Эрнст Кассирер занимает среди неокантианцев ХХ в. особое положение. Его тема - философия языка и, шире, природа символического как такового ("Философия символических форм"). Поскольку тайны языка занимали современную философию больше, чем теория познания, потихоньку отходившая в вотчину философии науки, то и Кассирер читается сегодня с большим интересом, чем, например, тяжеловесные и простоватые построения Риккерта.
Однако эта книга посвящена второй важной проблеме, занимавшей Кассирера, а именно - философии Просвещения, осмыслению мировоззренческого и научного поворота, произошедшего в XVIII в. В разработке этой темы Кассирер опять-таки оказался одним из первых в ХХ в.; его работы до сих пор считаются классикой.
Книга дает, в соответствии с замыслом автора, общий очерк основных проблем, поставленных философией эпохи Просвещения, показывает своеобразную глубину философской мысли, сыгравшей столь важную роль в развитии последующих философских систем, прежде всего Канта. Автор рассматривает формы мышления, свойственные эпохе Просвещения, роль познания природы, психологию и учение о познании, значимость и содержание религиозной идеи. Особые главы посвящены отношению Просвещения к миру истории («Завоевание исторического мира»), праву и государству, обществу. Существенное внимание уделено основным проблемам эстетики. Книга отмечена печатью своеобразия авторского подхода к философской мысли эпохи Просвещения
Содержание
Предисловие 7
I. Форма мышления в эпоху Просвещения 16
ІІ. Природа и ее познание в философии Просвещения 53
III. Психология и теория познания 112
IV. Идея религии 155
1. Догма первородного греха и проблема теодицеи 158
2. Идея толерантности и обоснование «естественной религии» 182
3. Религия и история 203
V. Завоевание исторического мира 220
VI. Право, государство и общество 259
1. Идея права и принцип неотчуждаемых прав 259
2. Идея договора и метод социальных наук 278
VII. Основные проблемы эстетики 303
1. «Эпоха критики» 303
2. Эстетика классицизма и проблема объективности прекрасного 307
3. Проблема вкуса и поворот к субъективизму 326
4. Эстетика интуиции и проблема гения 342
5. Рассудок и воображение. Готшед и швейцарские критики 360
6. Обоснование систематической эстетики. Баумгартен 367
Указатель имен. Составитель Е.Н.Балашова 394
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | РОССПЭН, М. |
| Рік видання | 2004 |
| Кількість сторінок | 400 |
| Обкладинка | тверд |
-
1.589грн.
Схожі товари
Человеческое, слишком человеческое
Книга "Человеческое, слишком человеческое", вышедшая в 1878 г., ознаменовала переломный момент творчества Ф.Ницше. Она написана в момент краха романтических идеалов: его перестают волновать эпоха Античности и героические мотивы, он отказывается от надежды "облагородить когда-либо человечество" и подвергает ревизии творчество прежних своих кумиров - Р.Вагнера и А.Шопенгауэра как "недостаточно свободных мыслителей". Сам Ницше характеризует этот период так: "Независимость. Время пустыни. Критика всего почитаемого (идеализация непочитаемого). Попытка перевернутых оценок...". Ницше с нетерпением принимается осваивать "реальности" - то, что теперь представляется ему по-настоящему важным, - "полезные" науки: естествознание, медицину, физиологию. Размышления о человеке и человеческом с позиций этого нового для Ницше знания и составляют содержание предлагаемой работы, за что, вероятно, ее часто называют "позитивистской". Недаром в вагнеровских кругах книга произвела эффект разорвавшейся бомбы и усугубила мировоззренческий и личностный конфликт между Ницше и Вагнером...
Галактика Гутенберга (Ника-Центр) \укр.
..
Изнанка и лицо.\ Антол.мысли
В данной книге представлено философское наследие лауреата Нобелевской премии Альбера Камю.Философию Камю, как и всякую хорошую литературу, невозможно пересказать. С ней можно заговорить, соглашаясь и возражая, но ставя на кон не абстрактные аргументы, а опыт собственной «экзистенции», метафизическую выверенность своей судьбы, в которой появится мудрый и глубокий собеседник. И здесь важна одна ницшеанская максима, с очевидностью близкая Камю и утверждающая сродство мысли с целостностью экзистенциального опыта, выражение которого без литературы немыслимо: «мы должны непрестанно рожать наши мысли из нашей боли и по-матерински придавать им все, что у нас есть: кровь, сердце, огонь, веселость, страсть, муку, совесть, судьбу, рок». Этому вторит Камю в ранних «Записных книжках»: «Философия значит столько, сколько значит философ. Чем больше величия в человеке, тем больше правды в его философии». Так творчество нерасторжимо сплетается с метафизической траекторией судьбы, не только свидетельствуя, но и творя ее...