В новой книге, выходящей на русском языке одновременно с оригиналом, известный левый философ Славой Жижек подверг жесткому «когнитивному картографированию» ситуацию в мире после событий 2011-12 гг.: арабская весна, движение «Оккупай Уолл-стрит», докатившееся и до Москвы («ОккупайАбай»), этнические погромы в Европе и пр.
Жижек развивает в книге «глобальную теорию безысходности политико-идеологической репрезентации».
Автор, возможно впервые так смело, разоблачает не только правые, но и левые идолы (бунты «зарплатной буржуазии», фундаментализм, исламо-фашизм, мультикультурализм).
Достается Марксу и привилегиям «креативных капиталистов», репрезентативной демократии и волюнтаристскому нигилизму.
В новых чертах мирового кризиса Жижек находит зловещие знаки того, что союз капитализма и демократии скоро закончится разводом.
Детально рассматриваются два освободительных движения: арабская весна и движение «Оккупай».
Используя в качестве отправной точки популярные сериалы и блокбастеры, автор подводит к теме, как бороться с миросистемой, не содействуя прогрессу ее господства.
Русское издание дополнено главой «диктатура пролетариата в Готэм-сити», трактующей современные вопросы теории революции.
Из предисловия
Одним из общих мест XX века (разделяемым также многими философами) стало осуждение философии за то, что она послужила основой для тоталитарных ужасов: от тотальности к тоталитаризму, от Платона к НАТО, — но не следует ли выдвинуть обвинение и против поэзии? Не стоят ли за всеми националистическими жестокостями поэты, состряпавшие национальные мифы? Что, если Платон был прав? Что, если он со своей идеей выкинуть поэтов из города попал в самую точку, в наш чувствительный нерв? Поэты действительно лгут, поэтический мимесис действительно вовлекает нас в интерпассивную игру, где мы делаем что-то, во что по-настоящему не верим, или переживаем эмоции, которые, как мы понимаем, вовсе не являются нашими: поэзия способна аффективно воздействовать на нас, хотя мы знаем, что это всего лишь выдумка. А что, если Платон не то чтобы не доверял эмоциям, но был обеспокоен теми странными эмоциями, которые не наши, но заставляют нас реагировать так, как будто они наши?..
ОГЛАВЛЕНИЕ
это безумный, безумный, безумный мир: предисловие к русскому изданию 5
1. введение. warnamnihadan 19
2. от господства к эксплуатации и бунту 26
3. «работа сновидения» политической репрезентации 50
4. возвращение зловещей этничности 77
5. добро пожаловать в пустыню постидеологии 98
6. арабские времена года. 122
7. «оккупай уолл-стрит», или неистовое молчание как новоеначало 147
8. «прослушка», или что делать во времена без событий 173
9. по ту сторону зависти и ресентимента 207
10. диктатура пролетариата в готэм-сити 227
11. заключение: знаки из будущего 244
примечания 253
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Европа, М. |
| Рік видання | 2012 |
| Кількість сторінок | 272 |
| Обкладинка | м'яка |
-
1.436грн.
Схожі товари
Политическая философия. От концепций к теориям
Учебное пособие раскрывает важнейшие проблемы современной политической философии. Оно знакомит студентов - будущих политологов с основными методами концептуального и ценностного анализа ключевых политических понятий - свободы, равенства, собственности, справедливости, авторитета и т.д., а также разъясняет смысл основных подходов, сложившихся в истории политической мысли. Пособие учит студентов читать и интерпретировать политико-философские тексты, формулировать аргументы, а также выстраивать философские основания политологических исследований. В основу книги положен уникальный авторский курс, прочитанный на факультете политологии Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России.Учебное пособие "Политическая философия: От концепций к теориям" адресовано не только студентам и магистрантам, специализирующимся в области политологии и философии, но и всем тем, кто по роду своих занятий имеет дело с политической практикой, а также всем, кого интересует современная политическая философия и теория...
Щекотливый субъект: отсутствующий центр политической онтологии
В настоящей книге, являющейся одной из ключевых работ известного словенского философа и социального теоретика Славоя Жижека, предлагается систематическое изложение лакановской теории политической субъективности. Представлена критика ключевых подходов к субъективности: субъекта немецкой классической философии, политического субъекта французской постальтюссерианской политической философии и деконструктивистского субъекта. Прилагая лакановское понятие субъекта к сфере политики, Жижек утверждает, что, поскольку любая символическая структура, включая идеологию, отмечена конститутивной «нехваткой», субъект пытается либо «заполнить», либо скрыть ее в надежде придать социальной жизни прочные основания. Однако такие попытки неизбежно оказываются тщетными, поскольку сам субъект никогда не бывает полностью конституирован.Книга представляет интерес не только для философов, политологов, социологов, но и для самой широкой аудитории.ОглавлениеПредисловие к новому изданию. Почему Лакан не хайдеггерианец? 7Введение. Призрак бродит по западной Академии 23ЧАСТЬ I. «МИРОВАЯ НОЧЬ» 29Глава 1. Тупик трансцендентального воображения, или Мартин Хайдеггер как читатель Канта 31Политическое (не)участие Хайдеггера 34Почему «Бытие и время» осталось незавершенным? 49Неприятности с трансцендентальным воображением 57Переход через безумие 64Насилие воображения 74Необычайное / Чудовищное 80Кант с Дэвидом Линчем 86Акосмизм Канта 98Глава 2. Гегельянский щекотливый субъект 107Что такое «Отрицание отрицания»? 107Диалектический анаморфоз 1153,4,5 119Спекулятивное тождество субстанции и субъекта 130Гегельянский принудительный выбор 134«Конкретная всеобщность» 147«Чем ничего не хотеть...» 154«Включите меня отсюда!» 161К материалистической теории благодати 167ЧАСТЬ II. РАСКОЛОТАЯ ВСЕОБЩНОСТЬ 177Глава 3. Политика истины, или Ален Бадью как читатель святого Павла 179Событие-Истина 181...и его неразрешимость 190Истина и идеология 197Святой Павел с Бадью 203Между двумя смертями 211Лакановский субъект 219Господин или аналитик? 226Глава 4. Превратности политической субъективации 233Бадью, Балибар, Рансьер 233Гегемония и ее симптомы 238Вхождение субъекта 248Почему правящие идеи — это не идеи тех, кто правит? 251Политическое и его отрицания 255(Зло)употребления явления/видимости 263Постполитика 272Прогрессивный европоцентизм? 281Три всеобщности 291Мультикультурализм 295За левую приостановку Закона 303Двусмысленность экскрементальной идентификации 315Принятие действия 318ЧАСТЬ III. ОТ ПОДЧИНЕНИЯ К СУБЪЕКТИВНОМУ ОПУСТОШЕНИЮ 329Глава 5. Страстные (не)привязанности, или Джудит Батлер как читатель Фрейда 331Почему извращение — это не ниспровержение 331Идеологическая интерпелляция 345От сопротивления к действию 349«Преодоление фантазии» 356Меланхолическое двойное послание 362Реальное полового различия 367Мазохистский обман 377От желания к влечению... и обратно 392Глава 6. А что с Эдипом? 416Три отца 416Упадок символической действенности 429Общество риска и его враги 445Недовольство обществом риска 454Глупыш, это же политическая экономия! 463Возвращения в Реальное 481Пустой Закон 489От фаллоса к действию 495По ту сторону добра 508Фрагмент:Славой Жижек - Щекотливый субъект - отсутствующий центр политической онтологии - По ту сторону добра ...Это означает, что в каждом подлинном действии содержится нечто по своей сути «террористическое», в его жесте полного переопределения «правил игры», включая саму исходную самоидетничность того, кто его совершает, — политическое действие в собственном смысле слова высвобождает силу негативности, которая разрушает саму основу нашего бытия.Поэтому, когда левых обвиняют в том, что своими искренними и благими намерениями они закладывают основу для сталинистского или маоистского террора, нужно научиться избегать либеральной ловушки принятия этого обвинения за чистую монету и последующих попыток защититься, не признавая себя виновным («Наш социализм будет демократичным, уважающим права человека, достоинство и счастье; никакой общеобязательной партийной линии не будет...»): нет, либеральная демократия — не наш основной горизонт; как бы это ни резало слух, но ужасный опыт сталинистского политического террора не должен привести к отказу от самого принципа террора — необходимо найти путь к более «правильному террору».Разве структура подлинного политического действия не обладает по определению структурой принудительного выбора и потому является «террористической»? Когда в 1940 году французское Сопротивление обращалось к людям с призывом войти в его ряды и активно выступить против немецкой оккупации Франции, неявной структурой его призыва было не: «Вы вольны выбирать между нами и немцами», а «Вы должны выбрать нас! Выбирая коллаборационизм, вы отказываетесь от самой своей свободы!» В подлинном выборе свободы я выбираю то, что, как мне известно, я должен сделать.....