которое сделало возможным быстрый экономический рост............Отрывок:Источники британского технического лидерстваТехническая революция, породившая современную индустриальную эпоху, не может быть в полной мере понята в отрыве от ее интеллектуальных основ. И все же изобретения и усовершенствования, осуществленные сведущими и изобретательными умами, открыли для общества двери, но не могли заставить его войти в них. Чтобы понять промышленную революцию и ответить на вопрос, почему Великобритания сыграла в ней роль лидера, необходимо вскрыть экономические корни прогресса. Не одна лишь Британия была затронута Просвещением — оно представляло собой западноевропейский феномен, а после 1750 г. проникло в Центральную и Восточную Европу, хотя и прошло мимо Османского мира и большей части Южной Европы. Не владела Британия и монополией на техническую креативность. Хотя она лидировала на некоторых наиболее важных направлений технического прогресса, таких как паровые машины, хлопкопрядение и выплавка железа, многие другие изобретения, обеспечившие успех промышленной революции, особенно в сфере химии, были импортированы из Франции и других стран. В таких отраслях, как бумажная, пищевая, химическая, и даже в таких секторах текстильного производства, как льняная и шелковая промышленность, Британия была скорее учеником, чем учителем. Но даже не обладая монополией на изобретательство, на протяжении многих десятилетий она доминировала в освоении изобретений, сделанных и внутри страны, и за рубежом, в успешном коммерческом использовании новых идей и в поиске новых сфер их эксплуатации. Такие французские изобретения, как хлорное отбеливание, мокрое прядение льна, газовое освещение, консервирование продуктов и жаккардов станок, попавший в Великобританию после 1820 г., нашли широкое применение в британской промышленности. Их внедрение обеспечило Британии экономический успех и вызвало зависть к ней у всей Европы. Так почему же Британия стала лидером? Что именно из того, что имелось у нее, отсутствовало у других?Понятно, что британские преимущества в первую очередь лежали в сфере предложения, а не спроса. В конце концов, Нидерланды были богаче, Франция — крупнее, а Испания имела больше колоний, и все это должно было обеспечить этим экономикам преимущества, связанные со спросом. Однако более принципиально то, что экономики не растут просто потому, что они стремятся больше потреблять. Вообще желание увеличить доход характерно для всех экономик; способность удовлетворить это желание — вот что создает разницу. Разумеется, на более низком уровне абстрагирования факторы спроса и размеры рынка оказывают влияние на то, как распределяются ресурсы, и темп технических изменений может зависеть и от этих факторов.Некоторые из этих преимуществ можно разглядеть на обычной карте. Островное положение Великобритании служило для нее относительной защитой; последнее успешное вторжение в Британию произошло в 1066 г. (не считая «Славной революции», которая в большей степени была внутренним переворотом, чем нашествием врагов). На это можно небезосновательно возразить, что в то время люди не могли этого знать и были вынуждены предпринимать дорогостоящие оборонительные меры, но все же по контрасту, скажем, с Нидерландами британская экономика напрямую слабо страдала от военных действий. Островной статус означал наличие обширной экономики, связанной с морем, развитие кораблестроения и вспомогательных отраслей, а также относительно дешевый транспорт в форме каботажного судоходства. Британии повезло и том смысле, что она располагала большими запасами угля и железной руды, к тому же находившимися не очень далеко друг от друга. Более того, Британия не была обделена и другими природными ресурсами, помимо железа и угля в стране имелись крупные месторождения таких цветных металлов, как медь, цинк и свинец, а также сукновальной глины, высококачественной огнеупорной глины и материалов, необходимых для изготовления таких едких веществ, как квасцы (Harris, 1998, p. 557).По мнению большинства исследователей, важнейшим фактором долгосрочного экономического развития является энергетика (Malanima, 2006). Добыча угля возрастала ошеломляющими темпами: в 1700 г. она составляла по стране 3 млн тонн, к 1775 г. выросла почти до 9 млн тонн и до 15 млн тонн к 1800 г., а к 1850 г. ежегодная добыча превышала 60 млн тонн. Таким образом, за полтора столетия добыча угля увеличилась двадцатикратно. Многие исследователи (см., например: Pomeranz, 2000; Wrigley, 2004a, 2009) указывали на наличие угля в Великобритании как на ключевое отличие, позволившее осуществить индустриализацию в этой стране и не позволившее этого же в Китае. Уголь был более эффективным и дешевым топливом, чем дрова, а также позволял сэкономить на землепользовании, поскольку Британия получила возможность вырубить свои леса и использовать эти территории иным образом. Более того, применение угля стимулировало разработку новых технологий, связанных как с добычей угля, так и с его утилизацией. Как показано в таблице 6.1, месторождения угля имелись во многих частях Великобритании, и ни один регион не доминировал в его добыче.Однако и в этом случае теория и факты не позволяют безоговорочно согласиться с тем, что судьба Британии определялась ее географией. Помимо паровых машин и черной металлургии, промышленная революция почти не знала других радикально новых сфер применения угля. Использование угля как для отопления, так и в промышленности в большинстве случаев началось еще до промышленной революции. Главной технической проблемой, решенной в ходе промышленной революции, была задача выплавки металла из руды. Поскольку в железной руде содержится большая доля кислорода, требовалось обеспечить прямой контакт руды с чистым углеродом — с тем, чтобы он сгорал и кислород уходил из руды в составе двуокиси углерода, оставляя (более-менее) чистое железо. До 1709 г. для этой цели умели использовать только древесный уголь, притом что его транспортировка затруднительна, а получение требует большого количества древесины. На смену древесному углю пришел добываемый из каменного угля кокс, впервые примененный в качестве топлива при выплавке железа Абрахамом Дарби в 1709 г. и получивший широкое распространение в годы промышленной революции после 1760 г.Более принципиально то, что уголь является источником тепла. Но механизация и прочие сферы промышленного производства нуждались в механической энергии. Превращение первого во второе с помощью все более эффективных машин представляло собой одно из великих достижений Промышленного просвещения. Прогресс на этом направлении мог измеряться в очень конкретных терминах топливной эффективности. Решению этого вопроса посвятило себя множество первоклассных умов — от Христиана Гюйгенса и помогавшего ему Дени Папена до Сади Карно, лорда Кельвина и Рэнкина в середине XIX в. То, что эти исследования проводились главным образом в Великобритании, в значительной степени объяснялось изобилием дешевого топлива (Allen, 2009). Понятно, что экономика, обладавшая большими запасами угля, нашла бы им то или иное применение, но не вполне ясно, достаточно ли этого механизма для того, чтобы объяснить весь феномен промышленной революции; так или иначе, мы еще вернемся к этому вопросу в главе 12. Ланкашир, несомненно, был щедро одарен углем, однако добывавшаяся там железная руда обладала низким качеством и имелась в ограниченном количестве (Timmins, 1998, p. 101).Паровая машина, несомненно, представляла собой революционное устройство, однако промышленная революция не испытывала абсолютной «потребности» в энергии пара (а многие отрасли промышленности в течение долгого времени продолжали использовать гидроэнергию), так же как и паровые машины могли работать не только на угле (вместо него могли применяться и применялись торф и дрова, хотя удельная эффективность этих видов топлива, естественно, была ниже). Более того, сырье можно было импортировать. В конце концов, хлопок-сырец, не растущий в Великобритании, доставлялся сперва из Малой Азии, а затем во все больших масштабах из Северной Америки. Высококачественная железная руда ввозилась из Швеции и Испании. Из-за границы также поступали шерстяное, шелковое и льняное сырье, однако технологическое лидерство Британии в текстильной отрасли было таким же очевидным, как и в металлургии и энергетике. Нидерланды, почти не имеющие доступных запасов каменного угля, в значительной степени зависели от импорта из британских портов, и в Амстердаме уголь стоил не сильно дороже, чем в Лондоне. Швейцария, у которой тоже нет своего угля, специализировалась на тех отраслях, в которых он не требовался.Кларк и Джекс в недавней статье (Clark and Jacks, 2007) подвергают пересмотру роль угля в промышленной революции. Они приходят к выводу о том, что горнорудный сектор в целом являлся пассивным фактором и что его производительность с 1710 по 1869 г. выросла незначительно. Выработка в этом секторе увеличилась главным образом из-за роста спроса, а не вследствие резко возросших возможностей самой угольной отрасли. Возможно, эти авторы недооценивают технический прогресс в данном секторе — особенно систему смешанной вентиляции, разработанную Джоном Баддлом около 1810 г. Она позволяла более..
Беседы у камина. \коричн.
Эта книга - большая редкость. Она состоит из текстов выступлений по американскому радио Франклина Делано Рузвельта в годы его президентства: 1933 -1945гг.Этот период истории США характерен тяжелым, затяжным кризисом, который получил название «Великая депрессия», и выходом из него благодаря новым методам и смелым действиям президента. Не случайно, никогда в США ни один политический деятель не избирался на столь высокий пост четыре срока подряд.Немало бесед посвящено Второй мировой войне, рождению антигитлеровской коалиции против фашизма. Президент неоднократно говорил о мужестве и стойкости российских войск и российского солдата.Книга предназначена для широкого круга читателей. Каждый - от студента до ученого, от школьника до преподавателя, от работающего до пенсионера и ветерана войны - найдет в представленных беседах интересные материалы, которые могут вызвать размышления о дне сегодняшнем и будущем...
Леонардо да Вінчі \Волтер Айзексон
Леонардо да Вінчі — геній, але свій хист від не отримав у подарунок, а викував власними допитливістю, волею та амбіціями. На відміну від деяких найвидатніших умів в історії, він не був наділений надлюдським розумом, майже не здобув формальної освіти, ледве-ледве розумів латину й до пуття так і не опанував ділення у стовпчик. Він часто не домальовував картини, через що його доробок ледь сягнув 15 полотен, та починав дослідження, які нікуди не приводили. Проте Леонардо зміг розвинути в собі безмежну допитливість і спостережливість, поєднати скрупульозність науковця й політ фантазії митця, завдяки чому став найлегендарнішим і найпродуктивнішим інноватором в історії.У цій книжці, заснованій на записниках Леонардо та розповідях його сучасників, біограф Волтер Айзексон намагається зрозуміти генія та показати, як уміння захоплюватися світом може збагатити кожну мить нашого життя.ПРО АВТОРАВолтер Айзексон — американський журналіст, письменник і біограф, у минулому головний редактор журналу Time, колишній президент Аспенського інституту, автор біографій Стіва Джобса, Альберта Ейнштейна, Генрі Кісінджера, Бенджаміна Франкліна...