Фома Аквинский (1225-1274) был убежден, что совершенное устроение человеческой жизни предполагает наличие гармонии между верой и разумом. Исходя из этого, он разработал всеобъемлющую философско-теологическую доктрину, в которой рациональное познание мира трактуется как один из путей, ведущих к познанию Бога.
Книга Ф. Ч. Коплстона (1907-1994) вводит читателя в сложный, но удивительно цельный мир философии Аквината. В ней в доступной форме излагаются основные положения томистской доктрины; ясность изложения достигается не за счет упрощения, а благодаря формулировке этих положений в понятиях, привычных для современного человека. Автор показывает, что многие идеи Фомы Аквинского перекликаются с проблемами, обсуждаемыми в философии XX века. Это позволяет понять, почему философию Аквината иногда называют «вечной философией» и почему томизм — одно из влиятельных течений современной мысли.
Книга предназначена для интересующихся историей средневековой философии, а также для изучающих философию XX века; она будет полезна всем, кто размышляет над проблемами метафизики, теории познания и этики.
Обложка: Карпаччо. Св. Фома Аквинский во славе со св. Марком и св. Людовиком Тулузским
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Вестком, Долгопрудный |
| Рік видання | 1999 |
| Кількість сторінок | 278 |
| Обкладинка | тверд |
-
3.149грн.
Схожі товари
Мастера иллюзий. Как идеи превращают нас в рабов
Книга кандидата исторических наук Ильи Носырева, рассматривающая развитие религии с точки зрения меметики, в которой автор доказывает, что идеи, якобы служащие людям, могут являться своего рода информационными вирусами, а наиболее успешные из них решают собственные задачи даже в ущерб своим человеческим носителям. Этот взгляд позволяет объяснить многие феномены религии, долгие десятилетия являвшиеся загадкой для религиоведов.ПредисловиеЧасть I. Эгоистическая религияГлава 1 Что такое религия?Глава 2 Мемы — «живые» культурные идеиЧасть II. Сатурн, пожирающий своих носителейГлава 3 Самое странное из человеческих сообществГлава 4 Аскет и семьянинЧасть III. Жизнь за веруГлава 5 Религия нового типаГлава 6 Честная церковь, коварная религияГлава 7 Почему религия нетерпимаГлава 8 Запертые без ключа и дверейГлава 9 Как религиям удаётся меняться, не меняясьВместо послесловия: как разбить идоловФрагмент текстаТекст против мысли: почему догма так живучаПоказательно, что тенденцию если не к запрету на новые откровения, то уж точно ких обесцениванию можно обнаружить и за пределами монотеистических религий: так,уже у греков, несмотря на видную роль оракулов, большее значение имели пророческиестихи — chresmologoi, — которые либо заучивали наизусть и передавали из уст в уста,либо записывали в книги. Религия даосов, выросшая из шаманистических верований ипрактик, в период Поздней Хань постепенно отмежевывается от них, а в V веке н.э.начинает откровенно преследовать шаманов, претендующих на общение с духами;отмежевание от шаманских практик совпадает по времени с формированием даосскогоканона — сборника 250 наиболее важных текстов «Дао цзан». Что касается буддизма, то,несмотря на свою кажущуюся открытость для новых текстов и интерпретаций, он вомногим подобен авраамическим религиям: указание Буддой истинного пути спасения, посути, играет ту же роль, что и Откровение, — оно заранее обесценивает любойдальнейший поиск других путей. Если индуистские подвижники могли получатьрелигиозное знание в процессе общения с божествами, то в буддизме последние утратилисвою роль, ведь спасение от них уже не зависит; говорить в сверхъестественном мирестало не с кем и незачем.Закрепощающая мышление догма, призывающая верующего: «не испытывай, аверуй», — антипод философии и аналитического, научного мышления: она ограничиваеткругозор и запирает адепта в узком выдуманном мирке. Но если сравниватьжизнеспособность догматического учения и философии, сравнение окажется не в пользупоследней. Философские школы древней Греции были ориентированы на поиск истиныпутем диалога между различными позициями, на критический подход к собственнойточке зрения. Философские учения постоянно обогащались новыми идеями и выводами— т. е. постоянно мутировали. «Всякий философ по самому существу философии долженбыть еретиком». В отличие от них мемплекс догматического учения не мутирует ипоэтому обнаруживает стойкость во времени; из-за единообразия такого учения его легкорастиражировать, а благодаря глубинным особенностям человеческого восприятия(известно, что в среднестатистической группе человек демонстрирует конформность,готовность принять точку зрения, высказываемую большинством) растиражированнаяинформация выглядит убедительнее. Более того, суживая горизонты мышления, догмасоздает собственную, чрезвычайно узкую логику, действуя в рамках которой невозможнони опровергнуть ее, ни выйти за ее пределы — к новой идее. Это хорошо иллюстрируетсредневековая схоластика, оттачивающая логические приемы внутри замкнутого поляхристианской мифологии. И все же неверно было бы противопоставлять христианскуюсхоластику и античную философию как полностью свободную от догмы — большинствоавторитетных философских школ античности демонстрирует.......................Но если в современных тоталитарных сектах добровольная блокада прямо связана синтересами духовных вождей — сохраняя твердость верующих в навязанных имубеждениях и препятствуя их выходу из общины, она спасает авторитет и кошелеклидера, то в мировых религиях это прежде всего средство сохранения самого учения: чеммощнее граница между общиной и окружающим миром, тем меньше вероятностьпроникновения идей из внешнего мира и размывания собственного вероучения. Вавраамических религиях, где мотив нарушения запрета и воздаяния за это является однимиз центральных, данный механизм прослеживается четче, чем в других вероучениях.Учениями, наиболее успешно справившимися с задачей сохранения в точности своейинформации, совсем не случайно оказались именно те, которые несли «не мир, норазделение» (т. е. монотеистические), сумевшие надежно забаррикадироваться отпосторонней информации. В подавляющем большинстве монотеистических религиозныхсообществ общение с иноверцами не поощрялось или даже полностью запрещалось.У меня нет никаких сомнений, что Ефрем Сирин, утверждавший, что«еретичествующие... не именова человеки, но псы, и волки, и свинии, и антихристы, и сними не подобает ниже купно молитися, ниже купно ясти, да делом тех лукавых несообщимся»1, или пророк Мухаммед, требовавший от имени Аллаха: «О вы, которыеуверовали! Не вступайте в дружбу с врагом Моим и вашим. Вы предлагаете им дружбу,тогда как они отвергают истину, которая явилась вам»2, — прекрасно сознавали, зачемони запрещают своей пастве поддерживать отношения с язычниками и еретиками. Дажето, что ими двигали иные мотивы, чем лидерами современных общин, — ведь онибеспокоились не об утрате своего авторитета и не о денежных интересах, а лишь о том,что «овцы» могут отвратиться от истинной веры, прилепившись к ереси или вернувшись кязычеству, — не меняет намеренного характера этих запретов. Конечно, они действовалив интересах своего вероучения (читай: мемплекса), но это не что иное, как проявление«феномена Эркеля», о котором я говорил в первых главах. Для целей нашей книги былобы гораздо важнее обнаружить бессознательный, в полном смысле слова естественныйотбор тех мемов, которые вели бы к информационной закрытости.Можно ли обнаружить примеры такого отбора? Вне всяких сомнений. Для началанапомним, что еще до того, как отцы церкви сформулировали первые запреты насообщение с язычниками, и ессейские, и раннехристианские общины уходили в пустыню,чтобы избежать греховной жизни, которая, как им казалось, неизбежно опутала бы их,останься они в родных местах, видевшихся им средоточием стяжательства, разврата,жестокости. Точно такой же страх «потерять веру», т. е. допустить искажениепервоначальных религиозных представлений, подталкивал старообрядцев к зачастуюсовершенно спонтанному бегству на окраины России — в дикие северные леса, на Урал, вСибирь. Однако нетерпимость и желание спастись от греха — не единственная мотивацияинформационной замкнутости общин: когда мемплексу удается убедить носителей всвоей сверхценности, заставить много и напряженно размышлять о заложенных в немидеях, носители испытывают потребность в уединении, чтобы не прерывать работу мыслисуетными делами и посторонними разговорами: индийские ашрамы устраивались в горахили непроходимых джунглях, чтобы в тишине и спокойствии можно было изучать текстыи практиковать медитацию, требующую сосредоточения. Наконец, уход от мира мог бытьвызван и.....
История исламской философии \АП\желтая
Фундаментальный труд французского востоковеда Анри Корбена (1903-1978) посвящен истории философской мысли в исламском мире. Работа содержит обзор сакральной доктрины шиизма двенадцати имамов.... Книга адресована философам, востоковедам, исламоведам-исследователям,преподавателям, аспирантам, студентам...
О началах. \пер., примеч., введ. Петрова Н.
В настоящее издание включен знаменитый трактат Оригена 'О началах' - первый опыт христианской догматической системы, в котором вероучение христианства было изложено в категориях эллинской мысли (перевод с латинского выполнен в Казанской духовной академии в конце XIX века). Трактакт 'О началах' был написан, вероятно, около 228-230 ггОриген (185–254 гг.) – греческий христианский теолог, философ, ученый, «отец церкви», обвиненный ортодоксами в ереси (но неоднократно цитируемый даже противниками – без упоминания имени), учитель александрийской богословской школы (203–231), основатель и настоятель одного из древнейших монастырей в Кесарии, является одним из основоположников христианского богословия, «великим христианским философом, впервые представившим серьезную попытку систематического объяснения христианства в категориях эллинской мысли» (пр. Иоанн Мейендорф). В труде «О началах» Ориген рассматривает Первопринципы Бытия, или Самоначало. Говоря о Логосе как о выразителе Божественных энергий, Ориген закладывает основы имманентного учения о Слове. Ориген говорит об одной сущности и трех ипостасях: Отце, Сыне и Святом Духе. В духе религиозной и философской мысли своего времени Ориген пишет о посреднике между Богом и всем созданным Им. Таким посредником между Богом-Творцом и Творением является Логос-Слово, который «есть сама Премудрость, само Слово, сама действительно существующая жизнь, сама святость». Важнейший момент в учении Оригена — это рождение Сына-Логоса от Отца. Сын совечен Отцу, он вечно рождается от Отца, ибо, по словам Оригена, «Отец никогда, ни в один момент своего бытия, не мог бы существовать, не рождая Премудрости». Учение Оригена о Троице и о единосущности породило множество споров и противоречивых толкований. В то время как одни богословы вслед за Оригеном подчеркивали единосущность Сына Отцу, другие, также следуя Оригену, настаивали на идее их субординации и отличии...