Небольшое по объему творчество Саши Соколова (р. 1943) — значительное (без преувеличения) и загадочное явление русского языка и литературы последней четверти XX века. Мифотворец и эксцентрик, постмодернист и новый классик, блестящий стилист и тонкий психолог, Саша Соколов — один из немногих, кто, смело переосмысливая лучшие традиции классики, возвращает русской литературе современное и всемирное звучание.
Настоящий том впервые изданного в России собрания сочинений, признанных писателем, включает в себя романы: «Школа для дураков» (1973), о которой Владимир Набоков отозвался: «обаятельная, трагическая и трогательная книга», и «Между собакой и волком» (1979) — псевдодеревенская, утрированно фольклорная эпопея, гармоничное сочетание прозаического и поэтического языка.
Все произведения заново отредактированы автором».
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Симпозиум, СПб. |
| Рік видання | 1999 |
| Кількість сторінок | 352 |
| Обкладинка | тверд |
-
1.589грн.
Схожі товари
Хижина дяди Тома
Роман американской писательницы Гарриет Бичер-Стоу "Хижина дяди Тома" (1852), написанный в тот момент, когда борьба против рабства стала в центре общественного внимания, приобрел мировую известность. Он проникнут страстным негодованием против безнравственной сущности рабовладения...
1984. Скотный двор \(Зарубежная классика)
Всевидящее око Большого Брата стало одним из самых зловещих символов XX века. Во власти Большого Брата — постоянная слежка, проникновение идеологии в жизнь человека, подавление всякой мысли и индивидуального сознания, насаждение общественного мнения и культивирование управляемого бессознательного. Роман Джорджа Оруэлла «1984» — литературный приговор самому страшному опыту столетия, беспримерное исследование технологии и психологии тоталитаризма со всеми его дьявольскими механизмами и изощренным инструментарием, предназначенными поглотить, перемолоть человеческую личность, превратить индивида в шуруп и винтик государственного механизма. Новое тысячелетие побуждает исследователей и читателей к новым интерпретациям знаменитой антиутопии, показавшей «генеральную репетицию» ада, его убедительный земной вариант. «Я уверен, что тоталитаристские идеи имеют корни в умах интеллектуалов, и я попытался довести эти идеи до их логического конца. . .тоталитаризм, если против него не будут бороться, достигнет триумфа повсюду» (Дж. Оруэлл). Повесть-сказка «Скотный двор», рассказывающая об обитателях фермы животных, замкнутого мирка со своими заповедями и порядками, разворачивается в политическую сатиру. Животные перенимают самые отвратительные пороки л ю-дей, прежде всего — стремление к власти..
Жизнь и мнение Тристана Шенди БВЛ
В этом крошечном мирке вращаются скромные незаметные люди, случаются события, иногда смешные, а иногда и трагические, высказываются мысли и суждения иногда нелепые, а иногда поражающие своей глубиной. Это копия большой жизни и в то же время своеобразное, намерное ее преломление.Шедевром Стерна безоговорочно признан «Тристрам Шенди» (Life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman). На первый взгляд роман представляется хаотической мешаниной занятных и драматических сцен, мастерски очерченных характеров, разнообразных сатирических выпадов и ярких, остроумных высказываний вперемежку с многочисленными типографскими трюками (указующие пальцы на полях, зачерненная («траурная») страница, обилие многозначительных курсивов). Рассказ постоянно уходит в сторону, перебивается забавными и порою рискованными историями, каковые щедро доставляет широкая начитанность автора. Отступления составляют ярчайшую примету «шендианского» стиля, объявляющего себя свободным от традиций и порядка. Критика (прежде всего С.Джонсон) резко осудила писательский произвол Стерна. На деле же план произведения был продуман и составлен куда более внимательно, чем казалось современникам и позднейшим викторианским критикам. «Писание книг, когда оно делается умело, — говорил Стерн, — равносильно беседе», и, рассказывая «историю», он следовал логике живого, содержательного «разговора» с читателем. Подходящее психологическое обоснование он нашел в учении Дж.Локка об ассоциации идей. Помимо разумно постигаемой связи идей и представлений, отмечал Локк, бывают их иррациональные связи (таковы суеверия). Стерн разбивал крупные временные отрезки на фрагменты, которые затем переставлял, сообразуясь с умонастроением своих персонажей, от этого его произведение — «отступательное, но и поступательное в одно и то же время».Герой романа Тристрам — вовсе не центральный персонаж, поскольку вплоть до третьего тома он пребывает в зародышевом состоянии, затем, в период раннего детства, возникает на страницах от случая к случаю, а завершающая часть книги посвящена ухаживанию его дядюшки Тоби Шенди за вдовой Водмен, вообще имевшему место за несколько лет до рождения Тристрама. «Мнения» же, упомянутые в заголовке романа, по большинству принадлежат Вальтеру Шенди, отцу Тристрама, и дядюшке Тоби. Любящие братья, они в то же время не понимают друг друга, поскольку Вальтер постоянно уходит в туманное теоретизирование, козыряя древними авторитетами, а не склонный к философии Тоби думает только о военных кампаниях.Читатели-современники объединяли Стерна с Рабле и Сервантесом, которым он открыто следовал, а позже выяснилось, что он был предвестником таких писателей, как Дж.Джойс, Вирджиния Вулф и У.Фолкнер, с их методом «потока сознания»...