![Восток, Россия и Славянство \Антология мысли\](https://academplus.com/image/cache/catalog/7869-500x500.jpg "Восток, Россия и Славянство \Антология мысли\")
Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891) - самый "неудобный" мыслитель в истории русской философии. Та четкость и ясность, с какой он излагал свои воззрения, которые и сам без стеснения называл "реакционными", приводила в ужас его современников - либеральных интеллигентов. Они страшились его взглядов, отдавая должное силе мысли философа и таланту писателя. Но прямота Леонтьева, уверенность в необходимости быть честным до конца отталкивали и его так называемых "единомышленников" из консервативного лагеря, старавшихся иметь поменьше общего с "кровожадным" Леонтьевым. Удивился бы философ, если б узнал, сколь мало изменилось отношение к его сочинениям более чем за 100 лет? И сегодня так же нелегко приходится мыслителю, который осмелится руководствоваться леонтьевскими принципами: "Во времена неподвижности быть за движение, во времена распущенности - за строгость... быть аристократом при тенденции к демагогии... свободомыслящим при лицемерном ханжестве, набожным при безбожии... то есть не гнуть перед толпой".
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Эксмо, М. |
| Рік видання | 2007 |
| Кількість сторінок | 896 |
| Обкладинка | тверд |
-
2.782грн.
Схожі товари
Из истории философии Средней азии и Ирана 7-12 вв.
Предисловие Развитие культуры народов Средней Азии и Ирана в рабовладельческую эпоху и в период становления феодализма (до VII в.) Развитие философской и общественно-политической мысли народов Средней Азии и Ирана в период господства арабского халифата (VII—IX вв.) Развитие философской и общественно-политической мысли народов Средней Азии и Ирана в период Саманидов, Бундов и Газневидов Развитие философской и общественно-политической мысли народов Средней Азии и Ирана в период Сельджуков ЗаключениеФараби. Комментарий к «Введению» Порфирия Фараби. О происхождении наукФараби. Трактат о взглядах жителей добродетельного города Газали. Ответы на вопросы, предложенные ему Газали. Избавляющий от заблуждения Маймонид. Путеводитель колеблющихся Примечания..
Чума фантазий
На какую бы книгу Славоя Жижека ни пал бы выбор читателя, каким бы ни был сам читатель - почти с уверенностью можно сказать, что он не останется равнодушным. Именно неизгладимость выбора составляет суть того интеллектуального послевкусия, которое остается у взявшего однажды в руки книгу Жижека. Азарт, с которым Жижек предлагает рассмотреть в своей книге самые разные темы (будь то Шуман, киберпространство или последствия сталинизма), не объяснить простой манией вкладывать смысл в любой феномен культуры. Важно не столько понять предмет с какой бы то ни было точки зрения, сколько найти точку опоры, которая позволит оттолкнуться от этого предмета и сделать новый шаг. Не останавливаться на прочитанном, а делать из прочитанного дело — таков, по сути, лозунг этой книги, а, быть может, и самого акта чтения. А сколько таких движений будет у читателя - зависит исключительно от него самого, от его смелости читать. В целом книга (несмотря на то, что с момента ее выхода прошло уже 15 лет) является ключевой для словенского философа, что подтверждается не только тем, что в ней впервые приводятся известные ходы, которые позже Жижек с такой легкостью и навязчивостью будет повторять, но и тем, что спустя столько времени книга переиздается и перечитывается. Издание этой книги на русском языке - своеобразный вызов читателю..
Размышления о Божественной Литургии: Сборник \Антология мысли
В сборнике отражена малоизвестная грань творчества одного из самых любимых и почитаемых русских писателей — Николая Васильевича Гоголя. В его состав вошли духовное завещание, исторические наброски, заметки о крестьянском быте, «выбранные места из переписки с друзьями» и один из самых значимых и дорогих для писателя трудов — «Размышления о Божественной Литургии». Некоторые из этих произведений, по словам самого Гоголя, «похожи более на опыты, или, лучше сказать, записки, материалы, свежие мысли, которые наскоро вносит путешественник в свою книгу с тем, чтобы позабыть их и чтобы составить из них после единое целое», но в совокупности они открывают читателям «нового» Гоголя — истинного духовного просветителя...