В книге раскрыты специфика музыкальной деятельности и особенности личности музыканта и его творчества, объяснены закономерности функционирования музыкально-психологических процессов, описаны приемы эмоционально-волевой регуляции при подготовке к публичному выступлению и т.д. В Приложении даются тесты на выявление профессиональной специализации в различных областях музыкальной деятельности.
Для музыкантов-профессионалов - педагогов, исполнителей, а также для студентов музыкальных училищ, колледжей и вузов.
| Про книгу | |
| Видавництво, місто | Академ.проект, М. |
| Рік видання | 2006 |
| Кількість сторінок | 400 |
| Обкладинка | тверд |
-
1.027грн.
Схожі товари
Мастера иллюзий. Как идеи превращают нас в рабов
Книга кандидата исторических наук Ильи Носырева, рассматривающая развитие религии с точки зрения меметики, в которой автор доказывает, что идеи, якобы служащие людям, могут являться своего рода информационными вирусами, а наиболее успешные из них решают собственные задачи даже в ущерб своим человеческим носителям. Этот взгляд позволяет объяснить многие феномены религии, долгие десятилетия являвшиеся загадкой для религиоведов.ПредисловиеЧасть I. Эгоистическая религияГлава 1 Что такое религия?Глава 2 Мемы — «живые» культурные идеиЧасть II. Сатурн, пожирающий своих носителейГлава 3 Самое странное из человеческих сообществГлава 4 Аскет и семьянинЧасть III. Жизнь за веруГлава 5 Религия нового типаГлава 6 Честная церковь, коварная религияГлава 7 Почему религия нетерпимаГлава 8 Запертые без ключа и дверейГлава 9 Как религиям удаётся меняться, не меняясьВместо послесловия: как разбить идоловФрагмент текстаТекст против мысли: почему догма так живучаПоказательно, что тенденцию если не к запрету на новые откровения, то уж точно ких обесцениванию можно обнаружить и за пределами монотеистических религий: так,уже у греков, несмотря на видную роль оракулов, большее значение имели пророческиестихи — chresmologoi, — которые либо заучивали наизусть и передавали из уст в уста,либо записывали в книги. Религия даосов, выросшая из шаманистических верований ипрактик, в период Поздней Хань постепенно отмежевывается от них, а в V веке н.э.начинает откровенно преследовать шаманов, претендующих на общение с духами;отмежевание от шаманских практик совпадает по времени с формированием даосскогоканона — сборника 250 наиболее важных текстов «Дао цзан». Что касается буддизма, то,несмотря на свою кажущуюся открытость для новых текстов и интерпретаций, он вомногим подобен авраамическим религиям: указание Буддой истинного пути спасения, посути, играет ту же роль, что и Откровение, — оно заранее обесценивает любойдальнейший поиск других путей. Если индуистские подвижники могли получатьрелигиозное знание в процессе общения с божествами, то в буддизме последние утратилисвою роль, ведь спасение от них уже не зависит; говорить в сверхъестественном мирестало не с кем и незачем.Закрепощающая мышление догма, призывающая верующего: «не испытывай, аверуй», — антипод философии и аналитического, научного мышления: она ограничиваеткругозор и запирает адепта в узком выдуманном мирке. Но если сравниватьжизнеспособность догматического учения и философии, сравнение окажется не в пользупоследней. Философские школы древней Греции были ориентированы на поиск истиныпутем диалога между различными позициями, на критический подход к собственнойточке зрения. Философские учения постоянно обогащались новыми идеями и выводами— т. е. постоянно мутировали. «Всякий философ по самому существу философии долженбыть еретиком». В отличие от них мемплекс догматического учения не мутирует ипоэтому обнаруживает стойкость во времени; из-за единообразия такого учения его легкорастиражировать, а благодаря глубинным особенностям человеческого восприятия(известно, что в среднестатистической группе человек демонстрирует конформность,готовность принять точку зрения, высказываемую большинством) растиражированнаяинформация выглядит убедительнее. Более того, суживая горизонты мышления, догмасоздает собственную, чрезвычайно узкую логику, действуя в рамках которой невозможнони опровергнуть ее, ни выйти за ее пределы — к новой идее. Это хорошо иллюстрируетсредневековая схоластика, оттачивающая логические приемы внутри замкнутого поляхристианской мифологии. И все же неверно было бы противопоставлять христианскуюсхоластику и античную философию как полностью свободную от догмы — большинствоавторитетных философских школ античности демонстрирует.......................Но если в современных тоталитарных сектах добровольная блокада прямо связана синтересами духовных вождей — сохраняя твердость верующих в навязанных имубеждениях и препятствуя их выходу из общины, она спасает авторитет и кошелеклидера, то в мировых религиях это прежде всего средство сохранения самого учения: чеммощнее граница между общиной и окружающим миром, тем меньше вероятностьпроникновения идей из внешнего мира и размывания собственного вероучения. Вавраамических религиях, где мотив нарушения запрета и воздаяния за это является однимиз центральных, данный механизм прослеживается четче, чем в других вероучениях.Учениями, наиболее успешно справившимися с задачей сохранения в точности своейинформации, совсем не случайно оказались именно те, которые несли «не мир, норазделение» (т. е. монотеистические), сумевшие надежно забаррикадироваться отпосторонней информации. В подавляющем большинстве монотеистических религиозныхсообществ общение с иноверцами не поощрялось или даже полностью запрещалось.У меня нет никаких сомнений, что Ефрем Сирин, утверждавший, что«еретичествующие... не именова человеки, но псы, и волки, и свинии, и антихристы, и сними не подобает ниже купно молитися, ниже купно ясти, да делом тех лукавых несообщимся»1, или пророк Мухаммед, требовавший от имени Аллаха: «О вы, которыеуверовали! Не вступайте в дружбу с врагом Моим и вашим. Вы предлагаете им дружбу,тогда как они отвергают истину, которая явилась вам»2, — прекрасно сознавали, зачемони запрещают своей пастве поддерживать отношения с язычниками и еретиками. Дажето, что ими двигали иные мотивы, чем лидерами современных общин, — ведь онибеспокоились не об утрате своего авторитета и не о денежных интересах, а лишь о том,что «овцы» могут отвратиться от истинной веры, прилепившись к ереси или вернувшись кязычеству, — не меняет намеренного характера этих запретов. Конечно, они действовалив интересах своего вероучения (читай: мемплекса), но это не что иное, как проявление«феномена Эркеля», о котором я говорил в первых главах. Для целей нашей книги былобы гораздо важнее обнаружить бессознательный, в полном смысле слова естественныйотбор тех мемов, которые вели бы к информационной закрытости.Можно ли обнаружить примеры такого отбора? Вне всяких сомнений. Для началанапомним, что еще до того, как отцы церкви сформулировали первые запреты насообщение с язычниками, и ессейские, и раннехристианские общины уходили в пустыню,чтобы избежать греховной жизни, которая, как им казалось, неизбежно опутала бы их,останься они в родных местах, видевшихся им средоточием стяжательства, разврата,жестокости. Точно такой же страх «потерять веру», т. е. допустить искажениепервоначальных религиозных представлений, подталкивал старообрядцев к зачастуюсовершенно спонтанному бегству на окраины России — в дикие северные леса, на Урал, вСибирь. Однако нетерпимость и желание спастись от греха — не единственная мотивацияинформационной замкнутости общин: когда мемплексу удается убедить носителей всвоей сверхценности, заставить много и напряженно размышлять о заложенных в немидеях, носители испытывают потребность в уединении, чтобы не прерывать работу мыслисуетными делами и посторонними разговорами: индийские ашрамы устраивались в горахили непроходимых джунглях, чтобы в тишине и спокойствии можно было изучать текстыи практиковать медитацию, требующую сосредоточения. Наконец, уход от мира мог бытьвызван и.....
Семинары, Кн. 2. (подмокший).
Монография содержит материалы семинара, проведённого Жаком Лаканом в 1952-1955 годы. Тема семинара - ""Я" в теории Фрейда и в технике психоанализаСОДЕРЖАНИЕВведениеI. Психология и метапсихологияИстина и знание. Когито зубных врачей. Я (je) — это не то же, что [мое собственное] Я (moi), субъект — не то же, что индивид. Кризис 1920 годаII. Знание, Истина, МнениеПсихоанализ и его понятия. Истинное, недоступное связанному знанию. Форма и символ. Перикл-психоаналитик. Программа года. По ту сторону принципа удовольствия, повторениеIII. Символическая вселеннаяРазговоры о Леви-Строссе. Жизнь и машина. Бог, природа, символ. Природное воображаемое. Фрейдовский дуализм.IV. Материалистическое определение феномена сознанияПережитое и судьба. "Сердцевина нашего бытия". Собственное Я — это объект. Зачарованность, соперничество, признание.V. Гомеостаз и упорствоИдолопоклонство. Субъект учитывает самого себя. Гетеротопия сознания. Анализ Я не является изнанкой анализа Бессознательного.VI. Фрейд, Гегель и машинаИнстинкт смерти. Рационализм Фрейда. Отчуждение господина Психоанализ — это не гуманизм Фрейд и энергия.VII. КонтурМорис Мерло-Понти и понимание. Сохранение, энергия, информация Принцип удовольствия и принцип реальности. Ученичество Грибуйля. Припоминание и повторение. Фрейдовские схемы психического аппаратаVIII. Введение в EntwurfОб уровне психосоматических реакций. В реальном нет трещин. Объект открывается заново.IX. Игра записейБезумие не является сновидением. Четыре схемы. Противопоставление и опосредование. Первичный процесс. Опредмечивание системы восприятие-сознание.X. От Entwurf к TraumdeutungЭнтропия в буквальном смысле. Парадоксы омеги. Все всегда налицо. Сновидение и симптом Разговор с Флиссом.XI. Цензура — не сопротивлениеСообщение как прерванный дискурс, настоятельно о себе заявляющий. Король Англии мудак. Фрейд и Фехнер.XII. Затруднения, связанные с регрессиейКто же здесь субъект? Парадокс фрейдовских схем. Восприятие и галлюцинация. Функция эго.XIII. Сновидение об инъекции ИрмеXIV. Сновидение об инъекции Ирме (окончание)Воображаемое, Реальное и Символическое.По ту сторону Воображаемого - Символическое, или от маленького другого к Большому.XV. Чет или нечет? По ту сторону интерсубъективностиПоследнее quod Играющая машина. Память и припоминание. Введение в Украденное письмо.XVI. Украденное письмоXVII. Вопросы к преподающемуОбщий дискурс. Осуществление желания. Желание спать. Глагол и потрох. Вопрос о реализме.XVIII. Желание, жизнь и смертьЛибидо. Желание, сексуальное желание, инстинкт. Сопротивление анализа. По ту сторону Эдипа. Жизнь мечтает лишь о том, чтобы умереть.XIX. Знакомство с Большим ДругимПочему планеты не говорят. Пост-аналитическая паранойя. Схема в форме Z. По ту сторону стены языка. Воображаемое соединение и символическое признание. Зачем готовят психоаналитиков.XX. Объективированный анализКритика Феаберна. Почему во время анализа говорят? Экономия Воображаемого и символический регистр. Иррациональное число.XXI. ДвойникМуж, жена и бог. Жена как предмет обмена. Я, указывающий тебе на дверь. Раздвоения невротика.Окончание.XXII. Где речь? Где язык?Притча о марсианине. Притча о трех заключенных.XXIII. Психоанализ и кибернетика, или о природе языкаXXIV. А, m, a, S.Verbum u dabar. Машина и интуиция. Схема аналитического пользования. Либидинальное и Символическое.ПриложенияВарианты образцового леченияСтадия зеркала и ее роль в формировании функции Я в том виде, в каком она предстает нам в психоаналитическом опыте..
Личность как субъект интерпретации
Автор доказывает, что относящаяся к герменевтике интерпретация текста является динамической способностью сознания личности вырабатывать взгляды, мнения о политических событиях, научных теориях, поступках и жизни людей и обеспечивает определенность правовой и жизненной позиции личности в изменяющейся действительности. Выявлены способы и личностные типы интерпретации, ее функции и механизмы. Книга адресована ученым и практикам - политикам, юристам, менеджерам, которым необходимо вырабатывать, доказывать свои взгляды и согласовывать различные мнения...