Свод сочинений и документов Л.Н. Гумилева - первое основополагающее издание, посвященное рождению, становлению и угасанию народов (этносов) мира, итог многолетних лекций ученого. Впервые в мировой научной литературе исследователь открыл малоизученный до 1970 - х годов мир сложения этногенеза - особой мозаичной действительности Вселенной, подчиняющейся законам Природы. Ученый описал механизм действия этногенеза, создав уникальную концепцию мировой пассионарности. Издание можно назвать учебным пособием по пассионарности, к проблемам которой приковано внимание широкого читателя. В издании описан механизм действия пассионарности в Древнем Мире, в эпоху Античности и Средних веков Европы, в Китае, Византии, Турции, России и в других регионах Земли. Издание снабжено справочным, иллюстративным и картографическим материалом. Текст публикуется в авторской редакции. Схемы и диаграммы автора. Для специалистов и широкой читательской аудитории
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Ди Дик, М. |
| Рік видання | 1997 |
| Кількість сторінок | 544 |
| Обкладинка | тверд |
-
2.268грн.
- Артикул: 4317
- Наявність: В наявності
Схожі товари
Возникновение историзма.
В своем обширном обобщающем исследовании автор, крупный немецкий историк и философ истории, поставил своей задачей изобразить пути возникновения историзма и его значимость. Явление историзма, его возникновение и развитие автор считает величайшей духовной революцией, которую пережило западноевропейское мышление.Книга делится на две части. В первой - «Предварительные стадии и история Просвещения» рассматриваются предтечи историзма, подготовившие для него как способа восприятия мира и истории почву - Шефтсбери, Лейбниц, Г. Арнольд, Вико, Лафито и др. Затем исследуются взгляды Вольтера и Монтескье и понимание истории во Франции в их и последующую эпоху (Тюрго, Кондорсе, Дидро, Руссо и др.). В следующих главах рассматривается английское Просвещение (Юм, Гиббон, Робертсон) и английская преромантика (Уолпол, Вуд и др.), особое внимание уделено Ферпосону и Бёрку.Вторая часть «Движение в Германии» содержит четыре главы и посвящена взглядам на историю Лессинга, Винкельмана, Мёзера, Гердера и Гёте.В целом книга дает внушительную и яркую картину развития исторической мысли в Западной Европе и противостоит негативному отношению к историзму как способу мышления.Книга Мейнеке справедливо вошла в золотой фонд европейской историко-философской мысли и приобрела репутацию классического труда наряду с книгой Э. Трёльча «Историзм и его проблемы» (1922; русский перевод 1994 г.)На русский язык книга переводится впервые...
Метаистория. Историческое воображение в Европе XIX века \Серия: Studia Humanitatis
Книга известного американского ученого, специалиста в области истории сознания Хейдена Уайта «Метаистория: Историческое воображение в Европе XIX века» вышла в свет на Западе еще в 1973 г. У нас она стала достоянием читательской аудитории лишь в 2002. Сам Уайт в предисловии к русскому изданию называет период, в который рождалась «Метаистория», структуралистским.Хейден Уайт (Hayden White, 1928), профессор истории сознания в Университете Калифорнии в Санта-Круз, автор новаторских работ Тропики дискурса (1978), Содержание формы (1987), Фигуративный реализм (1999) и др. Метаистория (1973) - первая монография Уайта, принесшая автору мировую известность. Метаистория - это проект поэтики историографии, а не философии истории, и базисной пресуппозицией этого проекта является убежденность автора в том, что пока историки продолжают использовать обычные грамотные речь и письмо, их репрезентации феноменов прошлого, равно как и мысли о них, останутся литературными - поэтическими и риторическими - отличными от всего, что считается специфически научным дискурсом...............................Введение: Поэтика истории (Фрагмент)Эта книга посвящена истории исторического сознания в Европе XIX века, но она предназначена также и для участия в современной дискуссии по проблемам исторического знания. Как таковая, она представляет собой взгляд на развитие исторического мышления в течение особого периода его эволюции и общую теорию структуры того образа мысли, который называется «историческим».Что это значит мыслить исторически и каковы уникальные характеристики собственно исторического метода исследования? Эти вопросы на протяжении XIX века обсуждались историками, философами, социальными теоретиками, но обычно в контексте того предположения, что им будут даны недвусмысленные ответы. «История» рассматривалась как особый тип существования, «историческое сознание» — как особый образ мысли, а «историческое знание» — как автономная сфера в спектре гуманитарных и естественных наук.Однако в XX веке эти вопросы рассматривались несколько менее самоуверенно и с опасением, что определённые ответы могут быть невозможными. Континентальные европейские мыслители — от Валери и Хайдеггера до Сартра, Леви-Строса и Мишеля Фуко — высказали серьёзные сомнения в ценности специфически «исторического» сознания, подчеркнули фиктивный характер исторических реконструкций и оспорили претензию истории на место среди наук.В то же время англо-американские философы написали массу книг об эпистемологическом статусе и культурной функции исторического мышления, книг, которые, взятые в целом, оправдывают серьёзные сомнения в статусе истории и как строгой науки, и как подлинного искусства2*. В результате двух этих линий исследования создается впечатление, что историческое сознание, которым западный человек так гордился с начала XIX века, может быть ничем иным, как теоретическим основанием идеологической позиции, с которой западная цивилизация рассматривает свои отношения не только с предшествующими ей культурами и цивилизациями, но и с современными и соседствующими в пространстве3*. Короче говоря, историческое сознание можно рассматривать как специфически западный предрассудок, посредством которого задним числом доказывается предполагаемое превосходство современного индустриального общества.Мой анализ глубинной структуры исторического воображения в Европе XIX века нацелен на обоснование нового взгляда на современную полемику о природе и функциях исторического знания. Этот анализ ведется на двух уровнях. Во-первых, рассматриваются труды признанных мастеров европейской историографии XIX века и, во-вторых, труды выдающихся философов истории того же периода. Главная цель состоит в определении родственных характеристик различных представлений об историческом процессе, которые реально проявляются в работах классических рассказчиков. Другая цель — определить различные возможные теории, которыми философы истории в то время обосновывали историческое мышление. Для выполнения этих целей я буду рассматривать историческую работу как то, чем она наиболее очевидно является — как вербальную структуру в форме повествовательного прозаического дискурса, предназначенную быть моделью, знаком прошлых структур и процессов в интересах объяснения, чем они были, посредством их представления 4*.Короче говоря, мой метод — формалистский. Я не буду пытаться решать, является ли работа данного историка лучшим или более верным изложением специфической совокупности событий или сегмента исторического процесса, чем какого-то другого историка; я скорее попытаюсь установить структурные компоненты этих изложений.С моей точки зрения, эта процедура оправдывает внимание к историкам и философам, отличающимся классическими достижениями, теми, чьи труды до сих пор служат признанными моделями возможных методов постижения истории: историкам Мишле, Ранке, Токвилю и Буркхардту и философам истории Гегелю, Марксу, Ницше и Кроче.Рассматривая этих мыслителей, я буду обсуждать проблему, кто из них представляет наиболее верный подход к историческому исследованию. Их статус как возможных моделей исторической репрезентации или концептуализации не зависит от природы «данных», которые они используют для подтверждения своих обобщений или теорий, привлеченных ими для объяснения; этот статус скорее зависит от последовательности, согласованности и освещающей силы их видения исторического поля. ..................................................
Борис и Глеб: Восприятие истории в Древней Руси. \Серия: Язык. Семиотика. Культура
Настоящая работа продолжает цикл исследований, посвященных восприятию истории в Древней Руси («Historia sub specie semioticae», «Восприятие истории в Древней Руси и доктрина "Москва - Третий Рим"», «Царь и патриарх: Харизма власти в России» и др. ).СОДЕРЖАНИЕ:Глава I. Особенность древнерусских паремейныхчтений: небиблейские чтения о Борисе и Глебе1. Паремейник как собрание библейскихтекстов, преимущественно Ветхого Завета2. Небиблейские паремейные чтения оБорисе и Глебе; беспрецедентность этого явления3. Мнения исследователей о происхожденииэтих чтений; неудовлетворительностьпредложенных объясненийГлава П. Отождествление истории Бориса и Глеба сбиблейским повествованием о Каине и Авеле1. Особые библейские паремейные чтения оБорисе и Глебе, открывающиеся чтением обубиении Авеля (старого и нового состава). РольПахомия Логофета в изменении состава этих чтений2. Отличия между старым и новым составомбиблейских паремейных чтений о Борисе и Глебе;причины исправлений, осуществленных ПахомиемЛогофетом3. Взаимозаменяемость библейских инебиблейских паремейных чтений о Борисе и Глебе:рассказ о Борисе и Глебе как вариантповествования о Каине и Авеле4. Соотнесение истории Бориса и Глеба с рассказомо Каине и Авеле в других произведенияхборисо-глебовского циклаГлава III. История Руси как история новогохристианского народа1. Борис и Глеб как первые русские святые,знаменующие начало истории Руси какхристианской страны и определяющие парадигмурусской святости2. Русь и Иудея: история Руси как историяизбранного народа3. Произведения борисо-глебовского цикла вих отношении к "Повести временных лет" и к "Словуо законе и благодати"ПримечанияПримечания к главе IПримечания к главе IIПримечания к главе IIIЦитируемая литератураСокращенияПриложенияI. Небиблейские паремейные чтения о Борисе иГлебе (текст)И. Состав паремейных чтений о Борисе и Глебе, атакже некоторых общих (типовых) паремейныхчтений..