Книга представляет собой первое в России полное издание «Четверокнижия» («Сы шу») — свода конфуцианских канонических текстов, оказавших огромное влияние на духовную культуру Китая, Кореи, Вьетнама и Японии и считавшихся основой классического конфуцианского образования. В настоящее издание включены как опубликованный ровно сто лет назад перевод трактата «Мэн-цзы» классика российского китаеведения П.С.Попова, так и переводы наших современников: А.И.Кобзева («Да сюэ»), А.Е.Лукьянова («Чжун юн»), Л.С.Переломова («Лунь юй»). Книга содержит статью Л.С.Переломова «„Четверокнижие" — ключ к постижению конфуцианства», вступительные статьи и аннотированные указатели к переводам «Четверокнижия».
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | ВОСТ ЛИТ, М. |
| Рік видання | 2004 |
| Кількість сторінок | 431 |
| Обкладинка | тверд |
-
9.217грн.
Схожі товари
От Гегеля к Ницше. Революционный перелом в мышлении XIX века. Маркс и Кьеркегор/ Пер. с нем. К. Лощевского
Работа `От Гегеля к Ницше` впервые предлагаемая вниманию отечественного читателя, принадлежит перу одного из наиболее выдающихся немецких интеллектуалов ушедшего столетия. Посвященное Эдмунду Гуссерлю и опубликованное в 1939 году, это сочинение стало выражением зрелой позиции автора и заняло важное место в библиографии, посвященной философии Ницше. Без существенных исправлений и доработки оно было переиздано в 1949 году. В понимании автора, Гегель и Ницше представляют собой два полюса, два предела, вкоторых разворачивались события духовной истории XIX века. Если, по академическому обыкновению, превозносить систему Гегеля как блестящее завершение классического идеализма, а философию Ницше, по идеологическому обыкновению, использовать отрывочно и на потребу дня, то искажается подлинное соотношение между обоими мыслителями, становится превратным наше отношение к ним, к тому времени, в котором осуществляемся мы сами. Гегель становится слишком далек от нас, а Ницше - слишком к нам близок. В противоположность этому поверхностному обращению, Левит предпринимает `духовные штудии`, медитативная цель которых состоит в том, чтобы из настоящего века проникнуть в существо века XIX, добиться настоящего его понимания и, таким образом, описать его философскую историю в горизонте настоящего...
Дорога превращений. Суфийские притчи.
В суфизме, несомненно, присутствуют элементы наследия самых разных религиозных и мистико-экстатических систем человечества: иудейской каббалы и раннехристианского гностицизма, зороастрийской этики и индуистской теологии… Наблюдаются даже связи между некоторыми положениями суфизма и представлениями древних египтян и жителей Месопотамии о сути и смысле бытия. Однако всетеоретические построения суфиев и вся их духовная практика подчинены концепции строгого Единобожия (Ат-Та-ухид — Единство [Бога]) и идее поэтапного восхождения бессмертного человеческого духа к единению с Творцом. Это и есть суфийский Путь— тарикат, который ученик (мюрид) проходит под руководством своего учителя-духовидца (шейха). Большое влияние оказал суфизм и на развитие некоторых идей и направлений христианской цивилизации, особенно начиная с эпохи Ренессанса. Отголоски влияния суфиев можно наблюдать, например, в проповеди Франциска Ассизского, а также в русском «духовном Христианстве» (т.н. Христововерии). Определенные черты суфийского мировоззрения прослеживаются в творчестве столь многих европейских писателей и поэтов— от Данте до Блейка и Андерсена,— что трудно перечислить все их имена. В русской поэзии, например, влияние суфизма в различной степени ощущается в творчестве Пушкина, Тютчева, Фета, Блока. К суфизму принадлежали и некоторые из великих иудейских средневековых мистиков и поэтов, в том числе Иегуда Галеви, Моисей Ибн-Эзра, Соломон Ибн-Габироль. Одна из составляющих суфийского мировоззрения— утверждение полноправия различных религиозных учений человечества, каждое из которых по-своему отражает Единую Истину. Такой взгляд сближает людей разных вер, уничтожает вражду и недоверие между ними, делает любовь к ближнему поистине всечеловеческой. Такой взгляд уже восемь веков олицетворяется с глубоко почитаемым именем и бессмертным наследием Джалаладдина Руми. Предлагаемый читателю новый поэтический перевод суфийских притч из всемирно известной поэмы Руми «Маснави» сопровождается комментариями мистического и психологического характера. Многие притчи переведены впервые...
Блаватская \ЖЗЛ
Имя этой женщины овеяно мифами и фантазиями. Реакция на творения и практику знаменитой теософки — от бурного восхищения скрытыми возможностями человека разумного, которые изучала Елена Блаватская, до яростного неприятия и обвинений в черной магии и шарлатанстве. Блаватская успела в жизни многое: написала несколько книг, сотни статей, тысячи писем, учредила Теософическое общество. Она была чуть ли не единственной среди русских женщин, обратившихся к мудрости Индии и пропагандировавших ее философию и культуру. В большой степени она в своем творчестве создавала мифы, обряжая их в реалистические одежды, и делала это настолько искусно, что многие до сих пор не могут отделить выдумку от реальной жизни. Автор этой книги, известный индолог, на основе глубокого изучения наследия самой Блаватской, в том числе и в библиотеке Адьяра, и знакомства с источниками многочисленных исследователей из разных стран мира сумел создать объемный образ «загадочной фурии» и одновременно глубоко несчастной одаренной натуры, попытавшейся проникнуть в мир, закрытый для смертных. Автор многое раскрыл и объяснил в этой личности, однако завеса таинственности поднята неокончательно...